От ненависти до любви

### Глава 3. Шутки за спиной Мустафа шёл по вечернему Стамбулу, и привычный гул города сегодня казался ему раздражающим. Он засунул руки в карманы джинсов, пытаясь придать себе вид беззаботного гуляки, но получалось плохо. Образ Халиме, стоящей перед ним с горящими от обиды глазами, никак не выходил из головы. «Королева драмы», — снова мысленно бросил он, но слова прозвучали фальшиво, даже для него самого. Он догнал своих друзей у моста Галата. Они уже успели занять столик в уличном кафе, откуда открывался вид на подсвеченные огнями мечети и скользящие по Босфору паромы. — О, а вот и наш молчун! — крикнул Джем, хлопнув друга по плечу. — Что, опять поругались с моей сестрой? Она же у нас нежный цветочек. Мустафа натянуто улыбнулся и сел за столик. Друзья тут же переключились на обсуждение предстоящего матча, а он заказал себе чай, лишь бы занять руки. Разговор за столом лился рекой, но Мустафа слушал вполуха. В какой-то момент Джем, смеясь, пересказал историю о том, как Мустафа «подколол» Халиме в кофейне. — Представляете, она вылетела оттуда как ошпаренная! — хохотал Джем. — Наша принцесса не умеет воспринимать юмор. Остальные поддержали смех. Для них это была просто забавная байка, очередной повод посмеяться над «младшей сестричкой». Но для Мустафы этот смех прозвучал как скрежет металла по стеклу. Он вспомнил её лицо. Не то обиженное выражение, которое он привык видеть, а вспышку гнева. Она не плакала. Она дала ему отпор. И в тот момент она показалась ему не «пухлой» или «неуклюжей», а невероятно красивой. В её глазах была сила, которой он раньше не замечал, ослеплённый собственной иронией. «Я просто... я привык так общаться. Это мой стиль», — эхом пронеслись в голове его собственные слова. И вдруг он понял, насколько жалко это прозвучало. Это был не стиль. Это была броня. Привычка прятать собственную неуверенность за остротами. Он всегда был самым шумным в компании, самым язвительным. Это позволяло ему быть на виду, но не подпускать никого слишком близко. А Халиме... Она была лёгкой мишенью. Тихая, домашняя, всегда рядом. — Эй, Мустафа! Ты с нами? — Джем помахал рукой перед его лицом. — А? Да... Да, я просто устал. Пойду-ка я домой. — Так рано? Ну ты даёшь! Стареешь, друг. Мустафа лишь отмахнулся и встал из-за стола. Прохладный ветер с Босфора немного отрезвил его. Он шёл по набережной и смотрел на тёмную воду. Всю жизнь он считал Халиме чем-то вроде надоедливого приложения к его лучшему другу. Маленькая сестра Джема, которая вечно путается под ногами. Но сегодня он увидел её иначе. И это новое видение пугало его больше, чем все её прежние обиды вместе взятые. *** А в это время в своей комнате Халиме сидела у окна и смотрела на тот же Босфор. Она больше не плакала. Слёзы высохли, уступив место холодной решимости. «Больше никогда», — думала она, сжимая край подоконника до боли в пальцах. — «Больше никогда я не позволю ему так со мной обращаться». Она не знала, что в нескольких километрах от неё Мустафа думал почти о том же ### Глава 4. Слёзы в подушку и новая решимость Комната Халиме напоминала крепость. Тяжёлые шторы были задёрнуты, отгораживая её от шумного Стамбула, который, казалось, смеялся над её унижением. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Слёзы уже высохли, оставив после себя солёный привкус на губах и глухую, звенящую пустоту внутри. «Больше никогда», — эта мысль билась в висках в такт сердцебиению. Она больше не будет той девочкой, которая прячется за книгами и молча глотает обиду. Она больше не позволит Мустафе или кому-либо другому определять её ценность. Халиме встала и подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё с вызовом. Пухлые щёки, большие глаза, мягкие линии фигуры. Она всегда видела в этом лишь недостатки. Но сегодня она увидела другое. Она увидела не «пышность», а мягкость и женственность. Она увидела не слабость, а упрямство в изгибе губ. Решение пришло внезапно, словно вспышка. Это было не для него. Это было для неё. На следующее утро Стамбул встретил её прохладой и запахом жареных каштанов. Вместо привычного маршрута до университета Халиме свернула в неприметный переулок, где на вывеске красовался боксерский кулак. Клуб «Золотой Рог». Она слышала о нём от однокурсниц — место, где тренировались и парни, и девушки, без лишних глаз. Дверь скрипнула, впуская её в полумрак, пахнущий потом и старым кожаным инвентарём. — Новенькая? — раздался низкий голос тренера Кемаля, коренастого мужчины с седыми висками. — Да, — твёрдо сказала Халиме, удивляясь собственному голосу. — Я хочу научиться защищать себя. Тренер окинул её оценивающим взглядом, но не стал задавать лишних вопросов. Он просто кивнул на грушу: — Тогда начнём. *** Тем же вечером Мустафа возвращался домой один. Джем задержался на работе, и у Мустафы было время побыть наедине со своими мыслями — мыслями, которые он отчаянно гнал прочь весь день. Он шёл мимо того самого переулка, погружённый в себя, когда дверь боксерского клуба распахнулась с оглушительным грохотом. На улицу вышла девушка. В сумерках он не сразу разглядел её лицо, но узнал силуэт. Широкие спортивные штаны, толстовка с капюшоном, волосы собраны в небрежный пучок. — Халиме? — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык. Она резко обернулась. Под глазом у неё наливался синевой свежий синяк — привет от неумелого удара по груше. Мустафа замер. Он ожидал увидеть её заплаканной дома или обиженной в университете. Но это... это было что-то совершенно новое. В её взгляде не было ни обиды, ни страха. Там был холодный огонь и... гордость? — Что-то не так? — её голос был ровным, почти ледяным. Он открыл рот, чтобы сострить по поводу синяка или её нелепого вида, но слова застряли в горле. Перед ним стояла не та девочка, которую он привык дразнить. Перед ним стоял боец. — Нет... ничего, — наконец выдавил он из себя, отводя взгляд. Она лишь хмыкнула и прошла мимо него так близко, что он почувствовал запах спортзала и чего-то неуловимо нового — запаха её собственной силы. Мустафа остался стоять посреди улицы, глядя ей вслед. Он вдруг понял: игра изменилась. И он понятия не имел, как теперь себя вести. ---