Пекин-Милан

16 февраля 2022 год

До произвольной программы девушек остался 1 день

— Илья, до вылета осталось три часа, — напомнил вежливо отец, заходя в комнату к сыну. Парень уже собрал чемодан и смотрел на вещи, словно что-то забыл. Казалось, что-то важное, но он никак не мог вспомнить, что именно. Через несколько минут пришло осознание. Автограф. Он обещал своей младшей сестре взять автограф у Лизы еще во время семейного просмотра Чемпионата Европы дома в Рестоне, когда он не был знаком с девушкой, которая вчера возглавила рейтинг Олимпиады после короткой программы. — У меня есть одно важное дело, — сказал Илья и накинул на себя куртку Сборной, а затем надел на лицо маску. — Илья! — крикнул отец в след, но дверь уже закрылась, — Боже, дайте мне сил… — вздохнул Роман Александрович. Шаги Малинина по Олимпийской деревне были быстрее обычно, он спешил в номер девушек ОКР. Вчера он впервые поцеловался с Лизой. Да и в целом, это был его первый поцелуй. Статус их отношений не обсуждался и решение «ждать» тоже. Казалось, что это все отложено до окончания Олимпиады. Но он все еще не признался девушке в том, что самолет в США вылетает через несколько часов. Дойдя до номера, он без стука открыл дверь. Его встретила Саша, но ее состояние было совершенно не похоже на то, что привык видеть Малинин за эти недели. Рыжеволосая девушка сидела на диване в прихожей и вытирала слезы. Такая картина заставила парня поднять бровь и задать себе вопрос: «Что здесь происходит?». — Все нормально? — спросил Илья, закрывая дверь в номер. Девушка подняла на него глаза. Они были красными от слез. — Зачем ты тут? — спросила Саша. Ее вопрос звучало даже не так грубо как обычно. — Я к Лизе. Нужно попрощаться. — Ты тоже улетаешь? — поинтересовалась Трусова, и казалось, что ее голос дрожит. Малинин лишь кивнул, отвечая на ее вопрос, — Что за фишка уезжать в самый неподходящий момент? — Это решение Федерации, — спокойно сказал парень, — Нужно готовиться к Чемпионату мира. Трусова лишь нервно улыбнулась и закатила глаза. — Иди, она в комнате, Аня у Жени, — сказала Саша и встала с дивана. Девушка уже хотела выйти из номера, но Илья остановил ее: — Ты можешь справиться и без поддержки Марка, — сказал Илья. Саша кивнула, принимая поддержку парня и покинула номер. Илья направился в комнату к Лизе. Дверь была не заперта, Илья вошел и увидел необычную для себя картину — на полу в номере лежали листы бумаги с решениями каких-то математических уравнений. Лиза же была в наушниках и сидела спиной к двери, потому не видела что, кто-то вошел в комнату. Илья легонько прикоснулся к девушке, но та испугалась и резко отскочила. — Илья, — облегченно сказала девушка и сняла наушники, — что ты тут забыл? — Я пришел… — Илье