Таро

Какаши вошёл в участок, когда большинство сотрудников ещё даже не думали просыпаться. Коридоры были пустыми и гулкими, пахло вчерашним кофе и дезинфицирующим средством. Он шёл тяжело, плечи напряжены, в глазах — красные прожилки от бессонной ночи. Спать он так и не смог. Каждый раз, когда закрывал глаза, перед ним всплывало то одно, то другое: розовые волосы Сакуры и её тихое «я всё ещё люблю тебя», холодные голубые глаза Акиры и её шёпот «я на твоей стороне», обугленные тела и старая фотография маленькой девочки, прижимающейся к обожжённой матери. Он толкнул дверь своего кабинета и замер на пороге. Акира уже была здесь. Она сидела за его столом — в той же одежде, что и вчера, только пальто висело на спинке стула. Перед ней лежали разложенные материалы старого дела восьмилетней давности: протоколы допросов, заключения экспертизы, выцветшие фотографии с места пожара. В руке она держала кружку с остывшим кофе. Акира подняла на него взгляд. Выглядела она ещё хуже, чем он: бледная, с тёмными кругами под глазами, волосы слегка растрёпаны. — Доброе утро, — сказала она тихо. Голос был хриплым. — Я не могла спать. Решила… начать разбирать архив. Какаши закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. — Ты не должна была приходить сюда одна. — Я не одна, — она кивнула на дверь. — Гай дежурит в коридоре. Я попросила его. Какаши молча прошёл к столу, взял свою пачку сигарет и закурил, даже не садясь. Он смотрел на Акиру сверху вниз и снова поймал себя на том же странном ощущении, что и вчера. Она не притворялась. Не пыталась выглядеть сильной или стойкой. Просто сидела здесь, усталая, сломанная и честная в своей тьме. Без ожиданий. Без попыток его «вылечить». В отличие от Сакуры. Эта мысль пришла резко и неприятно. Какаши сразу же попытался её отогнать, но она уже засела. — Нашёл что-нибудь? — спросил он, выдыхая дым в сторону. Акира покачала головой. — Пока только подтверждаю то, что уже знала. Отец имел связи в полиции. Мидзуки был не единственным, кто помог закрыть дело. Там было ещё двое… — она перевернула страницу. — Один из них до сих пор работает. Следователь Симада. Сейчас в архивном отделе. Какаши прищурился. — Думаешь, он может быть посредником? — Или следующей жертвой. — Акира подняла на него глаза. — Или тем, кто помогает отцу. Если он вообще жив. Между ними повисла тишина. Не враждебная, а какая-то тяжёлая, почти интимная. Какаши смотрел на неё и думал, что впервые за долгое время ему не хочется отводить взгляд от человека, который понимает, каково это — жить с пеплом внутри. Акира вдруг слабо улыбнулась уголком губ — без привычной провокации, просто устало. — Ты опять на меня так смотришь, Хатаке. — Как? — спросил он низко. — Как будто пытаешься решить, то ли я чудовище, то ли единственный человек здесь, который не пытается тебя спасти. Какаши не ответил. Просто затянулся глубже. Он не стал говорить ей, что она почти попала в точку. Акира откинулась на стуле и провела ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть усталость. Какаши всё так же стоял, прислонившись к двери, и курил, не отрывая от неё взгляда. — Покажи, — наконец сказал он и кивнул на разложенные бумаги. Акира встала. Вместо того чтобы просто подвинуть документы к нему, она обошла стол и остановилась прямо рядом с Какаши — так близко, что рукав её блузки коснулся его руки. Она наклонилась над столом, открывая одну из старых папок. — Вот здесь, — тихо сказала она, указывая пальцем на выцветшую фотографию места пожара. — Это снимок, который почти никто не видел. Отец стоял вот здесь… видишь? Он держал канистру в левой руке, хотя был правшой. Следователи тогда проигнорировали