Brought The Heat Back

— Да ладно вам, он не флиртовал, — сказал Джордж, стараясь не рассмеяться, хотя в глазах мелькнула искорка веселья. Они втроём, отдыхая в Швейцарии, пошли на ужин. Вечер обещал быть приятным, но официант решил откровенно флиртовать с британцем на глазах у Макса и Шарля, как будто их и не было за столом. — Не флиртовал? — Макс с негодованием посмотрел на своего парня, садясь на кровать в спальне со скрещенными руками. — Он просто… хотел помочь, — возразил Джордж, присаживась рядом с Максом. Матрас слегка прогнулся под его весом. Шарль, наиболее расстроенный, не мог усидеть на месте. Он расхаживал взад-вперёд по комнате в шале, жестикулируя во время речи. — Помочь? Mon Dieu, Джордж, он чуть не предложил порезать твою еду! А эти постоянные прикосновения к твоему плечу? Недопустимо! — воскликнул монегаск, в голосе смешались ярость и раздражение. — Он полностью игнорировал нас весь вечер. Это был самый неловкий ужин в моей жизни. Джордж вздохнул, чувствуя, как ярость их обоих окружает его со всех сторон. Он попытался взять Макса за руку, но тот её отдёрнул. — Слушайте, я не могу контролировать действия других людей. Я не дал ему свой номер, не отвечал на флирт, и единственное, к чему я прикасался, — мой стакан с водой, — возразил Джордж, стараясь говорить спокойно, что резко контрастировало с бурной атмосферой в комнате. — Но ты улыбался! — обвинил голландец, наконец полностью повернувшись к Джорджу. — Ты улыбался, слушая его глупости про «рай в твоих глазах» или типа того. — Я просто был вежлив! Это называется цивилизованность, вам двоим тоже стоит как-нибудь попробовать, — парировал Джордж, в голосе уже начинало проскальзывать раздражение. Первоначальное веселье полностью улетучилось. Шарль остановился и встал рядом с кроватью, образовав единый фронт с Максом против Джорджа. — Цивилизованность? На какой планете считается цивилизованным пялиться на губы человека, когда он говорит? Хм? Британец открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл. Он не заметил, что официант пялился. Лёгкий румянец залил его щеки. — Ах, вот оно что, — сказал Макс тихим и опасно спокойным голосом. — Тебе понравилось. — Это нечестно, — сказал Джордж, и его защита начала рушиться под тяжестью точной оценки Макса. — Мне это не «понравилось». Я просто… не был груб. — Возможно, немного грубости бы не помешало, — перебил его монегаск. — Чёткое «У меня есть парни, спасибо» было бы полезно. Но нет. Ты предпочёл, чтобы этот идиот потешил твоё самолюбие. Выражение лица Джорджа смягчилось, и на губах появилась лёгкая улыбка, которую он безуспешно пытался подавить. Он перевёл взгляд с Макса на Шарля, увидев в его глазах неподдельный гнев, напряжённую позу, скрещенные руки. Это было нелепо, раздуто, и… невероятно мило. — Вы сильно злитесь, не так ли? — спросил он, теперь уже более мягким голосом, без малейшего намёка на раздражение. — Да! — ответили они в унисон, выглядя недружелюбно. Британец не смог сдержаться. Из груди вырвался тихий, тёплый смех. — Просто… вы двое просто очаровательны, когда ревнуете. Голландец недоверчиво фыркнул, а Шарль поднял руки в драматическом жесте. — Очаровательны? Очаровательны?! Джордж, он же чуть с ложки тебя не кормил! В этом нет ничего очаровательного! — Никогда вас такими не видел, — продолжил британец, игнорируя протесты Шарля. Он наклонился вперёд, взгляд метался между двумя сердитыми лицами. — Вы всегда такие спокойные, такие расслабленные. А теперь, из-за какого-то глупого официанта, вот