От ненависти до любви

Глава 1. Знакомство с соседями Стамбул жил своей привычной жизнью: гудели машины на мосту через Босфор, муэдзин призывал к молитве, а из открытых окон доносился аромат свежего *симита*. В одной из квартир старого дома в районе Бейоглу жила семья Йылмаз. Их дочь, **Халиме**, только что вернулась из университета и с тоской посмотрела на своё отражение в зеркале. Она знала, что сегодня снова увидит его — Мустафу, лучшего друга своего старшего брата Джема. Мустафа был полной противоположностью Халиме. Высокий, подтянутый, с обаятельной улыбкой, за которой скрывалась колкая ирония. Он всегда находил повод поддеть девушку по поводу её «пышных форм», как он это называл. Халиме ненавидела его за это. Ненавидела за снисходительный тон, за насмешливые взгляды его друзей и за то, что рядом с ним она чувствовала себя неуклюжей и некрасивой. Входная дверь хлопнула, и в квартиру ввалился Джем, а следом за ним — его тень, Мустафа. — О, сестричка! — весело крикнул Джем. — Смотри, кого я привёл! Мы будем готовиться к экзамену у нас. Халиме натянуто улыбнулась, стараясь не смотреть в глаза гостю. — Привет, Халиме. Всё так же вкусно готовишь? — с ухмылкой спросил Мустафа, кивая на тарелку с *долмой*, которую девушка держала в руках. — А то говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Хотя тебе, видимо, этот путь не очень-то и нужен. Джем расхохотался над собственной шуткой друга, не замечая, как краска отхлынула от лица сестры. Халиме молча поставила тарелку на стол и, сославшись на срочные дела, быстро скрылась в своей комнате. За закрытой дверью она дала волю слезам. «Ненавижу его», — шептала она своему отражению. — «Чтоб ты провалился, Мустафа». Но она ещё не знала, что этот вечер станет началом долгого пути, который перевернёт её ненависть с ног на голову Прошла неделя с того злополучного вечера. Халиме старалась избегать Мустафы, и это было несложно: он приходил только когда Джем был дома, а она, ссылаясь на учебу или головную боль, запиралась в своей комнате. Но Стамбул — город тесный, и судьба, словно издеваясь, постоянно сталкивала их лбами. В этот раз местом столкновения стала кофейня «У Али», их любимое семейное заведение в двух кварталах от дома. Халиме сидела в углу с учебником по истории, пытаясь сосредоточиться на датах Османской империи. Запах свежемолотого кофе и яблочного чая обычно успокаивал её, но не сегодня. Дверь распахнулась, впуская порыв прохладного ветра и компанию шумных парней. Среди них, конечно же, был Мустафа. Он смеялся над какой-то шуткой, даже не глядя по сторонам. Его взгляд скользнул по залу и остановился на ней. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись привычной ухмылкой. — Ого, — протянул он достаточно громко, чтобы она услышала. — Смотри-ка, а тут у нас кто-то решил спрятаться за книжкой. Наверное, думает, что если её не видно, то и вес не так заметен. Его друзья загоготали. Халиме почувствовала, как щёки вспыхнули огнём. Она захлопнула книгу так резко, что страницы измялись. Вскочив, она схватила сумку и, не оглядываясь, бросилась к выходу. — Эй, ты чего? Обиделась? — крикнул он ей вслед с наигранным удивлением. Она не ответила. Выбежав на улицу, Халиме вдохнула влажный стамбульский воздух, пытаясь унять дрожь в руках. Слёзы уже подступали к горлу. — Халиме! Постой! Она обернулась. Мустафа вышел следом за ней, на ходу застёгивая куртку. На его лице больше не было насмешки, только лёгкое раздражение. — Ну что за цирк ты устроила? — спросил он, подходя ближе. — Это была просто шутка. — Твои шутки... — начала она дрожащим голосом, — ...они отвратительны. — Да ладно тебе драматизировать. Я же не со зла. Просто ты слишком... чувствительная. — Чувствительная? — Халиме сжала кулаки. — А ты слишком... невоспитанный! Ты считаешь нормальным унижать человека при всех? Только потому, что я не вписываюсь в твои стандарты красоты? Мустафа на секунду опешил от её напора. Он ожидал слёз или молчаливой обиды, но не этой яростной отповеди. — Слушай, я просто... — он замялся, подбирая слова. — Я привык так общаться. Это мой стиль. — Твой стиль — быть грубияном! — выпалила она и, развернувшись на каблуках, быстро зашагала прочь по узкой улочке. Мустафа остался стоять у входа в кофейню, глядя ей вслед. Он смотрел на её удаляющуюся фигуру и впервые за долгое время не мог найти слов для очередной колкости. В груди поселилось странное, неприятное чувство, похожее на угрызения совести, которое он тут же попытался задавить привычным цинизмом: «Подумаешь, королева драмы». Но по дороге домой он то и дело ловил себя на мысли о том, как дрожал её голос и как блестели от слёз её глаза. ---