Дхантерас

Раннее утро в доме Шарма началось необычайно активно по сравнению с днями, полными лишь работы в кабинете. Приближался Дивали — фестиваль огней, коим его называют по всей стране. Даты его всегда определялись по лунному календарю, за несколько дней до новолуния месяца Картик. Каждый год он неизменно праздновался, даже несмотря на происходящие в Индии перевороты и реформы. Все держались за то, что привычно и священно. Никто не смел гневать богов и нарушать данные издавна традиции. Вот и сейчас, распоряжаясь всё новыми делами, Деви включалась в будущий марафон празднования. Фестиваль длится пять дней, за которые происходит довольно много интересного. Чего стоят только традиции, которые чтут и всегда им следуют. Айшвария, взявшая на себя также часть обязанностей по подготовке дома, поставила перед Шармой чашку травяного чая. — Госпожа, как вы себя чувствуете? — женщина приулыбнулась, глядя, как Деви всё лучше и лучше обосновывается на месте Главы дома. Хоть это и не первый праздник, организацией которого занимается девушка без Кайраса, сейчас ей предстояло полностью взять всё в свои руки. Прошлогодние хлопоты любезно помог разгрести Камал, справляющийся сразу с двумя домами — Рай и Шарма. В этот же раз Деви сама отказалась от помощи мужчины, понимая, что тот не сможет быть всегда рядом. Да и уход Амриты в семью Дубеев слегка сбил его пыл. — Всё хорошо, Айша, спасибо, — сделав глоток вкусного чая, Шарма прикрыла глаза и принялась массировать виски, пытаясь структурировать мысли, несущиеся нескончаемым потоком. Стоило ей вновь открыть глаза, как служанка испарилась в воздухе, оставив Дивию наедине. Это тоже было своеобразным её плюсом — никогда не задавать лишних вопросов и не занимать личное время на ненужные разговоры. Проводя пальцами по тёплой керамике, Шарма отметила про себя отсутствие Кристиана как плюс. Разрываться между обязанностями жены генерал-губернатора и главы дома — такое себе развлечение. Рука сама поползла выше, к груди, где сверкало отблесками дневного света ожерелье, подаренное Дораном. Фиолетовые камни красиво подчёркивали её смуглую кожу, а золото обрамления обращало на себя внимание. Мужчина точно знал толк в красивых и щедрых подарках. До сих пор каждая их встреча, мимолетные касания, переглядывания отзывались невообразимым скопом чувств и заставляли сердце биться быстрее. Особенно их близость, преподносящая в жизнь красок и страсти, заставляла стыдливо прятать глаза. Ведь стоит вспомнить его руки, как воображение рисовало голый мощный торс, а дальше по накатанной — его дыхание, его ухмылки и слова, весь он, сводящий с ума даже без присутствия. — Меньше мыслей, больше дела, да… — отставив кружку на столик со звонким дзынь, Шарма поправила одежду и поднялась с небольшого диванчика. Уборка дома, всегда предшествующая началу фестиваля, была практически закончена. Взгляд упал на порошковую краску, лепестки цветов и подкрашенную рисовую воду. С помощью всего этого предстоит нарисовать ранголи в честь приветствия богини Лакшми. Таким ритуалом её приглашают в дом и привлекают благополучие. Но рисунок будет нанесен после того, как дом украсят гирляндами, фонарями и цветами. В высшем обществе считается хорошим знаком обилие всех этих убранств. Девушка с нетерпением ждала момента нанесения, ведь до этого честь доставалась Кайрасу либо Айшварии. Также весьма красочным событием является вечернее зажигание всех фонарей и лампад, которыми украсят дом. Выглядит это зрелищно и всегда оставляет приятный след на душе. За всеми этими мечтаниями и предвкушениями Шарма не заметила, как самый любимый друг подкрался к ней, уткнувшись мордой в её бок. — Манаш! — от неожиданности вскликнула Деви, отмахиваясь от раздумий. На довольно громкий вскрик тигр недовольно уркнул, требуя внимания к своей несомненно важной персоне. — Да, мой хороший, я рада видеть тебя. Но тебе стоит чуть громче обозначать своё присутствие, — тепло улыбаясь питомцу, Деви принялась гладить шерсть на макушке, не примянув почесыванием за ухом. — Тоже предвкушаешь фестиваль? — глядя на зал, постепенно преображающийся умелыми руками Айшварии, девушка убрала руку от морды. Манаш лишь своевольно фыркнул и скрылся в глубинах дома, вновь оставив