пожалуйста, вы практически кипите от злости. Это… мило. Тихий, нежно-радостный смех Джорджа, словно заклинание, снял напряжение в комнате. Жёсткая ярость, удерживавшая Макса и Шарля в боевом положении, начала угасать, сменяясь смесью неверия и абсурдного осознания ситуации. Макс сдался первым. Его плечи, прежде напряжённые, расслабились на дюйм. Уголки губ, плотно сжатые, слегка дрожали, словно он боролся с желанием улыбнуться. Он отвёл взгляд от Джорджа, устремив его на ковер в спальне, явно пытаясь сохранить самообладание. Шарль, однако, всё ещё сопротивлялся. — Мило? Мило, Джордж? Мы point de commettre un meurtre! — но даже его драматическая речь утратила часть своей прежней силы. Его руки, которые до этого отчаянно размахивали в воздухе, опустились на бёдра. Именно тогда Джордж совершил свой ловкий ход. Одним плавным движением он наклонился вперёд и быстро, легко поцеловал Макса в щеку, который по-прежнему делал вид, что смотрит на ковер. Затем, без колебаний, сделал то же самое и с Шарлем, стоявшим рядом. Голландец раздражённо вздохнул, но его рука, скрещенная, словно преграда, опустилась вдоль тела. Шарль на секунду закрыл глаза, его раздражение уступило место нежности, которая, досадно, оказалась сильнее. — Вы же знаете, что на свете для меня нет никого, кроме вас двоих, правда? — прошептал Джордж, голос теперь звучал серьёзно и искренне, не оставляя места для сомнений. — Официант с ужасными пикап-фразами этого не изменит. Он был просто… шумом. Макс наконец поднял взгляд, его голубые глаза встретились с глазами Джорджа. — Просто… он посмотрел на тебя, — сказал он, голос стал спокойнее, но всё ещё с оттенком уязвимости. — И ты тоже посмотрел на него, пусть даже просто из «вежливости». Мы были там, и казалось, будто нас и не существует. Монегаск кивнул, его гнев сменился искренней болью. — Exactement. Мы были словно призраки. Это ранило. Выражение лица Джорджа полностью смягчилось. Его первоначальное веселье сменилось пониманием. Он наконец-то смог увидеть ситуацию с их точки зрения: дело было не в самом флирте, а в чувстве собственной невидимости для любимого человека. — Смотрите, — тихо позвал он. Он протянул обе руки. Макс, немного поколебавшись, взял одну. Шарль, с обречённым вздохом, который на самом деле выражал согласие, взял другую. — Вы самые потрясающие мужчины, которых я когда-либо встречал. Какого чёрта я должен променять это на парня, который считает, «небо в твоих глазах» оригинальной пикап-фразой? Наконец, с губ Макса вырвалась лёгкая улыбка. Шарль покачал головой, тихонько усмехнувшись. — Было ужасно, не правда ли? — признался монегаск. — Почти так же плохо, как тот раз, когда ты пытался со мной флиртовать в Мельбурне, Макс. — Эй! — возразил Макс, но уже смеялся. — По крайней мере, я не использовал «рай в твоих глазах». Джордж потянул их обоих к себе на кровать, по одному с каждой стороны. Матрас прогнулся под тяжестью их троих. Атмосфера, которая до этого была бурной, теперь стала тёплой и знакомой. — В следующий раз, — сказал Джордж, обнимая каждого из них за плечи, — обещаю быть совершенно и блистательно грубым. Я выплюну воду, если он мне её подаст. Буду бурчать вместо ответа. Может, даже зарычу. Макс рассмеялся, положив голову на плечо Джорджа. — Теперь мне почти хочется, чтобы такое повторилось, просто чтобы увидеть это. — Non, merci, — сказал Шарль, прижимаясь к другому плечу. — Одной такой ночи за десятилетие более чем достаточно, — он помолчал, а затем добавил. — Но если бы он действительно попытался