очень не хотелось говорить «попрощаться», но он понимал, что это нужно сделать. Он не может остаться в Пекине, как бы ему этого не хотелось, -… мне нужен твой автограф. Лиза удивилась и нервно улыбнулась. — Автограф? — спросила она. — Да, — почесал затылок парень, — моя младшая сестра… Ей понравился твой аксель. Девушка взяла чистый листок бумаги и сделала аккуратную подпись, выводя каждый элемент. Почерк был таким же эталонным, как и каждый элемент, исполненный ей в фигурном катании. — А как ее зовут? — спросила девушка. — Лиза, — улыбнулся Илья. Девушка улыбнулась в ответ и стала выводить надпись на листке: «Лизе от Лизы». — Держи, — протянула она бумагу. — Спасибо, — сказал Илья и взял листочек, — Еще я хотел сказать… Илье не хотелось это произносить. Он не сказал этого вчера, боясь, что это собьет настрой Лизы на короткую программу. Сейчас же после произошедшего в раздевалке, парень боялся, что девушка потеряет концентрацию перед произвольной, но деваться было некуда — если она выйдет на прокат и не увидит его, то последствия могут быть еще более непредсказуемыми. -… я улетаю в Штаты, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — В Штаты? — переспросила Лиза, — Когда? — Сегодня. Сейчас. — Штаты… — с грустью произнесла девушка. Она старалась скрыть то, как ей больно от осознания, что Ильи не будет на произвольной, — Я так и думала… — Почему? — поинтересовался Илья, чуть смягчившись. — Мне всегда казалось, что ты уедешь раньше готовиться к Чемпионату мира, — соврала девушка. Она пыталась успокоить себя, понимая, что решение Федерации США рациональное. Нельзя же держать Илью в Пекине до конца Олимпиады, если у него больше нет выступлений. — А что будет с тобой? — спросил Илья, коснувшись плеча девушки. — Я… — начала Лиза и от ее спокойствия не осталось и следа, -… толком не знаю, что будет завтра. — Победа, — ответил Илья, смотря ей прямо в глаза, — Я верю в это. Девушка нервно улыбнулась и оглянула комнату, наполненную решением уравнений. Она делала так еще с юниоров. Непонятно почему, но решение математики всегда успокаивало ее перед важными стартами. — Не знаю… — неуверенно ответила Лиза. — Я знаю, — сказал Илья и прижал девушку к себе, — У тебя все получится. — Может быть… Последняя ночь далась девушке нелегко. Видимо, нервы дают о себе знать, потому ее тошнило половину ночи. Такое раньше случалось перед важными событиями, поэтому пока Саша и Аня спали Лиза провела половину ночи в туалете. Психологически Красовская явно не была готова к золоту Олимпиады. Девушка не сказала о своем самочувствие ни тренерам, ни подруга, ни Илье, боясь, что ее спишут со счетов. — Я буду ждать тебя в Монпелье, — сказал Илья, — Мы еще обязательно встретимся Мы еще встретимся.

