От ненависти до любви

### Глава 7. Совместное дело Прохладный воздух тренировочного зала «Золотого Рога» был пропитан запахом талька, старой кожи и лёгкой металлической ноткой. Халиме стояла в центре ринга, отрабатывая джеб. Её движения, ещё недавно скованные и неуверенные, становились всё более отточенными. Тренер Кемаль наблюдал за ней с одобрительным прищуром. — Локоть ниже! — скомандовал он. — И не забывай про ноги, ты не танцуешь, ты работаешь! В этот момент дверь зала с грохотом распахнулась, впуская порыв холодного ветра и высокую фигуру Мустафы. Он замер на пороге, словно не решаясь войти. На нём были не привычные джинсы, а свободные спортивные штаны и простая чёрная футболка, которая подчёркивала его атлетичную фигуру. Халиме опустила руки и удивлённо посмотрела на него. Мустафа неловко улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте. — Я... эм... я могу войти? Или это женский монастырь? Кемаль хмыкнул в усы, оценив шутку. — Входи, парень. Только правила знаешь? В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Здесь ты — новичок. Мустафа кивнул и прошёл к рингу. Он остановился у канатов, глядя на Халиме сверху вниз. — Я подумал... — начал он, запинаясь, что было ему совсем не свойственно. — Я подумал, что если я хочу понять, о чём ты говоришь после тренировок, мне нужно увидеть это своими глазами. — Ты хочешь... тренироваться? — недоверчиво спросила Халиме. — Я хочу быть рядом, — просто ответил он. — И да, я хочу научиться не быть неуклюжим бревном, если вдруг придётся тебя защищать по-настоящему. Кемаль громко рассмеялся. — Ну что ж, герой, залезай. Посмотрим, на что ты способен. Следующий час стал для Мустафы настоящим испытанием. Кемаль не делал ему поблажек. Он заставлял его отжиматься до дрожи в руках, прыгать через скакалку и изучать базовую стойку. Халиме наблюдала за ним с лёгким злорадством, которое быстро сменилось сочувствием. Пот стекал по его вискам, дыхание сбивалось. Когда настала пора спарринга, Мустафа встал в пару с Кемалем. Это было похоже на попытку остановить поезд голыми руками. Каждый удар тренера заставлял его отступать к канатам. — Держи руки! — кричал Кемаль. — Ты что, спишь? В один из моментов Мустафа пропустил прямой удар в корпус и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Халиме инстинктивно шагнула к канатам. — Эй! — крикнула она тренеру. — Полегче с ним! Кемаль усмехнулся и опустил руки. — Ага! — воскликнул он. — Вот оно! Теперь ты понимаешь, каково это? Когда бьют не по самолюбию словом, а по телу кулаком? Мустафа выпрямился, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Он посмотрел на Халиме, и в его взгляде читалось искреннее уважение. — Теперь понимаю, — выдохнул он. После тренировки они шли по вечерним улицам Бейоглу в полной тишине. Халиме куталась в толстовку — после жара зала вечер казался ледяным. Мустафа молча снял свою куртку и накинул ей на плечи. Это был простой, почти братский жест, но для них он значил гораздо больше. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказала Халиме. — Спасибо, что позволила мне это увидеть, — ответил он. — Ты... ты невероятная. Они остановились у её дома. Фонарь над подъездом отбрасывал на асфальт длинный жёлтый круг света. — Увидимся завтра? В университете? — спросил он. Она кивнула и улыбнулась — искренне, без тени настороженности. — Да. Увидимся. Она повернулась к двери подъезда, но остановилась. — Мустафа? — Да? — Тот синяк... от тюльпанов... Он давно зажил. А вот шрам от слов может остаться навсегда. Но я рада, что ты решил перестать их говорить. Она скрылась за дверью, оставив его стоять на холодном ветру с курткой в руках и сердцем, бьющимся где-то в горле. --- ### Глава 8. Прогулка по Босфору и чужой взгляд Университетская жизнь текла своим чередом, но для Халиме и Мустафы она словно разделилась на «до» и «после». «До» — это были молчаливые взгляды в коридорах и колкие фразы. «После» — это тихие разговоры на скамейке во внутреннем дворике кампуса, совместные походы за кофе и то странное, щемящее чувство, которое возникало, когда они оказывались рядом. В этот пятничный вечер кампус гудел, готовясь к студенческому фестивалю. Воздух пах жареной кукурузой и сладкой ватой. Мустафа ждал Халиме у главного входа, прислонившись к колонне. Он заметил её издалека: она шла, увлечённо разговаривая с