тебя накормить, я бы бросил в него фондю. Без колебаний. Все трое дружно рассмеялись, и этот смех наполнил комнату, развеяв последние остатки ссоры. — Простите, я не думал, что это испортит вам вечер. Полагаю, мне придётся отложить свои планы на другой день. Вы, наверное, сейчас не в настроении. Макс поднял голову с плеча Джорджа, и Шарль сделал то же самое, оба смотрели на него с любопытством и лёгкой настороженностью. — Какие планы? — спросил Макс, в голосе теперь не было и следа прежнего гнева, только интерес. Джордж прикусил губу, пытаясь сдержать очередную улыбку. — Ну… я подумывал использовать эту кровать для чего-нибудь, но вы всё ещё расстроены, так что неважно. Макс и Шарль обменялись быстрым взглядом, тихая и совершенная связь, которая могла возникнуть только за годы отношений. Гнев, ревность и разочарование мгновенно испарились, уступив место гораздо более острому и незамедлительному интересу. Они синхронно отодвинулись от Джорджа ровно настолько, чтобы повернуться к нему лицом. — Расстроены? — повторил Макс, приподняв одну бровь. — Кто расстроен? — Инцидент с официантом полностью улажен. Дело закрыто. Забыто, — заявил монегаск, махнув рукой, словно стирая тему из памяти. На его лице появилась новая улыбка, медленная и полная намерения. — Теперь о тех планах… Джордж рассмеялся, искренне и с облегчением. — Неужели? А как же фондю? А как же неудержимая ярость? — Какая ярость? — спросил Макс, притворяясь совершенно ничего не понимающим, и, поёрзав на кровати, сократил расстояние, которое сам же и создал. Его рука снова на плече Джорджа, а ладонь тепло легла на руку британца. Шарль сделал то же самое с другой стороны, проводя пальцем лёгкие круги по плечу Джорджа. — Я не знаю такого слова. «Ярость». Звучит… драматично. Мы же не драматичные, правда? — он посмотрел поверх Джорджа на Макса. — Нисколько, — согласился голландец, его лицо теперь опасно приблизилось к лицу Джорджа. — Мы очень… понимающие. Джордж нервно рассмеялся, чувствуя приближение двух мужчин. Воздух в комнате словно изменился — стал плотнее, наполненный ожиданием. — Понимающие, м? — повторил он, пытаясь изобразить вызов, но голос получился тише, чем он хотел. Макс наклонился чуть ближе, и их с Джорджем носы почти соприкоснулись. — Очень. Особенно когда дело касается… отложенных планов. Шарль лукаво улыбнулся, его рука переместилась с плеча британца на шею, где пальцы слегка надавили. — Было бы жаль упускать такую ​​удобную кровать… и такого готового парня. Джордж несколько раз моргнул, чувствуя, как бешено бьётся его сердце. — Я знал, что вы не так уж и злились. — Злились, — сказал голландец, в голосе звучали одновременно искренность и желание. — Но тебе повезло, что мы не умеем затаивать обиды. Шарль тихонько усмехнулся, наклонившись так, что его губы слегка коснулись уха Джорджа. — И умеем следовать твоим планам. Так что же ты задумал? Тёплое дыхание Шарля на ухе британца заставило его вздрогнуть, по спине пробежала дрожь. — Я думал… — начал Джордж, его голос немного охрип. Он замолчал, чувствуя на себе тяжесть их взглядов. — Это французское слово, которое начинается на букву m… Улыбка Шарля стала ещё более самодовольной и торжествующей, а глаза Макса потемнели от желания. — M? — прошептал Шарль, его голос шёл шелковистой нитью у уха Джорджа. — Ménage? Джордж тяжело сглотнул, комок в горле растворился под их прикосновением. — Что-то вроде того, а потом, может быть, воспользуемся джакузи… Слово повисло в воздухе, наполненное обещанием и внезапным