это. Какаши наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть снимок. Их плечи почти соприкоснулись. Он чувствовал тепло её тела и слабый запах её кожи — смесь дорогих духов и едва уловимой горечи табака и усталости. Акира не отодвинулась. Наоборот — она слегка повернула голову в его сторону. Их лица оказались всего в двадцати сантиметрах друг от друга. — Ты всё ещё думаешь, что я могу быть с ним заодно? — спросила она почти шёпотом. Голос стал ниже, бархатнее. — Что я помогаю ему жечь людей? Какаши медленно повернул голову. Теперь они смотрели друг другу прямо в глаза. Серые в голубые. Дыхание Акиры слегка коснулось его губ. — Я думаю, — ответил он низко и хрипло, — что ты сама не знаешь, на чьей ты стороне. Воздух между ними будто сгустился. Акира не отводила взгляд. Её зрачки слегка расширились. Какаши видел, как быстро поднимается и опускается её грудь под тонкой блузкой. Она чуть наклонила голову, и её губы оказались ещё ближе — настолько, что он чувствовал тепло её дыхания на своей коже. — А ты? — прошептала она. — Ты сам знаешь, на чьей ты стороне, Какаши? Или просто хочешь трахнуть то, что кажется тебе понятным? Слова ударили ниже пояса. Голос Акиры был тихим, почти ласковым, но в нём сквозила тёмная, голодная нотка. Она не улыбалась. Просто смотрела ему в глаза так, будто видела всё, что он пытался в себе подавить. Какаши почувствовал, как внизу живота резко потяжелело. Желание вспыхнуло неожиданно и сильно — грубое, животное. Он представил, как хватает её за талию, прижимает к столу и… Акира словно прочитала его мысли. Она слегка приоткрыла губы, и её дыхание стало чуть чаще. Между ними повисла пауза — густая, электрическая, почти невыносимая. Ещё секунда, и кто-то из них точно бы сорвался. Какаши первым сделал едва заметное движение назад. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы разорвать напряжение. Акира тоже медленно выпрямилась. На её щеках появился лёгкий румянец, а в глазах всё ещё горел тот самый огонёк. Она облизнула нижнюю губу и тихо, почти насмешливо произнесла: — Расслабься, напарник… Я просто спросила. Но голос у неё был уже не таким ровным, как обычно. Какаши отвернулся, глубоко затянулся сигаретой и выдохнул дым в сторону окна. Сердце колотилось сильнее, чем ему хотелось бы признавать. — Не играй со мной в эти игры, Акира, — сказал он хрипло, не глядя на неё. — Сейчас не время. Она вернулась на своё место за столом, но теперь между ними в воздухе висело что-то новое. Что-то опасное и притягательное. Акира села, скрестила ноги и тихо добавила, уже почти обычным тоном: — Жаль. Потому что иногда именно в такое время и хочется. Акира осталась сидеть, но взгляд её стал ещё темнее. Она медленно провела кончиком языка по нижней губе, не отрывая глаз от Какаши. — А зря ты говоришь, что не время, — тихо, почти мурлыкая, продолжила она. — Потому что я вижу, как ты на меня смотришь. Не как на напарницу. Не как на подозреваемую. А как на ту, которую хочется поставить раком прямо на этом столе и выебать так, чтобы я забыла, как меня зовут. Какаши замер. Сигарета в его пальцах треснула. Акира встала и сделала шаг к нему. Потом ещё один. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Ты устал от Сакуры с её чистой любовью и попытками тебя спасти, да? — она наклонилась чуть ближе, голос стал низким и хриплым. — А мне не нужно, чтобы ты был хорошим. Мне нужно, чтобы ты был собой. Жёстким. Злым. Таким, какой ты есть на самом деле. Она подняла руку и медленно провела пальцами по его груди, вниз, до ремня. — Я не буду спрашивать «ты в порядке?». Я просто позволю тебе сорваться. Прямо сейчас. Последняя капля. Какаши резко схватил её за запястье, вывернул руку и с силой прижал Акиру спиной к столу. Папки и фотографии посыпались на пол. Он навис над ней, одной рукой вдавив её в столешницу за плечо, второй — крепко обхватив за талию. — Ты совсем охуела? — прорычал он ей в лицо, голос был низкий и опасный. Акира не испугалась. Наоборот — она выгнулась под ним, прижимаясь бёдрами к его уже твёрдому члену, и улыбнулась той самой голодной полуулыбкой. — Наконец-то, — выдохнула она. — Давай, Какаши. Покажи мне, какой ты на самом деле. Он рывком задрал её узкую юбку вверх, грубо раздвинул её бёдра коленом и навис ещё ближе. Их лица почти соприкасались. Дыхание Акиры было горячим и частым. Она чувствовала, как он тяжело и горячо упирается в неё через ткань брюк. Какаши смотрел на её приоткрытые губы, на раскрасневшиеся щёки, на голубые глаза, в которых плескалось чистое, тёмное желание. Он наклонился ещё ниже, почти касаясь её рта своим. Ещё миллиметр — и он бы поцеловал её жёстко, грубо, до крови. — Ты играешь с огнём, сука… — прошипел он ей в губы. — Так сожги меня, — выдохнула она и слегка прикусила нижнюю губу. Какаши уже почти сорвался. Его пальцы впились в её бедро так сильно, что наверняка останутся синяки. Он наклонился ещё ниже… Дверь кабинета резко открылась. — Хатаке, у меня есть информация по Симаде, я подумал, что тебе будет… Саске Учиха замер на пороге с папкой в руке. Повисла мертвая тишина. Какаши и Акира застыли в очень недвусмысленной позе: она лежала на столе, юбка задрана до талии, он навис над ней, одной рукой прижимая её к столешнице, а второй сжимая её бедро. Их лица были в сантиметре друг от друга. Саске медленно приподнял одну бровь. Его лицо осталось абсолютно холодным и равнодушным, только в тёмных глазах мелькнуло что-то очень близкое к презрению. — …интересно, — закончил он сухо. — Видимо, информация может подождать. Он не стал ни извиняться, ни отводить взгляд. Просто стоял и смотрел на них, как на особенно неприятное насекомое. Какаши медленно, с видимым усилием отстранился от Акиры. Та не спешила поправлять юбку — только села на край стола и провела рукой по растрёпанным волосам, глядя на Саске с лёгкой, дерзкой улыбкой. Какаши выругался сквозь зубы и провёл ладонью по лицу. — Что у тебя, Учиха? — голос был хриплым и злым. Саске перевёл холодный взгляд с Акиры на Какаши. — Я нашёл связь. Но, похоже, ты сейчас занят более… важными делами. Он развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь. В кабинете снова повисла тишина. Акира тихо, почти мурлыкая, рассмеялась. — Кажется, нас прервали, напарник… Какаши стоял, тяжело дыша, и смотрел на дверь, за которой только что скрылся Саске. Челюсть была сжата так сильно, что на скулах выступили желваки. Он знал, что теперь об этом обязательно узнают все. Саске ушёл, а в кабинете повисла тяжёлая, неловкая тишина. Какаши стоял посреди комнаты, всё ещё тяжело дыша, сжимая кулаки. Акира сидела на краю стола, медленно поправляя задранную юбку. На её губах всё ещё блуждала лёгкая, возбуждённая улыбка, но она быстро её стёрла. — Ну… это было неожиданно, — тихо проговорила она, проводя рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. Какаши не ответил. Он просто прошёл к окну, открыл его настежь и закурил, глубоко затягиваясь. Тело всё ещё гудело от неудовлетворённого желания, в штанах было тесно и неприятно. Акира спрыгнула со стола. Ноги слегка дрожали. Она обошла стол и села на своё место, явно пытаясь взять себя в руки. Чтобы отвлечься. Чтобы не думать о том, как сильно она только что хотела, чтобы он её трахнул прямо здесь. — Ладно… — пробормотала она себе под нос. — Работа. Просто работа. Она