кем-то, и смеялась. Этот смех, который раньше он так часто хотел стереть с её лица своей иронией, теперь казался ему самой прекрасной музыкой на свете. Но его улыбка померкла, когда он увидел, *с кем* она идёт. Рядом с ней шагал Бурак — высокий, светловолосый парень с факультета архитектуры. Местный красавчик, капитан волейбольной команды. Он что-то рассказывал ей, активно жестикулируя, а Халиме слушала его с искренним интересом. Мустафа почувствовал, как внутри поднимается горячая, иррациональная волна. Он сам не заметил, как оттолкнулся от колонны и пошёл им навстречу. — А вот и ты! — слишком громко сказал он, подойдя ближе. Его голос прозвучал резче, чем он планировал. Бурак обернулся. На его лице появилась дружелюбная улыбка. — О, Мустафа! Привет. Мы с Халиме как раз обсуждали проект для фестиваля. Она согласилась помочь мне с оформлением стенда. — Правда? — Мустафа перевёл взгляд на Халиме. В его глазах читался немой вопрос: *«Почему ты не сказала мне?»*. Халиме смутилась. Она не ожидала увидеть такую реакцию. — Да. Бурак предложил... это же всего на пару часов завтра. — Конечно, — выдавил из себя Мустафа, натягивая привычную маску безразличия. — Делайте. Не буду мешать вашему творческому союзу. Он коротко кивнул обоим и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал прочь в сторону парковки. Халиме растерянно посмотрела ему вслед. — Что это с ним? — удивлённо спросил Бурак. — Не знаю... — тихо ответила она. Её хорошее настроение испарилось. *** Мустафа гнал свой старенький мотоцикл по вечерним улицам, пытаясь ветром выветрить из головы образ смеющейся Халиме рядом с этим *Бураком*. Ревность жгла его изнутри. Он злился на себя за эту слабость, на Бурака за его белозубую улыбку и на Халиме за то, что она имела право улыбаться кому-то ещё. Он остановился у пристани Кабаташ. Босфор в сумерках был похож на тёмное зеркало. Он купил стаканчик горячего чая у лоточника и сел на холодные камни парапета. — Тяжёлый день? — раздался знакомый голос. Рядом присела Халиме. Она выглядела уставшей и немного расстроенной. — Ты следила за мной? — буркнул он, не глядя на неё. — Я взяла такси. Ты так быстро ушёл... я хотела убедиться, что всё в порядке. Он молча протянул ей свой стаканчик с чаем. Она взяла его, их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Ты злишься из-за Бурака? — прямо спросила она. Мустафа фыркнул. — С чего бы? Вы же просто друзья по проекту. В его голосе было столько яда, что Халиме невольно улыбнулась. — Ты ревнуешь? — Я? Ревную? — он вскочил на ноги. — Это смешно! Я просто... я просто не люблю, когда меня игнорируют! Халиме тоже встала и подошла к нему вплотную. Она была ниже ростом, и ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты не любишь, когда я провожу время с другими парнями? — её голос был мягким, но настойчивым. Мустафа смотрел на неё сверху вниз. В её глазах не было насмешки, только понимание. И это обезоруживало его лучше любого удара тренера Кемаля. Вся его броня из цинизма и сарказма рассыпалась в прах перед этим спокойным взглядом. Он тяжело вздохнул и отвёл глаза. — Да... чёрт возьми, да. Ревную. Он посмотрел на неё снова, уже без злости, только с какой-то обречённой честностью. — Я не хочу делить твои улыбки ни с кем. Особенно с этим волейболистом. Халиме тихо рассмеялась и сделала маленький глоток чая из его стаканчика. — Глупый. Ты мог просто сказать мне об этом утром. Я бы отказалась от проекта. Мне всё равно больше нравится работать над... другими вещами. С тобой. Она вернула ему стаканчик. Их руки снова встретились и на этот раз не разжались. Мустафа смотрел на их переплетённые пальцы, а затем перевёл взгляд на её лицо. В свете фонарей её глаза казались бездонными. Он свободной рукой осторожно убрал прядь волос с её лица. — Я не хочу быть твоим другом, Халиме. Я хочу быть чем-то большим. Если ты позволишь. Она ничего не ответила словами. Вместо этого она встала на цыпочки и коснулась его губ своими. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй, но для Мустафы он прозвучал громче любого крика. Вкус чая на её губах смешался со вкусом победы над самим собой. Они стояли на берегу Босфора, держась за руки, и смотрели, как зажигаются огни на противоположном берегу Азии. Ревность Мустафы сгорела дотла, уступив место чему-то новому и пугающе прекрасному — надежде. ---