желанием, которое сожгло остатки ревности или раздражения. — Значит, ты предлагаешь секс в джакузи? — Макс с довольной улыбкой посмотрел на британца, его голубые глаза сияли похотью. Шарль тихонько рассмеялся, почти замурлыкал, и наклонился ещё ближе к шее Джорджа, нежно покусывая его кожу, прежде чем прошептать: — С паром, жаром, водой… très tentant, no? Джордж нервно рассмеялся, его дыхание уже участилось. — Я всего лишь сказал, возможно… Монегаск тихонько, почти по-кошачьи рассмеялся и приблизился губами к шее Джорджа, слегка коснувшись её. — Mon Dieu… ты и правда умеешь дразнить, — пробормотал он, голос дрожал на чувствительной коже. Джордж ахнул, неосознанно наклонив голову набок, тем самым ещё больше открыв пространство для губ Шарля. По спине пробежал холодок, когда Макс с хищным вниманием наблюдал за происходящим, сжимая кулаки, словно пытаясь сдержаться. — Дразнить? — пробормотал голландец низким, почти рычащим голосом. — Он не специально… но точно знает, к чему это приводит. Прежде чем Джордж успел возразить, Макс схватил его за подбородок, заставляя встретиться взглядом с этими тёмно-синими глазами, полными желания. Поцелуй последовал неожиданно, страстный, перехватывающий дыхание. Джордж застонал, прижимаясь губами к голландцу, в его голосе смешались удивление и смирение. Шарль, не удовлетворившись просто наблюдением, скользнул руками по груди британца, вызывающе расстёгивая верхние пуговицы его рубашки. — Pas juste, — прошептал он, слегка покусывая его кожу. — Он не только твой, Макс. Макс отстранился от поцелуя ровно настолько, чтобы бросить острый взгляд на монегаска. — Тогда подойди и возьми его. — Вы двое… — прошептал Джордж, задыхаясь, переводя взгляд с одного на другого. — Никаких ссор. Голландец криво улыбнулся, всё ещё тяжело дыша, и провёл большим пальцем по подбородку Джорджа, не отрывая от него взгляда. — Это не ссора, — хрипло произнёс он, почти с насмешкой. — Просто… здоровая конкуренция. Шарль усмехнулся, наклонился и поцеловал Джорджа в губы, прежде чем тот успел ответить. Поцелуй монегаска отличался от поцелуя Макса — не такой страстный, но полный элегантного собственничества, каждое движение было рассчитано на то, чтобы заставить Джорджа сдаться. Контраст заставил невольно застонать британца, зажатого между двумя ртами, которые сменялись, как огонь и мёд. Макс воспользовался случаем и притянул Джорджа ещё ближе, крепко обхватив его за талию одной рукой и прижавшись всем телом. — Как ты хочешь, чтобы тебя сегодня трахнули? Прямолинейный и откровенный вопрос Макса, прошёптанный ему в губы между поцелуями, заставил Джорджа содрогнуться. Джордж ахнул, пытаясь сформулировать связный ответ, но Шарль именно в этот момент нежно укусил его за мочку уха, вызвав у него ещё один приглушённый стон. — Я… я думаю… — пробормотал Джордж, его разум был затуманен жаром от соприкосновения с двумя телами. — Он не знает, — пробормотал монегаск соблазнительным французским шёпотом, скользнув рукой под расстёгнутую рубашку Джорджа и вырисовывая круги на его животе. — Он слишком сражён. Может, нам стоит… помочь ему определиться. Макс улыбнулся, хищной, прекрасной улыбкой. Его взгляд скользнул по потерянному лицу Джорджа. — Хорошая идея. Мы решили, ты будешь хорошим мальчиком для нас. Британец со слезами на глазах застонал, слишком ослабленный, чтобы возразить, его глаза полузакрыты, а лицо раскраснелось от желания. Он сдался, будучи зажатым между жаром двух тел, не в силах сделать ничего, кроме как тяжело дышать. Шарль воспользовался