Это была какая-то другая Аграба

      

***

      Говорят в простонародье: сидит женщина, скучает — оттого и беды все. Креативность у скучающих дам так и прёт, а у простых решений появляется такая «изюминка», что её за версту видно. В нашей истории женщин не наблюдается, зато имеется один крайне целеустремлённый омега.       Стоило Чонгуку услышать, что батюшка-султан сосватал его великому визирю, выдвинувшему райдер из серии «чист, невинен, а кожа цвета золотистой пыли — нетронута», как в его светлой голове созрел план. Правильнее будет сказать, Чонгук скреативил по-крупному: решил просто пойти на рынок и отдать всю свою девственность первому встречному.       — Была не была, живём один раз! — вздохнул омега, сползая с шёлковых подушек и едва не приземлившись на лапу огромному тигру. Раджа, развалившийся на мозаичном полу, лишь лениво поуркивал, уткнув морду в полосатые конечности. Зверь даже не заметил, что его чуть не превратили в коврик в порыве благородной прыти. — Животных приручил — и альфу приручу, — фыркнул, поправляя пояс. — Тоже мне. Не велика проблема!       Откинув за спину косу, в которую были вплетены дорогие голубые ленты, Чонгук направился к потайному выходу, виртуозно огибая стражников. Аграба снаружи была чертовски хороша: жаркий, шумный и опасно густонаселённый восточный город, гул которого не затыкался ни на секунду. Вопли торговцев пробивались даже сквозь толстые стены султанского дворца, так что Чонгук прекрасно понимал: соваться туда без гроша — глупо, а не прятать побрякушки под абайей — значит добровольно приглашать местных воришек на званый ужин. Но в том-то и была соль! Чонгуку не просто хотелось приключений — он желал нажить себе таких проблем, чтобы любимому батеньке жизнь мёдом не казалась, а визирь при виде «невесты» сразу запросил убежища в соседнем царстве-государстве.       В это время на другом конце рынка Ким Тэхён — альфа, который, живи он в наше время, обязательно написал бы бестселлер «Грабь, бесчинствуй, подставляй» вместо сопливого «Ешь, молись, люби» — задумчиво жевал финик в ожидании напарника. Не успел он добраться до косточки, как на плечо приземлилась мартышка с крайне подозрительной рожей и тут же протянула увесистый мешок.       — Хороший мальчик, — мурлыкнул Тэхён, принимая добычу. — Сегодня купим тебе что-нибудь чертовски вкусное. — Тэхён развязал тесёмки, заглянув внутрь. — Абу, что за хлам? Это что… латунь? — Тэхён брезгливо вынул заляпанную жиром лампу, покрутил её и так и сяк, после чего скривился. — Отмена, Абу, сегодня ты на диете.       Обезьянка закатила глаза и уселась рядом на каменный подоконник. Абу требовательно зажамкал ладошками, намекая, что глупый альфа просто не видит потенциала в антиквариате. Тэхён пожал плечами и отдал жестянку, втайне надеясь, что мартышка сейчас совершит чудо: потрёт лапками это недоразумение, и оно превратится хотя бы в низкопробное золото, но Абу превзошёл все ожидания. Тэхён вскинулся и тут же отпрыгнул, потому что из носика повалил густой дым, в котором начало материализовываться нечто синее, бородатое, безногое и очень сильно зевающее.       — Ну-ка, верни лампу туда, где взял! — у альфы задёргался глаз при виде трёх волосин, торчащих из подбородка угрюмого синего мужика. — Это ещё что за…       — Приказывай, хозяин. Я Сокджин, джинн из лампы, — поведал тот свою тяжёлую историю, чем окончательно озадачил Тэхёна и неимоверно обрадовал смышлёную обезьяну. Поскольку кланялись именно Абу, мартышка мгновенно почувствовала себя как минимум самодержцем Аграбы. Присев на пятую точку, зверёк глубоко задумался, чего бы такого потребовать.       — Даже не думай ему отвечать! — возмутился Тэхён. — Он ещё прайс не огласил и не сказал, что потребует взамен. Ну что ты, как маленький, Абу? Двойного дна в сундуке ещё никто не отменял!       — У меня нет никаких условий. Я исполню только три ваших желания, а потом, пожалуйста, закопайте меня где-нибудь в песках за периметром города, чтобы меня ещё век никто не нашёл и я спокойно мог выспаться. Надоели… — Джинн вдруг щёлкнул пальцами и стал похож на обычного человека (если не считать этого дебильного оттенка кожи), и присел на камень рядом, поправляя украшенный зелёными нитями жилет. — Давайте быстренько, чего хотите?       — Кхм, — Тэхён посмотрел на Абу, который окончательно ушёл в мир фантазий и грёз, видя себя хозяином альфы, бегающего по рынку и таскающего ему сочные апельсины. Очнувшись, мартышка посмотрела на Джинна, активно кивая. — Боюсь даже спросить, чего ты там надумал, мелочь. А кто загадывать-то может?       — По идее, мой хозяин — он, — Сокджин невозмутимо указал пальцем на Абу.       — И как ты предлагаешь исполнять желания мартышки? — Тэхён сложил руки на груди, ожидая логического объяснения казуса.       Внезапно Сокджин перешёл на какой-то странный диалект, подозрительно похожий на тот, на котором изъяснялся сам Абу, а тот начал ему бойко отвечать. Альфа молча осел на камни рядом с Джинном, окончательно уверовав, что в этот раз их вылазка закончилась тотально поехавшей «кукухой».       — Твой друг говорит, что одно желание — ему, а два — тебе, раз уж ты провёл с ним целый год и изредка подкармливал.       — Я его кормил каждый день, и по четыре раза, пусть не врёт! — фыркнул альфа. Он поднялся и забрал лампу из лап мартышки. — Потом разберёмся. — Проделав те же манипуляции, что до этого совершил Абу, Тэхён воочию наблюдал повтор фокуса: Сокджин начал растворяться в воздухе и вскоре вновь оказался внутри сосуда. Чудеса, да и только. — Я пока ни в чём не уверен, это надо обдумать, — привёл Тэхён аргумент для обезьянки, которая в этот момент была совершенно не согласна с такой постановкой вопроса.       Надувшись так, что щёки едва не лопались, Абу всё равно запрыгнул Тэхёну на плечо — работа есть работа. Тандем вышел на охоту, руководствуясь философией: «Всё, что плохо привязано — моё, а что привязано хорошо — нужно просто сильнее дёрнуть».       Султан затеял очередное гулянье, из-за чего на рынок набилось столько заезжих торгашей, что плотность кошельков на квадратный метр радовала альфу как никогда — настоящая «чёрная пятница». Внешне Тэхён являл собой типичный образец неудачника: засаленная одежда, сомнительного вида жильё, блохастая мартышка под боком и телосложение настолько астеническое, будто альфа питался исключительно святым духом. Но внешность в Аграбе — штука обманчивая. На самом деле Тэхён был богат. За пять лет виртуозного «перераспределения финансов» он накопил состояние, которому позавидовал бы иной меняла или сам султан. К своим сбережениям он относился с трепетом, строго распределяя добычу по трём стратегическим «кучкам». Первая предназначалась для покупки дома, вторая — «пенсионная» — ждала своего часа, когда, в представлении альфы, пальцы станут непослушными для изящного подрезания кошельков. Ну а третья, самая неприкосновенная, называлась «На жизненные радости» и принадлежала Абу. Тэхён резонно полагал, что обезьяне ни к чему золотые динары, зато свежая папайя и засахаренные орехи — отличный стимул не вцепляться в лицо хозяину, если тому вдруг потребуется пару монеток переложить в другие, более требовательные к ресурсам «кучки».       Как можно было понять, в этой сказке всё пошло совершенно не так. Но что совершенно точно — встреча должна была состояться, поэтому через пару часов, когда Чонгук миновал все мыслимые и немыслимые препятствия и оказался в гуще событий, Абу с Тэхёном уже наворовали примерно одну сотую казны дворца. Довольный собой и «чистой прибылью», альфа осматривался в поиске последней жертвы.       