***

16 февраля 2022 год

Заседание суда по делу Камилы Валиевой

Зал суда был в оттенках серого цвета. За окном шел снег, напоминающий о том, что зима еще продолжается, как и Олимпиада, на которую не попала Камила. Никакой символики Олимпийских игр не было — только эмблема CAS. Пятнадцатилетняя девушка стояла перед арбитрами в блузке и черных штанах, рядом с ней мама и адвокат. Напротив представители WADA и РУСАДА. В зале соблюдалась тишина, только шелест бумаги с результатами анализов и редкие покашливания экспертов. Марк Кондратюк сидел на скамье свидетелей, сжимая в руках бутылку с водой. Парень изрядно нервничал, он воспринимал Камилу как младшую сестру, которая попала в беду. Андрей Мозалев рядом — напряжен, но внешне спокоен, постоянно переводивший взгляд вперед. На ряду ближе к судьям сидела Этери Тутберидзе, рядом с ней врач Сборной России — Филипп Михайлович Шветский, который несмотря на незаконченную Олимпиаду, приехал в Москву на суд. Неожиданно дверь в зал суда открылась. Русоволосая девушка в нежно-голубом платье делового стиля вошла и села рядом с парнями. Через плечо у нее висел держатель для гипса. — Тебя тоже вызвали? — спросил Марк у нее. Это была Алена Косторная, которая занималась вместе с Камилой и девочками, находившимися в Пекине. — Да. Я единственная, кто занимался с ней в группе, остальные… — не успела закончить Алена, как представитель CAS объявил о начале суда. — Заседание Спортивного арбитражного суда по делу Камилы Валиевой объявляется открытым. На повестке — рассмотрение обвинение в нарушение антидопинговых правил фигуристкой, представляющей на международных соревнованиях Российскую Федерацию. Стороны готовы? Представители антидопинговых агентств подтвердили готовность. — Слушается дело о положительной допинг-пробе, взятой у спортсменки на Чемпионате России 2022 года, — продолжил председатель, зачитывая вслух документы, — В пробе «А» был обнаружен триметазидин в концентрации 2,1 нанограмма на миллилитр. Проба «Б» подтвердила результат. Сторона обвинения настаивает на умышленном характере нарушений. Сторона защиты настаивает на случайном попадании вещества в организм. Он сделал паузу и обвел зал взглядом. — Хотелось бы напомнить, что спортсменка имеет статус защищенного лица. Перед началом заседания считаю уместным сказать, что это не уголовный процесс. Наша задача — установить факты, а не искать виноватых. Первым этапом заседания будет допрос свидетелей, выступающих с фигуристкой на одних стартах. Прошу подготовиться. Председатель поправил очки и заглянул в список. — Суд вызывает первого свидетеля — Кондратюк Марк Валерьевич. Марк поднялся со скамьи, оглядываясь на Алену и Андрея, которые провожали его взглядом. Он прошел к месту для дачи показаний — небольшой трибуне с микрофоном. — Свидетель Кондратюк, — начал председатель, — вы тренировались с госпожой Валиевой в период, предшествующий Олимпийским играм. Опишите ее физическое и психологическое состояние в декабре–январе. Марк откашлялся. — Камила самая собранная фигуристка из Сборной. Она всегда выкладывалась на максимум своих возможностей. Я не замечал ничего необычного во время тренировок с ней. — Необычного? — переспросил арбитр, — Что именно Вы подразумеваете под этим словом. — Она не выглядела больного или уставшей больше обычного. Мы все уставали во время подготовки к Олимпиаде, а Камила, — парень бросил взгляд на девушку, которая смотрел на него, — она младше всех нас, но работала с нами наравне. — Могло ли это означать, что госпожа Валиева принимала допинг, чтобы уравняться с более старшими и опытными конкурентками? — спросил один из представителей WADA. — Нет, — четко ответил Марк, — Я так не думаю. Камила, сколько я ее знаю, всегда была трудолюбивой и безумно талантливой фигуристкой. Ей не нужны таблетки, чтобы доказывать свои способности. — Видели ли Вы вмешательство тренеров или врачей Сборной во время тренировок? Марк нервно улыбнулся. — А как иначе? Тренера не должны вмешиваться? — спросил парень. — Протестую, — заявил один из представителей РУСАДА, — вопрос свидетеля некорректен. — Принято, — ответил председатель, — Господин Кондратюк, видели ли вмешательство тренеров или иных лиц, которое могло бы означать принятие