его состоянием, скользя губами по шее британца, каждый поцелуй и нежный укус вызывали тихие стоны, которые ещё больше возбуждали Макса. Голландец же, в свою очередь, не мог оторвать глаз от лица Джорджа — он хотел увидеть каждую реакцию, услышать каждый вздох. — Ты такой красивый, — пробормотал Макс хриплым голосом, почти мурлыкающим от сдерживаемого удовольствия. На эти слова Джордж издал протяжный стон, вцепившись пальцами в простыню, словно ища опору. Казалось, его разум плавился, не способный угнаться за темпом, с которым Макс и Шарль его поглощали. Шарль поднял лицо, губы его были красными и влажными, и бросил на голландца многозначительный взгляд. — On devrait le faire implorer, — сказал он, голос дрожал от злорадства. Макс украдкой улыбнулся, проведя большим пальцем по нижней губе Джорджа, по-прежнему опухшей от поцелуев. — Ты хочешь умолять, любимый? Хочешь вежливо попросить о том, чего хочешь? Голубые глаза Джорджа медленно открылись, затуманенные, опьянённые ощущениями. Он попытался заговорить, но из уст вырвался лишь вздох, скорее стон, чем ответ. Шарль опустил руку ниже, слегка надавив на пояс его брюк, отчего тот ахнул от удовольствия. — Он уже умоляет без слов, — с улыбкой заметил он. — Тогда пусть скажет вслух, — парировал Макс, наклонившись, чтобы укусить шею британца, крепко удерживая его рукой. Джордж вздрогнул, его дыхание стало прерывистым. — П-пожалуйста… — с трудом прошептал он. — Я… я буду хорошим мальчиком… Улыбка Макса была почти дикой. Он крепко держал лицо Джорджа, заставляя его продолжать смотреть на него. — Правда? Покажешь нам, каким хорошим ты можешь быть? Монегаск не терял времени. Его ловкие пальцы теперь скользили по телу британца с нарочитым спокойствием, но при этом жестоко провокационно. Он легонько прикусил его обнаженное плечо, прежде чем прошептать: — Il est déjà à nous… но мы можем заставить его извиваться ещё сильнее. Джордж судорожно вздохнул, его тело непроизвольно выгнулось, когда он почувствовал их руки и губы. Жара в комнате, казалось, удвоилась, каждый вдох был наполнен желанием. Макс слегка коснулся его губ, не целуя его напрямую, отчего Джордж раздражённо застонал. — Громче, любимый. Мы хотим услышать, что ты хочешь сказать. Щёки Джорджа горели огнём, всё тело дрожало. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с духом, но настойчивые прикосновения Шарля и хищный взгляд Макса не давали ему спасения. — Пожалуйста… — его голос прозвучал хрипло, почти как плач. — Прикоснитесь ко мне. Используйте меня. Я… я ваш. Последовавшая тяжёлая тишина длилась всего секунду, но этого было достаточно, чтобы Джордж почувствовал себя перед ними совершенно голым, лишённым всякой защиты. Затем голландец издал тихий одобрительный стон, его рот наконец прижался к его губам в жадном поцелуе, а Шарль спустился ниже, оставляя засосы и горячие, медленные поцелуи на бледной груди британца. Шарль не останавливался, его губы медленно посасывали розовые соски, оставляя за собой след жара. Он поднял взгляд лишь один раз, тёмные, пронзительные глаза встретились с глазами Джорджа, который задыхался, словно в комнате не хватало воздуха. Макс ухватился за момент, крепко держа британца за подбородок, чтобы тот не мог отвести взгляд. — Продолжай, — пробормотал он глубоким, полным желания голосом. — Ты будешь хорошим мальчиком? — Б-буду… — пробормотал Джордж, слова почти растворились в стоне, когда Шарль расстегнул рубашку ещё шире, осыпая поцелуями его дрожащий живот. — Правда? Тогда скажи, кому ты