В моей голове

      Сегодня я не в комнате с чёрными стенами, кошмары не пришли, и внизу живота лишь слабое подёргивание, как напоминание о прошлом.       Том не снится мне уже несколько дней, и я не могу перестать о нём думать.       То, что раньше пугало, стало наркотиком: притягательный жар пасти пантеры не заменяет собственная ладонь или случайные связи.       Хочу большего, хочу Тома, хочу нас с ним там, где мы всегда были.       На работе с трудом слушаю задания Робардса и не сосредотачиваюсь на мелочах, игнорирую Рона и Гермиону, которые зовут на встречи.       Пальцы дрожат без мягких кудрей, вишнёвые глаза с налётом опасности больше не смотрят из отражения в зеркале.       Я — это я. Впервые в жизни одиночество начинает сводить с ума.       Старательно перебираю в памяти произошедшее, думаю о мёртвой пантере в кровавом бассейне и тру глаза.       Это не взаправду. Это лишь мои сны. Скоро всё вернётся.       Ничего не возвращается.       На следующее утро мне присылают письмо из Азкабана. Волдеморт умер от кровопотери в своей камере.       Невозможно.       Я зажмуриваюсь, считаю до десяти и вновь смотрю на пергамент. Почерк Блэквуда ровный и аккуратный, снизу стоит приписка о том, что Аврорат проводит проверку по факту смерти заключённого.       Знаю, что я не при чём. Это Блэквуд и его «экспериментаторы» убили Волдеморта, а вместе с ним и Тома, они лишили меня единственного, что приносило наслаждение, единственного, что я хранил в сердце и до чего никому не разрешал дотрагиваться.       Той ночью я коснулся самой глубины своей похоти, точки распада, которая вознесла, а затем разрушила нас обоих.       Пальцы дрожат, кровавые поцелуи тают на губах металлическим привкусом вечного одиночества.       Крестраж прячется в моей душе, я пережил создателя и убил своего раба. Больше никто не назовёт хозяином, пантера не ластится о кормящую руку.       Он не приходит по ночам и не живёт в моей голове. Когда я закрываю глаза, я вижу труп Тома Реддла, всплывающий на глади кровавого бассейна…