Увидев в толпе шёлковые ленты в волосах, а потом ещё и почти полностью обнажённое тело, которое едва ли было прикрыто шифоном, Тэхён ощутил совершенно иное чувство: не желание украсть что-то, а желание украсть кого-то. Омега выглядел ослепительно. Особенно в душу запали красивые украшения, которые тот имел счастье надеть прямо на шею, запястья, ушки и щиколотки. Юноша был весь увешан сокровищами, что не могло оставить альфу равнодушным, как бы он ни требовал от себя обратного. Омега был явно из состоятельной семьи и даже не скрывал этого, хотя рынок Аграбы — злачное место, где тебя каждый желает обчистить. Всё увиденное сказало Тэхёну только об одном: либо омега был глуп, либо у него такого добра очень и очень много. Как бы то ни было, любой вариант подходил. Включив всё своё очарование, Тэхён направился прямо к нему.       В этот момент Чонгук пытался договориться сам с собой: мол, кто первый подойдёт, того и девственность. Он умолял судьбу не подкидывать ему старика, служителя веры, потного рабочего или кого-либо ещё из списка тех, кто мог бы не понравиться. Но, пытаясь всмотреться в местный контингент, омега раз за разом приходил к неутешительному выводу: тут всё скорее «нет», чем «да». Чонгука много лет обучали самозащите, так как риски нападения на дворец были всегда высоки: у султаната хватало недоброжелателей. Поэтому когда маленькая лапка мартышки бесстыже пролезла куда-то под плотный пояс брюк, омега не мог этого не заметить. Извернувшись, он перехватил конечность и поднял обезьянку вверх, чтобы рассмотреть причину ощутимой щекотки.       — Чья живность? — Чонгук стал оборачиваться по сторонам с таким видом, будто уже вовсю торговал находкой. — Кто потерял карманника?       — Не кричите вы так! — шикнул оказавшийся рядом альфа. Вырвав Абу из рук омеги, Тэхён тут же прижал его к груди, как непоседливое дитя. Он принялся укачивать мартышку, а та только рада была: обняла его за шею, чуть ли не пуская слезу. Актёры. — Он просто от рук в последнее время отбился, всё пытается либо надоедать всем, либо вот так… Уже и не знаю, как воспитать его. Заметит кто из стражи — убьют ведь… А он маленький ещё. Жить да жить.       — Просто держите его при себе, — фыркнул Чонгук, пытаясь пройти мимо, но внезапно остановился. Он оглянулся, внимательно всматриваясь во внешность подошедшего: несмотря на грязную одежду, отсутствие нормальной обуви, наличие странной макаки в красной шапочке и миллиона заплаток на штанах… Альфа был красивым в понимании омеги, даже привлекательным, а ещё от него шёл приятный запах агарового дерева. — Босяк?       — Не сказать чтобы совсем… но на хлеб хватает, — Тэхён пожал плечами, состроив самую печальную мордашку, на которую омеги всегда покупались. — Сегодня еда ещё есть, так что мы пойдём, работать надо. Спасибо, что не стали звать стражу.       — Хочешь заработать? — наконец решаясь на задуманное. — Я дам очень много. Все украшения, что ты на мне видишь.       Нельзя сказать, чтобы Тэхён в принципе любил работать — в широком, общечеловеческом смысле этого слова. Предложение только в первую секунду показалось заманчивым, но стоило альфе вспомнить, как именно честные люди Аграбы вкалывают за жалкие гроши, как он выдал реакцию, совершенно непонятную для Чонгука: Тэхён скривился.       — У нас своей работы… — альфа неопределённо обвёл рукой горизонт, — завались. Боюсь, в график не впишемся.       — Там не так долго! — соображая, как изложить условия тендера в условиях рыночной давки. — Ну, или всё зависит исключительно от тебя. Труда не составит, скорее… Я не могу тут объяснить. Мы можем уйти в какое-то другое место? Более укромное?       Тэхён и Абу обменялись красноречивыми взглядами. Мартышка замотала головой так интенсивно, что едва не свалилась с плеча: всем своим видом Абу намекал, что если альфа притащит этого ходячего ювелирного спонсора в их обитель, то он лично оторвёт хозяину всё, что криво висит, но Тэхён уже проиграл этот бой. Смотрел в эти чернющие, густо подведённые глаза омеги и мысленно представлял процесс инвентаризации украшений в тихой обстановке. От перспектив столь качественного грабежа альфа чуть было не словил оргазм раньше времени. Мартышка, прочитав всё по этому остекленевшему взгляду, просто обречённо пробила себе ладошкой лоб.       