принадлежишь, — потребовал Макс тихим, но твёрдым тоном, словно приказывая. Джордж глубоко вздохнул, пытаясь восстановить голос, но тот вырвался всхлипом: — Я ваш. Только ваш. Довольная улыбка, появившаяся на губах Макса, была одновременно опасной и прекрасной. Он снова прильнул к губам британца, страстно и глубоко целуя его, а монегаск наконец добрался до пояса брюк, ловко перебирая пальцами пуговицу. Шарль спокойно расстегнул её, словно у него было всё время мира, его глаза озорно сияли. Каждое движение было медленным, рассчитанным на то, чтобы вызвать у Джорджа ещё больше стонов. — Très bien… — пробормотал он тихим, полным удовлетворения голосом, прежде чем просунуть пальцы под ткань, ровно настолько, чтобы почувствовать тёплую кожу британца. Британец издал отчаянный стон, его бёдра выгнулись под слишком лёгким прикосновением. Макс крепко держал его за талию, не давая сдвинуться с места. — Спокойно, любимый, — прошептал голландец, прижимаясь губами к его рту. — Ты сказал, что будешь хорошим мальчиком. Хорошие мальчики ждут. Звук, вырвавшийся из уст Джорджа, был смесью стона и протеста, сдавленным криком чистой ярости. Его голова откинулась на плечо Макса, глаза были закрыты, веки дрожали. Каждая клеточка его тела была напряжена, как тетива, вибрируя от желания, которое Шарль и Макс разжигали и в то же время жестоко и нарочито лишали. — Шшш, — прошептал голландец, голос был мягким, сдержанным, что резко контрастировало с почти отчаянным тоном Джорджа. Он провёл пальцами по вспотевшим волосам британца — жест, который мог бы быть утешительным, если бы не абсолютная властность, которую тот излучал. Шарль, опустившись на колени между ног Джорджа, наконец расстегнул молнию. Звук был резким и громким в тихой комнате, нарушаемым лишь тяжелым дыханием Джорджа. Монегаск не стал сразу спускать брюки. Вместо этого положил свои тёплые руки на бёдра Джорджа, надавив большими пальцами на выступающие кости, и наклонился вперёд, оставив один горячий, влажный поцелуй сквозь ткань нижнего белья, именно там, где желание Джорджа было наиболее очевидным и болезненным. Стоны Джорджа заглушил поцелуй Макса, глухой звук чистой агонии и экстаза. Его тело выгнулось дугой, непроизвольная и бурная реакция на горячий, влажный поцелуй Шарль сквозь тонкую ткань. Казалось, каждый нерв горел, всё его внимание сосредоточено на том месте, куда прижались губы монегаска, обещавшие облегчение, которого так и не следовало. Макс отстранился от поцелуя, тёмные глаза с чистой собственнической любовью рассматривали искажённое лицо Джорджа. — Вот так, — прошептал он хриплым голосом, полным удовольствия от их контроля над ним. — Покажи нам, какой ты красивый. Шарль отстранился на несколько сантиметров, горячее дыхание коснулось влажной ткани, заставляя Джорджа снова вздрогнуть. Он поднял взгляд и встретился с глазами Макса поверх дрожащего тела британца. Медленная, понимающая улыбка появилась на его лице. — Je pense qu'il est prêt, — пробормотал Шарль, его голос был соблазнительным шёпотом, предназначенным только для них двоих, но Джордж услышал его как гром. — Готов к чему? — спросил Макс, изображая невинность, продолжая перебирать пальцами волосы Джорджа. — Pour le dessert, — ответил монегаск, наконец, просунув руку под бельё Джорджа. Контакт кожи с кожей был невероятным. Джордж вскрикнул, не сумев сформировать слова, его глаза расширились от шока и мгновенного облегчения. Он резко дернулся бедрами вверх, ища большее давление, но руки Шарля крепко удерживали его на