допинга фигуристкой? — Не видел, — четко ответил Марк. — Благодарю. Можете вернуться на свое место, — сказал председатель. Парень все еще смотрел на Камилу. Сегодня она выглядела старше своих лет, но не из-за макияжа или деловой одежды, а из-за груза, который свалился на нее в пятнадцать лет. Камиле в пятнадцать приходится доказывать свой талант не только на льду, но в суде. Девушка слегка улыбнулась парню, мысленно благодаря его за присутствие и поддержку. — Суд вызывает Андрея Михайловича Мозалева. Андрей поднялся, попуская Марка к своему месту, и вышел к трибуне. Кондратюк же сел рядом с Аленой. — На месте Саши я бы задумалась, — сказала Алена шепотом. — О чем ты? — О ваших взглядах с Камилой. Не успели Кондратюк и Косторная вступить в дискуссию, как суд начал допрос Андрея. — Свидетель Мозалев, скажите, существовала ли в Вашей группе практика давать спортсменам препараты без объяснения их состава? — задал вопрос адвокат Камилы. — Нет. По крайней мере, я с таким не сталкивался — Вы когда-нибудь замечали, что врач Сборной давал спортсменам что-либо помимо разрешенных средств. Андрей замер на секунду. Он вспомнил один случай — но он не был уверен, стоит ли о нем говорить. — Я… однажды видел, как врач Сборной, — он бросил взгляд на Шветского, — давал Камиле какую-то таблетку. Я не знаю, что это былою Шветский дернулся на своем месте. Адвокат Камилы мгновенно понял это. — Вы можете уточнить, когда именно это было? — На сборах перед Чемпионатом России — И вы не спросили, что это за таблетка? — Нет, я не привык лезть в чужие дела. Представитель WADA удовлетворенно кивнул, но адвокат Камилы не закончил свою речь: — У меня больше нет вопросов к свидетелю, но я ходатайствую о вызове врача Сборной для дачи показаний. — Ходатайство принято. Суд выслушает врача после выступления последнего свидетеля-спортсмена. Косторная Алена Сергеевна, можете пройти к трибуне. Девушка встала со скамьи и прошла к трибуне. — Алена Сергеевна, замечали ли Вы вмешательство Шветского Филиппа Михайловича в тренировочный процесс Вашего тренерского штаба? — Да, — уверенно сказала фигуристка, стоявшая на трибуне, — Шветский присутствовал на тренировках. Особенно часто это было в преддверие Чемпионата России. Арбитры переглянулись. — Можете ли Вы сказать, что врач Сборной причастен к употреблению фигуристкой допинга? — Я подтверждаю это, — сказала Алена. Этери Тутберидзе, сидевшая на трибуне сжала челюсть. Она не ожидала такого выступления от Косторной. — Вы считаете, что Камила сознательно употребила допинг? — Нет, — ответ звучал также четко, как и предыдущие, — Она маленькая девочка, которая доверилась врачу Сборной. Если допинг обнаружен, он точно произошел не по ее вине. — Показания приняты, — сказал председатель, — Суд объявляет перерыв в пятнадцать минут. После него выслушает тренера и врача спортсменки. В зал суда повисла тишина, затем активные обсуждения. — Почему вы раньше не говорили мне об этом? — начал Марк, обратившись к фигуристам, — Про Шветского. — Ты забыл в каком Штабе мы находимся? — ответила ему с агрессией Алена, — Нам нельзя распространять такие вещи, даже в кругу спортсменов. — Ты ведь знаешь, что тебя ждет… — начал Андрей, понимающий, что за такой перфоманс Алену точно выгонят из Штаба. — Я уже приняла решение уйти, — сказала некогда Чемпионка Европы, — Мне нечего терять. Марк развел руками. Было видно, что он не ожидал такого исхода. Но его взгляд все еще был прикован к девушке, стоящей с мамой и адвокатом. Председатель вернулся на место и поправил очки. — Суд вызывает Этери Георгиевну Тутберидзе. Этери поднялась. Каждый ее шаг отдавался в тишине зала. Прямая спина, взгляд вперед, лицо без единой эмоции. — Госпожа Тутберидзе, вы являетесь главным тренером группы, в которой занималась Камила. Присутствовали ли вы на всех тренировках? — Нет. Я не могу присутствовать на каждой тренировке. У меня несколько групп, иногда соревнования вынуждают оставить спортсменам другим тренерам. — Кто отвечал за медицинское сопровождение спортсменов? — Врач Сборной Филипп Михайлович Шветский. — Давали ли Вы лично какие-либо препараты ученице? — Никогда, — голос звучал четко, прямо как у Алены несколько минут назад. Адвокат Камилы поднялся. — Госпожа