хозяйку. Предупредив женщину о своём уходе, Дивия отправилась во внутренний двор. Всё же свежий воздух ей был необходим, а голова гудела из-за зажённых благовоний. Стоило посетить рынок, чтобы прикупить что-то новое, привнеся богатство в свой дом. Часто приобретаются предметы из золота, серебра и латуни. Ну или же кухонная утварь, что не привлекало девушку и радовало тем, что такие покупки необязательны. А вот над украшениями можно подумать всерьёз. Да и купить что-то в подарок двойняшкам с Видией — хорошая затея. На третий день фестиваля — Лакшми Пуджа, устраивают застолья, приглашая близких людей. В Дюжине же наверняка всех пригласят к Басу, чтобы в очередной раз посплетничать под строгим взором Видии, между собой, поплести интриги и восвояси разойтись. Усмехнувшись своему внутреннему голосу, Деви резко развернулась на шум шагов со спины. Стоило ей упереться глазами в пришедшего, как она облегчённо выдохнула. Архат неловко улыбнулся, приподняв ладони вверх, показывая, что в них ничего нет. — Я напугал вас, госпожа? — поинтересовался слуга, глядя на испуганные глаза девушки. — Нет, просто задумалась и не услышала тебя, Архат. — Признаваться в том, что в такое время готова дёргаться от каждого дуновения ветра рядом, она точно не собиралась. — Я лишь хотел напомнить, что вечером меня сменит господин Басу, нужно отлучиться по семейным делам, — он опустил глаза в землю, всё ещё чувствуя неловкость при таких отъездах. Но никогда не получал осуждения от Шармы, ведь та понимала, какое значение для каждого в Индии имеет семья. — Да, я помню, и ничего против этого не имею, — попыталась успокоить парня Дивия, улыбнувшись. Да и прерогатива Дорана как личного «охранника» заставила предвкушать наступление вечера. Каждая их встреча на условной едине друг с другом — как кусочек кульфи, настолько же специфична и сладостна. — Тогда не отвлекаю, госпожа. Не ходите никуда в одиночестве, сами знаете, что сейчас происходит, — стеснительность испарилась, как только Архат вновь начал говорить о работе. Он как никто другой переживал за Деви и её сохранность, не минуя случая каждый раз напоминать ей обо всём этом. Получив в ответ на свои слова кивок головой, он спешно удалился, не решаясь занимать лишнего времени девушки.

***

— Госпожа, вы уверены, что хотите заниматься этим? — Айшвария с сомнением посмотрела на Деви, уже раскладывающую перед собой полые трубочки и поближе рассматривающую каждый компонент. Всё же Шарма, всегда одевающаяся в самые дорогие и красивые наряды, не совсем вписывалась в ползанье по полу для того, чтобы нанести ранголи. — Да, ведь ты не дала мне зажечь хотя бы одну дию. Уж здесь я уверена, что справлюсь сама. — Детский азарт, появившийся при возможности сделать то, до чего тебя никогда не допускали, никак не мог позволить ей отказаться от задуманного. И теперь, сняв с рук украшения, она опустилась на колени и принялась аккуратно вырисовывать контур узоров мелом. Сначала идёт витиеватая линия вдоль порога, в некоторых местах украшаемая точками. А по центру — лотос, символизирующий чистоту, божественную красоту, начало новой жизни и духовное просветление. Взяв в руки трубочку, она засыпала внутрь цветной порошок и, аккуратно прокатывая её внутри нарисованных лепестков, заполнила пустоты розовым цветом. Листья, обрамляющие бутон, Деви закрасила с помощью зелёной рисовой воды. Закончив с мелкими деталями вокруг, она, счастливо улыбаясь, поднялась с пола и оценила свою работу. Для первого раза вышло довольно неплохо: ничего не растеклось и не рассыпалось. Значит, и год пройдёт благополучно. — Госпожа, у вас отлично получается, но давайте всё же закончу я, — уже более напористо сказала служанка, по-матерински тепло улыбнувшись Шарме. Утолив свою жажду опробовать что-то новое, Деви всё же отступила, смывая в миске с чистой водой остатки мела. Но стоило ей вновь оглядеть свою работу, как входная дверь распахнулась, и на пороге объявился долгожданный гость. Он аккуратно переступил через ранголи, оглядывая внутреннее убранство дома. — Госпожа-а, да вы прекрасно потрудились, — сохраняющий дистанцию на людях мужчина не забылся, всё также обращаясь к девушке на «вы». — Господин Басу, Архат разве уже покинул свой пост? — доброжелательно