Подойдя к Чонгуку ближе, Тэхён схватил омегу за руку и потянул в сторону тихих улочек. Домой Тэхён, конечно же, омегу бы не повёл: этот тип после грабежа явно припёрся бы повторно, только уже не в столь благостном настроении. Оказавшись наедине среди заброшенных домов, альфа остановился, желая наконец услышать условия этой «тяжкой работы» и параллельно прикидывая, как именно оставить Чонгука без цацек.       — В общем, — омега даже не знал, как начать. В теории всё представлялось многим проще. — Проведи со мной час своего времени. Как альфа…       Мартышка нахмурилась, в отличие от Тэхёна, который вообще слушал вполуха.       — Погулять по городу?       — Что? Нет, не совсем так! Ну, как альфа и омега… Знаешь, там… постель, обнажённые… — Чонгук жутко покраснел и опустил взгляд, принявшись изучать собственные сандалии.       Тэхён резко остановился и похлопал глазами, не понимая, чего от него требует этот странный омега из приличного дома. Во всяком случае, колье вор оценил примерно в сто пять золотых динаров, что приравнивалось к годовому жалованью охраны во дворце.       — Провести с тобой ночь? — пытаясь нащупать в этой схеме засаду или хотя бы логику.       — Да! Ну, или нет… Сколько тебе нужно времени? Десять минут? Пятнадцать? Полчаса?       — Ты сейчас меня обидеть пытаешься или просто в математике не силён? — оскорбился за всё сословие альф Тэхён.       — Да я почём знаю, сколько вам надо! Я ещё ни разу…       — Погоди. То есть, за «это» я получу все твои побрякушки? В чём подвох? Омега сам подходит к первому встречному, предлагает себя, а потом ещё и доплачивает золотом? У меня солнечный удар? — Тэхён подошёл ближе и вскинул подбородок парня, заставляя того смотреть в глаза. — Ты из дворца? Облаву готовишь?       — Есть за что? — уворачиваясь от рук альфы. — Если планируете меня тут просто обчистить, предупреждаю: это закончится для вас плохо. Только при соблюдении условий сделки!       — Если всё так, как ты говоришь, то я согласен… — Тэхён развёл руками, а потом зачем-то плотно прикрыл уши мартышке. — Только уговор: потом ты о нас забываешь, дорогу к нам в упор не помнишь.       — По рукам! — омега вытянул руку для рукопожатия. Тэхён бегло её пожал, чувствуя себя участником самого странного ограбления за всю свою жизнь. — Веди, где ты будешь «это» делать!       Тэхён, аки глупый верблюд, повёл гостя туда, где мог бы осуществить задуманное — к себе домой. Это решение категорически не одобрял Абу: мартышка то и дело возмущённо «чирикала» что-то на своём и отвешивала альфе профилактические подзатыльники. Но перспективы были слишком заманчивыми. Пугало лишь одно: Тэхён в подобных делах и сам-то был не особо силён. Всю свою сознательную жизнь альфа посвящал улицам и «экспортно-импортным» операциям с чужими кошельками, а не омегам. Последних обычно запирали дома на семь замков, чтобы такие, как Тэхён, их ненароком не обесчестили. А тут… Тэхён покосился на Чонгука: тот семенил за ним, попутно поправляя волосы. Дошли они подозрительно быстро, потому что темп прогулки был просто зверским: альфа от растерянности невольно прибавил ходу.       Восхождение по хлипким лестницам, которые вот-вот готовы были рухнуть и стонали под каждым шагом не тише бурчания Абу, закончилось на чердаке. Помещение было завалено пёстрым тряпьём и мерно покачивающимся шифоном, служившим скорее балдахином для грязного матраса, на котором валялась тонна подушек. Среди этого вольного хлама, сундуков и ковров зияла разрушенная стена, открывавшая вид на величественный, но такой надоевший Чонгуку дворец. Омега даже признался себе, что отсюда золотые купола выглядят как мелкие песчинки: их хотелось радостно смахнуть с горизонта одним движением, просто задёрнув проём импровизированной шторой из разномастных тканей.       — Обезьяна останется? — Чонгук обернулся к альфе, указывая на его спутника. Абу от такой наглости аж рот раскрыл. — Не помешает?       — Он пойдёт к себе, — Тэхён погладил напарника по голове и, выслушав ещё несколько возмущённых обезьяньих высказываний, проследил, как Абу забирается по балдахину наверх, залезая в свой шалаш. — Подсматривать будет всё равно.       — Мне до него никакого дела, — омега тут же принялся снимать с себя украшения, протягивая их Тэхёну. Альфа принимал золото, озадаченно уставившись на то, как Чонгук следом избавляется от прозрачного шифонового верха и брюк. В его понимании всё происходящее было каким-то… неправильным.       Альфа развернулся, отбросив украшения как что-то ненужное, и нервно начал разгребать гору подушек с середины матраса. Затем он вынул из сундука кусок чистой хлопковой ткани и покрыл им ложе, чтобы омегу из приличной семьи разложить хоть сколько-нибудь прилично. Обернувшись, Тэхён икнул: Чонгук, имени которого он так и не узнал, стоял перед ним полностью голым.       — Мне просто лечь? — кивнул омега в сторону подготовленного места.       — Да, наверное… — почесав затылок, Тэхён отошёл, пропуская его вперёд. Тот забрался на матрас и растянулся на ткани, явив взору сахарно-тростниковую кожу, которая безупречно сияла в полумраке чердака.       Чонгук прикрыл глаза, а его бронзовые щёки обдало едва заметной краснотой. Тэхён очень старался не смотреть ниже, честно старался, но никто не обещал, что жизнь в Аграбе — это сплошное самоотречение. Опустив взгляд, он впервые увидел вблизи омежьи прелести и удивился, что разница с его собственными не так уж велика. Разве что отсутствие узла, но всё на вид было настолько шёлковым и нежным, что в воре проснулась жуткая тяга к немедленному исследованию. Опустившись рядом с Чонгуком, Тэхён пытался понять, как вообще взаимодействовать с таким совершенством. Член, понятное дело, моментально отозвался, бесстыдно приподняв эти сотню раз заштопанные брюки; слюноотделение увеличилось, а руки чуть вибрировали от желания наконец коснуться кожи.       Только вот всё упиралось в один, до идиотизма простой, вопрос: просто взять и войти. Нежностей в условиях контракта вроде не запрашивали. Хотя нет, в голове альфы один за другим всплывали дополнительные технические вопросы: поцелуи — это под запретом или «всё включено»? Если он дотронется прямо там, омега вообще возбудится? Тэхён, опыт которого был далёк от дворцового этикета, впал в ступор: как вообще возбуждаются эти нежные создания?       — Мы начнём? Или тебе что-то нужно для этого? — Чонгук открыл глаза и приподнялся на локтях, приближаясь к альфе практически лицом к лицу. — Ты скажи, я просто и правда не знаю.       Вопрос был хороший. А что, собственно, самому Тэхёну для этого надо? Желание обсудить текущий момент с Абу росло в геометрической прогрессии, хотя напарник вряд ли бы помог дельным советом. Выдохнув, альфа решил просто начать с чего-то обычного. Даже не получив официального разрешения, «ограбил» омегу на первый поцелуй, просто притершись губами к губам. Тот не отпрянул. Напротив, стал на пробу отвечать, забавно чмокая губами уточкой, что в такой интимный момент выглядело чертовски комично. Пришлось пойти дальше: раскрыть чужой рот, целуя уже с нажимом, и Чонгук тут же это отзеркалил. Значит, схема работала именно так? Потянув руку вниз, вор взял в ладонь омежий член и принялся его надрачивать. Чонгук и тут всё понял слишком буквально: рука нырнула под заштопанные брюки, нащупывая то, что должно было помочь в достижении цели. Пошли первые стоны, причём лишь спустя мгновение пришло осознание: звуки издавал сам альфа. Омега, немного задержав ладонь около анатомического отличия в виде узла, наконец добрался до головки и ощутимо её сдавил.       Тэхён сам не понял, как оказался ниже через секунду, а потом и вовсе на лопатках. Сверху уже сидел омега, целуя совершенно иначе. Схватившись машинально за ягодицы, ладони почувствовали липкую влагу, и гортанный стон сорвался прямо в чужой рот.       