Тутберидзе, Вы требовали от своих учениц соблюдений строжайшей диеты и тренировочного режима. Известно ли Вам, что госпожа Валиева обращалась к врачу? — Да, Камила говорила мне об этом. — Знали ли Вы, что он выдавал спортсменке таблетки? — Нет, это не входит в мою компетенцию. Я тренер, а не врач. Не доверять врачу Сборной — значит не доверять Сборной. Адвокат кивнул, но не стал развивать атаку. Он понял, что Этери четко установила границы: она делегировала все, что касается медицины Шветскому. — У меня больше нет вопросов. Председатель кивнул. — Свидетель свободен. Суд вызывает Филиппа Михайловича Шветского. В зале стало тихо. Врач поднялся со своего места. Лицо было бледным, он пошел к трибуне. — Свидетель Шветский, вы являетесь врачом Сборной России по фигурному катанию. Подтверждаете ли Вы, что давали госпоже Валиевой какие-либо препараты, предшествующие обнаружению положительной пробы? Шветский тяжело сглотнул. — Да, давал. Но все они были разрешены. Адвокат Камилы подошел к трибуне. В руках он держал тонкую прозрачную папку. Филипп сразу же заметил, что там находится. Это была его переписка с другим врачом, из Японии. Именно там он узнал о положительной допинг-пробе спортсменки и пытался это скрыть. Врач Сборной уже несколько лет зарабатывал деньги на ставках, продавая данные о физическом состоянии спортсменов своим коллегам. — Господин Шветский, позвольте напомнить, что дача ложных показаний суду может повлечь уголовную ответственность. Я хочу спросить Вас более конкретно: давали ли Вы запрещенный препарат несовершеннолетней спортсменке? Взгляд врача упирался в папку. Он понял, что если не признается, то адвокат его раскроет и тогда последствия будут еще более жестокими. — Да, — тихо произнес он. — Громче, пожалуйста, — попросил председатель. — Да. Я давал Камиле триметазидин, — голос Шветского дрожал, — Но я не говорил, что это за препарат. Она не знала. Камила, сидевшая рядом, закрыла лицо руками. Ее плечи задрожали. Мама обняла ее, прижав к себе. Девушка осознала, что все-таки принимала допинг — хотела она того или нет. Председатель WADA поднялся: — Защита признала факт дачи запрещенного вещества. Мы настаиваем на дисквалификации спортсменки. Факт приема допинга установлен. Адвокат Камилы резко обратился к судьям: — Факт приема допинга установлен, но также установлен, что спортсменка не знала о том, что принимает. Ей пятнадцать лет. Она доверилась врачу Сборной — человеку, которого обязана считать экспертом. Вы хотите наказать за это ребенка? Арбитры переглянулись. — Суд удаляется для принятия решения, — сказал председатель. Тишина после выступления врача резко сменилась разговорами. — И что теперь? — спросил Андрей, — Ее отстранят? — Ее уже отстранили, — ответила Алена, — Могут продлить. — Но она ведь ни в чем не виновата, — защищал девушку Марк, — Ей всего пятнадцать… — казалось, что парень переживает больше всех. Через час судьи вернулись. Председатель встал. Все в зале поднялись сделом. — Спортивный арбитражный суд, рассмотрев дело Камилы Валиевой, постановляет, — он положил перед собой лист бумаги, — Первое: факт наличия допинга считать установленным, признать виновным в его употреблении Филиппа Михайловича Шветского, — он сделал паузу, — Второе: умышленный характер допинга считать не доказанным. Суд признает, что Камила Валиева не знала, что принимает запрещенный препарат, и действовала добросовестно, доверившись врачу Сборной, — он перевернул лист, — Третье: отстранить Филиппа Михайловича Шветского от любой деятельности, связанной со спортом, пожизненно, — он сделал паузу, но та была дольше обычного. Ребята переглянулись, ожидая самого главного решения суда. — Четвертое. принимая во внимание статус защищенного лица, юный возраст спортсменки и отсутствие какой-либо вины с ее стороны, суд постановляет: дисквалификацию не применять, назначить дополнительный допинг-контроль за спортсменкой под личную ответственность тренеров и РУСАДА. Андрей, Алена и Марк выдохнули и улыбнулись. На лице Камилы впервые за несколько месяцев появилась искренняя улыбка. Теперь она может вернуться к соревнованиям.

***

«CAS оправдал Камилу Валиеву. Девушка вернется на предстоящем Чемпионате мира. Красовская вновь уходит в запас»