улыбаясь гостю, она прошла в зал, не желая мешать Айшварии наносить оставшиеся узоры. Доран проследовал за ней, по привычке держа руку на калидасе, убранной за пояс. — Нет, но я не хотел бы допустить его отъезда раньше, чем прибуду сюда. Всё же драгоценная госпожа всегда должна быть под присмотром. Его хищная улыбка вновь поселилась на губах, а руки собственнически обняли девушку, стоило им остаться наедине. Дивия действовала на него получше любого афродизиака, чего он не получал уже довольно долгое время. — Доран, ты слишком много себе позволяешь, — тихо проговорила девушка, уперев ладони в его грудь. Даже находясь в собственном доме, где лишних глаз не было, она не переставала смущаться, ожидая непредвиденного. — Ты сама подводишь к этому, моя госпожа, — тёплое дыхание приятно пощекотало кожу шеи на выдохе, вызвав волну беспокойных мурашек. Кто бы каких слухов ни распускал о Палаче, все они были в прошлом и никак не влияли на отношение Шармы к нему. Только если добавляли остроты в его образ. — Ну и смотреть на твои бегающие глаза от стеснения весьма-а интересно. Дивия лишь недовольно закатила глаза и, вовсе не протестуя, принимала жадные поцелуи, осыпавшиеся на неё градом. Да и ладони, обхватившие тонкую талию и прижавшие вплотную, тут же избавили от любого недовольства. — Раздел бы прямо здесь… Да не нужны твоей служанке такие потрясения. Его слова не соответствовали действительности: губы спустились на шею, заставляя щёки гореть, а дыхание сбиться. Всегда делает и получает лишь то, что хочет и в чём нуждается именно сейчас. Иногда довольно грубо, но имея за этим своё очарование. Блестит похотливым огоньком в глазах, степенно отходя к проёму лестницы, ведущей на второй этаж. Прекрасно знает, где личные покои Дивии, перехватывая инициативу на себя. Везде остаётся ведущим, а не ведомым. — Всегда нужно насладиться тем, что потом следует защищать, драгоценная госпожа, — хрипло проговаривает на ухо, уже в спальне закрывая за собой дверь. Его горячие кисти рук буквально везде, хотя касаются тела только через одежду. Мог бы залезть под кожу — несомненно, бы залез. Вот оно, влечение, что постоянно сквозило в разговорах девушек на приёмах. Доселе она не понимала, в чём суть этого так называемого притяжения, а сейчас смысл словно ударил в голову: хотеть человека настолько, что даже голова мутнеет от нахлынувших чувств. — А если я не воспользуюсь этой возможностью, то в голове будешь только ты, красиво разложенная на постели нагая, и никакой из меня будет прислужник. Доран подхватил девушку на руки, обхватив за ягодицы и вжав в себя. Никогда не лишит себя возможности взять её, утолить свой постоянный голод и удовлетворить девичью душу. — Палач настолько не может себя контролировать в моём присутствии? — закусив губу, поинтересовалась Шарма, обхватив его шею руками. Дурманящим запахом его кожи хотелось пропитать всё вокруг, чтобы помнить как можно дольше и не иметь возможности забыть. — Подловила, драгоценная госпожа, — оказавшись поверх неё на кровати, Басу усмехается. Ему нравилась эта аккуратная наглость, которую хотелось поощрять и поощрять. Бесцеремонно сминает ткань сари вверх, оголяя её ноги, и чуть приподнимается, медленно разглядывая её обнаженность, затем стягивая нижнее белье. Жадно исследует каждый сантиметр, запоминает и закрепляет на подкорке сознания. — Нравится? — чуть шире разведя бёдра, интересуется словно невзначай Шарма, при этом не скрывая улыбки. Ей безумно нравится реакция мужчины на себя: то, как смотрит, как трогает и что говорит. На провокации не ведётся, оставляя на внутренней стороне бёдер россыпь поцелуев. Как только губы касаются нежной кожи, девушка вздрагивает, томно вздыхая. Она — как самый сладкий глоток вина, терпкая, раскрывающаяся в процессе послевкусия. Поцелуи переходят в несильные пощипывания, сопровождаясь пальцами на нежной плоти Деви. Подушечки касаются практически невесомо, давая внимание, но не нужную ласку. Играть умеет не только Шарма. Карие глаза смотрят неотрывно вверх, пока язык чертит мокрый след от коленной чашечки к тазовой косточке. Он непреднамеренно, случайно надавливает на безошибочно найденный клитор, прикусывая кожу. Девушка выгибается, простонав, а затем сгибает