Нравилось это ощущение настолько, что забылось всё на свете: и побрякушки, небрежно брошенные на полу как нечто ненужное, и первоначальный план. Инициатива была перехвачена с самого начала. Казалось, за такой досуг теперь следовало доплачивать самому Тэхёну. Тело сверху заёрзало, всё сильнее проходясь по возбуждённой выпуклости в надежде, что та даже через ткань поможет перейти в категорию «нечистых». Пришлось альфе отнять руки от аппетитных бёдер и заняться брюками, стягивая бельё ниже и ниже, пока не произошёл этот контакт: раскалённая головка столкнулась с мокрым входом. Оба вздрогнули и распахнули глаза, смотря в упор.       — Уверен? — зачем-то уточнил Тэхён, заметив в черноте чужих глаз отблеск опасения.       — Да, — совершенно чётко последовал ответ. — Давай, время поджимает.       — Куда ты так торопишься?       — Не выйти замуж, — честно признался омега и снова принялся целовать, наклонившись ниже и захватывая губы растерянного альфы.       Внизу ощутилось настойчивое давление. Стенки входа плавно обхватили головку, заставляя тонуть в неге. Тэхён стал закатывать глаза от удовольствия — внутри было до невозможного мокро и обволакивающе. На мгновение даже кольнуло сожаление, что подобное не входило в список интересов ранее. С другой стороны, познай вор нечто такое раньше, капитал бы сам собой не сложился: пришлось бы прозябать в каком-нибудь публичном доме, пока обезьянка обречённо делала «рука-лицо» где-то снаружи.       Чонгук полностью осел на член до самого узла; омега выпрямился, откидывая косы назад. С запрокинутой головой он выглядел ещё прекраснее: взгляду открылось идеально сложенное тело от шеи до бёдер, опиравшихся на матрас по обе стороны от альфы. Красота момента просачивалась индольным, почти животным запахом жасмина самбака, который чувственными ветвями порабощал волю, заставляя желать этой близости ещё сильнее. Ритмичные движения вверх-вниз вскоре сменились более напористыми: Тэхён подхватил Чонгука под ягодицы, вбиваясь снизу в быстром темпе. Выдержки хватило ненадолго. Альфа с почти выпученными глазами наблюдал, как Чонгук изливается прямо на живот, который толком и оголить от хлопковой рубашки не успели. Добитый этим, следом сорвался и сам: повёл шею на себя, выдыхая прямо в открытый рот и сокращаясь в мощной разрядке. В пылу удовольствия анатомическое различие дало о себе знать: узел расширился, намертво запирая омегу на себе.       — Спасибо, — проговорил омега, явно не осознавая последствий случившегося. — Сейчас соберусь и уйду.       — А? Да… — внутри кольнуло огорчение. Возможно, виной тому была сцепка, которая инстинктивно подтверждала: этот человек теперь принадлежит Тэхёну по праву. Повязал, закрепил… а дальше что? Потомство? — Как тебя зовут?       — А тебя?       — Тэхён.       — Красивое имя, — омега явно не спешил называть себя в ответ.       Вскоре оба провалились в безмятежный сон. Когда же глаза альфы наконец открылись, никого, кроме крайне злого Абу, рядом не оказалось. Обезьянка всем видом намекала: «Ну что, извращенец? Драгоценности я проверил — на месте. А вот у тебя ещё и мозги вытекли вместе с…» Продолжать не требовалось, вербальное общение было понятно без слов.       — Абу... Дай мне, пожалуйста, ту лампу, что нашёл вчера...       Мартышка шустро испарилась в шалаш, явно охраняя её прелесть от посягательств, но вскоре вернулась и протянула антиквариат. Стоило потереть бок сосуда, как Тэхён вновь узрел чудо из чудес: лампа явила вполне себе человека с ногами, правда, всё ещё синего.       — Что прикажете, хозяин? — зевнув, Сокджин лениво посмотрел на альфу, тонко намекая сходить ему в пешее эротическое.       — Найди мне одного человека. Не знаю ни имени, ни где находится. Могу только описать внешне.       — Слушаюсь и повинуюсь... — Скривившись, джинн даже не дослушал до конца и внезапно вылетел в окно, заставив здание содрогнуться.       Уже через полчаса стали известны и имя, и статус омеги, которого действительно планировали выдать замуж. Покумекав, вор загадал второе желание: «сменить статус, чтобы жить долго и счастливо».