месте. — Ах, нет, нет, mon chéri, — мягко сделал замечание Шарль, его прикосновение намеренно становилось легче, почти мучительным. — Nous devons savourer. Голландец тихонько усмехнулся, в голосе звучали одновременно и веселье, и похоть. Он наклонился и, слегка покусывая, схватил мочку уха Джорджа. — Ты слышал его. Мы должны насладиться. Джордж бормотал бессвязную серию «пожалуйста» и «хочу», его разум был погружен в вихрь ощущений. Рука Шарля двигалась с мучительной медлительностью, пальцы исследовали каждый сантиметр, дразня, но так и не давая Джорджу того, в чём он отчаянно нуждался. — Пожалуйста, — кричал Джордж, и слёзы отчаяния наворачивались на глаза. — Шарль… Макс… пожалуйста, я… я больше не могу. Макс притянул его к себе, носом коснулся виска Джорджа. — Не можешь что, любимый? Скажи словами. Будь конкретнее. Рука Шарля полностью остановилась, сохраняя неподвижное, сводящее с ума давление, от которого Джордж зарыдал. — Пожалуйста, прикоснитесь ко мне по-настоящему, — умолял Джордж, голос дрожал и был полон слез. — Заставьте кончить. Пожалуйста, мне нужно… мне нужны вы. Тишину нарушил тихий одобрительный стон Макса. — Всё хорошо, любимый. Всё хорошо. Ты так замечательно попросил. Он почти незаметно кивнул Шарлю. Плавным, синхронным движением, от которого у Джорджа перехватило дыхание, Шарль спустил брюки и бельё до колен, полностью обнажив его перед прохладным воздухом комнаты и пристальным взглядом обоих мужчин. В тот же миг голландец повернул лицо Джорджа и поцеловал, украв крик облегчения. Рука Шарля наконец сомкнулась вокруг него, уже не дразня, а твёрдо и решительно, именно с тем давлением, которого жаждал Джордж. Движение было неумолимым с самого начала, каждый поглаживание — исполнение обещания, каждое сжатие — утверждение. Джордж растворился между ними, его тело больше ему не принадлежало. Он был инструментом, которым управляли две искусные руки, каждый стон, каждая дрожь — прямой ответ на их команды. Макс целовал его, поглощал, его язык отражал ритм, заданный Шарлем внизу. Монегаск наблюдал, его тёмные глаза фиксировали каждую реакцию, каждое подёргивание мышц на лице Джорджа, его собственное дыхание учащалось. — Вот так, — подбодрил Шарль, его голос дрожал от желания. — Laisse-toi aller, Джордж. — Кончи для нас, малыш, — приказал Макс, прижимаясь губами к его, голос был низким, напряжённым рычанием. Это было единственное разрешение, которое было нужно Джорджу. Верёвка, так сильно натянутая внутри него, наконец порвалась. Крик, приглушённый поцелуем Макса, вырвался из него, когда он излился на руку Шарля, его тело содрогалось в волне наслаждения такой силы, что оно граничило с болью. Электрическая дрожь пробежала по каждой клеточке его существа, зрение потемнело по краям, его мир свёлся к их прикосновениям, их запахам, звукам их голосов, шепчущих комплименты и собственничество в его ушах. Шарль не остановился сразу, его рука ласкала британца уверенными, но медленными движениями, продлевая волну до грани чувствительности, вызывая последний дрожащий вздох и тихое аханье, когда прикосновение стало почти невыносимым. Только тогда он остановился, убрал руку и посмотрел на происходящее тёмными глазами, полными удовлетворения. Макс, тяжело дыша, наконец разорвал поцелуй и прислонился лбом ко лбу британца. Его губы опухли, и он не пытался скрыть победоносную и невероятно нежную улыбку, расплывшуюся по лицу. Шарль тихонько напевал себе под нос, бесцеремонно вытирая руку о простыню. Он опустился на колени и посмотрел