ноги под напором Дорана, чтобы дать ему больше места и пространства, чтобы был ближе и впритык. — У-умница, — излюбленно тянет Палач, подхватив её за бёдра и сменив пальцы на язык. Утыкается меж ног лицом, широкими мазками награждая девушку и получая ответные стоны. Слегка надавливает, проникая глубже и наслаждаясь её солоноватым, мускусным вкусом. Чуть посасывает нежный комок нервов, не стесняясь причмокиваний и своих довольных мычаний. Кончиком языка вырисовывает на ней узоры, крепче сжимая пальцы и оставляя характерные следы. Была бы возможность — каждый раз утолял бы жажду только таким способом. С удовольствием ощущал её на рецепторах постоянно. Она, как его любимое вино, также дурманит голову и срывает все оковы, коих не так уж много. — Доран! — не сдерживает вскрика Дивия, вцепляясь в его кудрявые волосы пальцами. Пытается взять инициативу на себя, вести и приказывать. Но стоит ему вопросительно замычать, послав вибрацию по всему телу, как весь её пыл сужается до одобрительных стонов и мольб о чём-то большем. Слушать это он готов до бесконечности, но желание дать ей долгожданную эйфорию превозмогает собственные потуги, и он вводит в мягкую плоть сразу два пальца. Не жалеет её на «привыкнуть», ведь прекрасно знает, что может взять сразу. Нутро девушки лишь жадно берёт это, и она раскрывается шире, закинув ему ногу на плечо. Девичьи руки тянутся к собственной груди, скрытой одеждой. Минуют сари и сжимаются вокруг полусферы, царапая ногтями горошинку соска. Шёлковые простыни, обычно принимающие своей прохладой и нежностью ткани, сейчас лишь мешают. Шарма так и норовит отползти дальше, из-за чего мужчине приходится каждый раз её стаскивать ниже, чтобы в очередной раз натянуть на собственные пальцы. Стоя на коленях у её ног, он всё равно не теряет своего превосходства. Наоборот, эта картина сводит с ума, всё ближе подводя к крышесносному оргазму. Уже три пальца входят до самых фаланг, а язык довольно грубым образом давит на клитор, заставляя ноги безумно дрожать. Деви выгибается сильнее прежнего, простонав и, подмахивая под его темп, как может, берёт всё до капли. Упирается ступнёй в дорого обшитый шервани, затем срываясь в оргазм с именем возлюбленного на губах. Специально не отстраняясь, Басу ещё несколько раз одаривает её своим языком, внимательно глядя на неё. Всё же, прекратив послеоргазменные пытки, смещается на ногу, закинутую на плечо, и одаривает её поцелуями. Как только дрожь прекращается, мужчина отстраняется и, довольно облизнув губы, разглядывает Деви. Полуобнаженная, с растрепавшимися волосами, она всё также восхитительна. От неё тяжело оторвать взгляд и перестать смущать такими голодными просмотрами. В один шаг обойдя кровать, он опускается на матрас и склоняется для поцелуя пересохших губ. — Теперь я с удовольствием смогу охранять твой покой, моя госпожа, — игнорируя своё уже болезненное возбуждение, он ласково убрал пряди с её взмокшего лба. С губ срывается хриплый смешок и Шарма наконец открывает глаза. Взгляд медленно фокусируется на карих глазах напротив. — А как же… — всё-таки говорить напрямую о том, что тело Палача осталось без ласки, она не может. Поэтому ограничивается лишь неуверенным предложением. — Я уж смогу совладать с самим собой, — он двусмысленно облизывает пальцы, глядя, как девушка вновь смущается от каждого намёка. Деви, приподнявшись, целует его, затем устало ложась обратно. Всё же она не думала, что первый день фестиваля будет таким выматывающим. Доран, оправив одежду, покинул покои девушки только после того, как убедился в её правдивой сонливости. Не стоило забывать, зачем он здесь и что первостепенно. Да и утоленная часть желаний чуть поспособствовала более ясному мышлению. Обходы никто не отменял, поэтому задерживаться даже ради того, чтобы полюбоваться спящей госпожой он не мог. Избавившись от сари и украшений, Деви закуталась в одеяло. Ещё утром она думала о том, как скучно завершится первый день фестиваля. В уборке и подготовке дома ничего интересного не было, не считая вечерней части ритуальных ранголи и зажигания всех лампад и фонарей. Чувствуя приятную ломоту во всём теле, она прикрыла глаза и не заметила, как скоро уснула в постели, недавно разделяемой с Дораном Басу.