В моей голове

      Кошмар оставляет после себя тягучее ощущение на кончиках пальцев, мокрая пижама липнет к коже и вызывает раздражение.       Я вскакиваю и несколько минут всматриваюсь подслеповатыми глазами в темноту, словно пытаюсь найти очертания знакомого силуэта в своей комнате.       Никого нет, и за секунду до выдоха успеваю почувствовать разочарование.       До утра заснуть не получается. Страх сидит на груди ночным демоном, оплетает рёбра с такой силой, что они так и норовят треснуть под натиском сомнений.       Лежу в сбившейся, влажной от пота постели и смотрю в потолок. На старой облупившейся краске дома на площади Гриммо ничего нет, но я продолжаю видеть очертания лица Тома.       Теперь это происходит всё чаще: знакомые черты смотрят из толпы, с портретов, из зеркала, отражаются в стёклах очков.       Волдеморт находится в изолированной камере на нижних этажах Азкабана, Том Реддл сидит в чёрной зале и каждую ночь с нетерпением ждёт моего возвращения. Мы — один человек, неразрывная нить и кровь, идущая из носа при сильном стрессе.       Крестраж давно уничтожен, но в моих глазах то и дело мелькают алые всполохи, и сердце нервно сжимается. Всё закончится, когда взгляды соединятся.