на Джорджа, который был совершенно обессилен, его глаза были затуманены, а дыхание всё ещё прерывистое. — Теперь мы можем тебя трахнуть? — спросил монегаск, его зелёные глаза смотрели в голубые глаза Джорджа с лёгкой невинностью, искажённой распущенностью вопроса. Макс издал хриплый, приглушённый смех, прижавшись к виску Джорджа. — Всегда по делу, да, Шарль? Джордж, всё ещё тяжело дыша и дрожа от послеоргазменного состояния, едва мог осмыслить вопрос. Его мозг был словно окутан сахарной ватой, тяжёлой и сладкой. Он медленно моргнул, пытаясь сфокусироваться на пронзительных зелёных глазах монегаска, который смотрел на него со смесью обожания и чистой похоти. — Я… что? — пробормотал Джордж, в голосе слышалась хрипота. Шарль улыбнулся, улыбкой одновременно ангельской и дьявольской. — Ты меня слышал. Ночь только началась, в шале тепло… и я, — прошептал он, его соблазнительный голос резко контрастировал с грубостью слов, — ещё совсем с тобой не закончил. По спине Джорджа пробежал холодок — невероятная реакция, учитывая, насколько он был измотан всего несколько секунд назад. Но под хищным взглядом Шарля и под тяжестью тела голландца, по-прежнему удерживавшего его, что-то внутри него снова зашевелилось, словно вновь вспыхнувший очаг. Макс потёр носом линию челюсти Джорджа. — Думаю, он всё ещё немного не в себе, Шарли. Может, ему нужна минутка. — Минутка — слишком долго, — пожаловался Шарль, но его рука, которая до этого была неумолима, теперь гладила внутреннюю сторону бедра Джорджа с почти гипнотической нежностью. — Я хочу его сейчас. Награда за сегодняшний ужасный ужин, — монегаск обиженно надул губы. Звук, вырвавшийся из уст Джорджа, представлял собой смесь смеха и вздоха, слабый и наполненный мягкостью, которая резко контрастировала с царившим в воздухе сексуальным напряжением. Его дрожащая, но нежная рука ласкала лицо Шарля, большой палец скользил по слегка выступающей нижней губе монегаска. — Ты просто невыносим, — прошептал Джордж, его голос до сих пор был хриплым, но теперь в нём звучала глубокая привязанность. — Притворяешься, что злишься, только чтобы получить то, что хочешь. Шарль не стал отрицать. Вместо этого он повернул голову и нежно поцеловал ладонь Джорджа, не отрывая взгляда от британца. — Я злился, — поправил он, его голос звучал соблазнительно и нежно. — Но гнев — это топливо, которое быстро сгорает. Осталось… — он нежно прикусил мягкую кожу ладони Джорджа, заставляя того вздрогнуть. — …только желание. Макс наблюдал за разговором, на его лице читались неподдельное обожание и собственничество. Он прижал Джорджа к своей груди, чувствуя учащённое сердцебиение британца у себя на рёбрах. — Он прав, — пробормотал голландец низким рычанием у уха Джорджа. — Ты заставил нас ревновать. Заставил нас почувствовать себя… маленькими. Невидимыми, — он уткнулся лицом в шею Джорджа, глубоко вдыхая. — Теперь твоя очередь заставить нас почувствовать себя большими. Важными. Твоими. Откровенность слов Макса тронула Джорджа сильнее, чем любое развратное прикосновение. Он понял. Дело было не только в сексе; дело в восстановлении связи. В подтверждении каждой нити тех уз, которые их объединяли. Джордж повернул голову, и их с Максом губы встретились в медленном, глубоком поцелуе, полном молчаливого обещания. Когда они оторвались друг от друга, он снова задышал быстрее. — Тогда сделайте меня своим, — ответил Джордж, голос теперь твёрд, в нём звучала полная капитуляция. — Не давайте мне минуты. Не щадите меня, — его взгляд метнулся к Шарлю.