***

      — Знаешь, в какой-то момент мне всерьёз казалось, что выйти замуж за старого визиря было не такой уж плохой идеей, — пробурчал Чонгук, поудобнее устраиваясь на подушках и рассеянно поглаживая заметно округлившийся живот. — Там бы меня кормили с золотого подноса... Ну вот объясни мне, Тэхён, как можно было иметь в распоряжении три желания и в итоге оставить нас вот в этом?       — Мы копим, — в сотый раз терпеливо отозвался альфа, пересчитывая скудную добычу за день. — Сделаю тебе и ремонт, и шелка новые, когда мелкий родится, а сейчас мне пора на рынок, а то наша «кучка» тает очень уж быстро.       — Ты бы её не собирал, если бы не закопал лампу в песках, как последний дурак, а отдал её мне! Ну вот как можно было так сформулировать желание? Как?! — Чонгук раздражённо вздохнул, не переставая возмущаться. — Почему не уточнил, кому именно сменить этот грёбаный статус? Почему в итоге понизили именно меня? И ты хорош, — обратился омега уже к обезьянке. — Нашёл на что тратить последнее желание джинна. Зачем тебе это было нужно?       — А с какого хрена мне было молчать ещё десять лет, глядя на ваши выкрутасы?! — внезапно рявкнула мартышка, заставив обоих вздрогнуть. К этому невозможно было привыкнуть. — Ты хоть представляешь, как сложно было всё это время? Я даже прав на протест не имел! Он всё «Абу» да «Абу», за ухом чешет, бананы суёт… а я Чимин, чёрт бы вас всех побрал! Пять поколений джиннов ждали, чтобы я наконец высказал этому воришке, какой у него паршивый характер. — Чимин возмущённо дёрнул хвостом и полез в свой шалаш под самым потолком. — Покоя от вас никакого, одни гормоны и причитания. Тебе полчаса на сборы, — огрызнулся уже сверху, высунув только недовольную мордочку.       — Вот видите? Все вы у меня вечно недовольны! — Тэхён вскочил, всплеснув руками. — Тебе, Чонгук, я статус сменил, чтобы мы жили долго и счастливо, не прячась от стражи. Хотел как лучше! В итоге — живём-то долго, а со «счастливо» явные перебои. Обезьяне дал выбор, теперь он мне мозги полирует круглосуточно. Надо было записывать, куда я этот антиквариат зарыл!       Вцепившись в волосы, альфа зарычал на всю заброшку, а в проломе стены всё так же невозмутимо сиял далёкий султанский дворец.       Пожалуйста, формулируйте свои желания правильно.       И всё равно, все в итоге были счастливы. Не потому, что сказка диснеевская, и не потому, что так принято, и даже не потому, что это Тэхён и Чонгук. Всё потому, что предприимчивый альфа, решительный, целеустремлённый омега и очень разговорчивая мартышка всё же сумели найти лампу в пустыне.

The end.