*****

— Гарри, это бред. Дело даже не в твоих кошмарах, а в том, что ты хочешь сделать! Вместо того чтобы, как взрослый человек, обратиться к колдопсихологу или к целителям, ты собираешься сделать что? Встретиться с Волдемортом?! Это уму непостижимо! — Гермиона ударяет чашкой с кофе о столик с такой силой, что по белой скатерти растекается небольшое пятно. — Если тебе нужна наша помощь, то скажи об этом, но не вздумай совершать бессмысленные и опасные поступки! — Герм, не кричи так, пожалуйста, — я тру переносицу, чуть нервно оглядываюсь на посетителей кофейни.       Пальцы барабанят по краю блюдца с так и несъеденным чизкейком, язык нервно скользит по губам.       И не надеялся, что друзья смогут понять меня, но почему-то думал, что у Рона возникнет куда больше вопросов и недовольства, чем у Гермионы. Однако оказалось совершенно наоборот. — А ты… ты уверен, что эта встреча поможет тебе хоть что-то понять? Ну, в плане, приятель, Реддл — псих последний, и если он не посмеётся над тобой, то… — Рон тяжело выдыхает и отхлёбывает чай. — Короче, я считаю, что он может воспользоваться тобой. Увидит твоё слабое место и попробует вывернуть его на пользу себе.       Я киваю и прикусываю губу, неосознанно потираю шрам. Сам много думаю об этом, пытаюсь предугадать реакцию Волдеморта. Разозлится? Проигнорирует? Или действительно увидит лишь возможность выбраться и вновь захватить власть? — А если он поймёт, что крестраж не уничтожен? — вдруг спрашивает Гермиона и понижает голос, её серьёзный взгляд скользит на мой лоб. — Заглянет тебе в глаза и увидит там… — Увидит что? — Ты и сам знаешь. Увидит красные искры у твоего зрачка, — Гермиона цокает языком, словно вопрос максимально глупый по её мнению. — Гарри, ты должен переживать не только за чужую безопасность, но и за свою в первую очередь! Волдеморт не идиот. Он дважды почти поставил на колени всю Магическую Британию, почти получил господство. Ты правда думаешь, что он упустит такую возможность вновь? — И что ты предлагаешь? Прийти к целителям? «Извините, я каждую ночь вижу сны, где занимаюсь сексом с Тёмным Лордом, что вы мне посоветуете? Аваду кедавру в висок или лучше проживание до конца жизни на пятом этаже Мунго?» — голос раздражённо срывается. — Не всё так просто, как тебе кажется. Я… я аврор. Если я сделаю подобное заявление, то не только вся моя карьера пойдёт под откос, но и моя жизнь. Поэтому да, я думаю о своей безопасности и выбираю поговорить напрямую с Волдемортом, а не прийти и буквально сдаться в больницу, признавая, что со мной что-то не в порядке.       Несколько минут мы сидим в тишине.       Звякают чашки, негромко общаются другие посетители, а бариста в сотый раз произносит дежурную фразу про дополнительный кофе при покупке от одного галлеона, но мысли крутятся лишь вокруг кошмаров и злополучного Тома Реддла, который вновь появился в моей жизни, чтобы всё разрушить.       Наконец Гермиона трёт виски и, убрав за ухо выбившуюся кудряшку, кивает: — Ладно, возможно, ты и прав. Колдопсихолог действительно может неправильно интерпретировать твои слова, однако… однако я всё ещё считаю, что ехать в Азкабан нелогично и необдуманно. Пожалуйста, обещай нам, что ты ещё поразмыслишь над этим и постараешься подумать над другими вариантами, — её пальцы мягко накрывают мою руку, она вымученно улыбается. — Ты должен быть аккуратен. Да, у Волдеморта в тюрьме нет магии и его сознание ограничено, но он всё ещё один из сильнейших волшебников в мире. Стоит ему почувствовать слабость, как он сделает всё, чтобы тебя уничтожить. — Если ты не уничтожишь его первым, конечно. Может, просто нужно прийти и запульнуть в него Авадой? Убьёшь Реддла — и все проблемы решишь. Да и Министерству меньше хлопот, — неуклюже шутит Рон и откашливается. — Гермиона права, приятель. Ты должен быть с ним осторожен. Мордред знает, что у него в лысой башке прячется.       «Ответы на мои вопросы», — скользит в голове мысль, но я её отгоняю, не решившись озвучивать вслух.       Требовалось посоветоваться с друзьями, однако во все подробности я их не посвящаю, да и не планировал.       Одно дело — сказать, что тебе снится секс с твоим злейшим врагом, и совершенно другое — признаться, что получаешь от этого глубинное запретное удовольствие.       Ни Рон, ни тем более Гермиона этого бы не поняли, и уж точно намекнули бы на небольшой отдых в Мунго, поэтому приходится держать в секрете. Всё, что нужно, — встретиться с Волдемортом и попытаться узнать, жив ли крестраж и осталась ли между нами связь.       Распрощавшись с друзьями, возвращаюсь домой, где отправляю запрос в Министерство на получение разрешения посетить заключённого.       Долго думаю над причиной, случайно ставлю кляксы в нужной графе, слишком сильно давя на и без того скрипучее перо.       «Цель визита» взирает на меня с пергамента вопросительным взглядом Кингсли и молчаливым недоверием Робардса.       «Поговорить», «Посмотреть в глаза», «Узнать, раскаивается ли он», «Ежегодная проверка» — ничего не подходит.       Наконец быстро вписываю кривое «Проверить условия содержания», запечатываю конверт и креплю его к коготкам своей совы Блотс.       Ожидание ответа должно занять примерно два-три дня с учётом того, что все подстанции поставят разрешение и не будут донимать меня ненужными вопросами.       Я уже представляю неодобрительное выражение лица Робардса на завтрашнем собрании в Аврорате — оно было таким, когда я просил разрешения на поездку в Азкабан к Малфою, Нотту и Паркинсон, чтобы решить вопрос с их освобождением, поэтому не стоит удивляться, что когда речь зайдёт о самом Волдеморте, Робардс будет недоволен куда больше.       Однако в рукаве прячется секретный козырь — Герой Магической Британии.       Как бы я ни бегал от титула и ни игнорировал газеты, без конца перемалывающие события пятилетней давности, сейчас мой «золотой билет» придётся очень кстати. Если разрешение где-нибудь застрянет, то известная фамилия быстро решит проблему.       С этими мыслями ложусь в кровать, но заснуть так и не могу; всё ворочаюсь, меняю подушку сторонами и то и дело бросаю взгляды в сторону размытого из-за плохого зрения окна.       В тишине чёрной залы, на грани сна и яви, у кровати с шёлковыми простынями стоит на коленях Том Реддл. Его чёрные кудри растрёпаны, по спине проходят длинные кровавые полосы, истекающий смазкой член с набухшей розовой головкой плотно прижат к животу.       Бледная спина выгибается, округлые ягодицы с багровыми отпечатками пальцев касаются пяток.       Он прекрасен и опасен одновременно. Змея оплетает белую кожу и прячется в блестящих в темноте зрачках.       Я подхожу к Тому сзади и достаю плётку.       Всё повторяется.