потянула к себе одну из папок со старым делом и начала нервно перебирать документы. Руки всё ещё немного тряслись. Она перекладывала протоколы, фотографии, старые отчёты… пока пальцы не наткнулись на что-то плотное и глянцевое, лежащее между страниц. Акира замерла. Между двумя старыми протоколами допроса лежала карта Таро. Башня. Яркая, чистая, новая. Высокая каменная башня, в которую ударила молния. Сверху падают люди. Пламя. Разрушение. Хаос. Акира медленно вытащила карту двумя пальцами. Лицо её побледнело. — Какаши… — голос прозвучал хрипло. Он резко обернулся. Увидел карту в её руках и мгновенно оказался рядом. Акира перевернула карту. На обратной стороне аккуратным, почти каллиграфическим почерком было написано: «Башня уже трещит. Скоро всё рухнет. Начнём с фундамента.» Она подняла взгляд на Какаши. В голубых глазах впервые за всё время мелькнул настоящий страх. — Это… было в папке с делом моего отца. Я только что её открыла. Её здесь не было пять минут назад. Какаши выхватил карту у неё из рук. Его челюсть сжалась так сильно, что захрустело. — Он был здесь. В участке. В моём кабинете. Пока мы… Он не договорил. Но оба прекрасно поняли, о чём речь. Акира встала, обхватив себя руками. Возбуждение, которое только что кипело в ней, мгновенно сменилось холодным, липким ужасом. — Башня… — тихо произнесла она. — Полное разрушение. Крах всего, во что верил. Потеря основы. Он говорит, что собирается разрушить всё. Не просто убивать. А сломать нас изнутри. Она посмотрела на Какаши. Теперь в её взгляде не было ни дерзости, ни провокации — только усталость и тихая паника. — Он следит за нами, Какаши. Прямо сейчас. Он знал, что я буду копаться в этих бумагах. Знал, что мы… — она запнулась. — Он играет с нами. Какаши положил карту на стол и провёл рукой по лицу. Желание полностью ушло, оставив только тяжёлую, злую усталость и растущее ощущение, что они уже проигрывают. — Собирай всё, — жёстко сказал он. — Мы идём к Итачи. И с этого момента ты не делаешь ни шагу без меня. Акира кивнула. Но когда она потянулась за пальто, Какаши заметил, как сильно дрожат её пальцы. Она больше не пыталась его дразнить. Теперь она просто боялась.

***

Кабинет Итачи Учихи всегда казался слишком тихим и слишком холодным. Даже летом здесь было ощущение, будто воздух специально охлаждён, чтобы ничто не мешало работать мозгу. Сейчас, в начале седьмого утра, в кабинете было особенно тяжело. Итачи сидел за своим столом, идеально прямой, как всегда. Чёрный костюм без единой складки, волосы аккуратно зачёсаны назад. Перед ним уже лежала тонкая папка — видимо, Саске успел доложить о «ситуации» в кабинете Какаши. Когда Какаши и Акира вошли, Итачи медленно поднял взгляд. Его чёрные глаза были непроницаемы. — Закройте дверь, — спокойно сказал он. — И садитесь. Какаши закрыл дверь, но садиться не стал. Акира тоже осталась стоять рядом с ним. Она выглядела вымотанной, но старалась держать спину ровно. Итачи перевёл взгляд с одного на другого, задержавшись на Акире чуть дольше. — Начинайте. Какаши без предисловий выложил на стол карту «Башни». — Это было в кабинете. В папке со старым делом о пожаре. Пять минут назад её там не было. Убийца был у нас под носом, пока мы… работали. Итачи взял карту двумя пальцами, изучил её, потом перевернул и прочитал надпись на обороте. Его лицо осталось неподвижным. — Продолжайте. Следующие двадцать минут были долгими и тяжёлыми. Какаши и Акира по очереди выкладывали всё. Какаши рассказал про допрос: про отца Акиры, про пожар, про психолога Мидзуки, про возможного посредника. Акира добавляла детали — холодно, чётко, но голос иногда предательски дрожал, когда она говорила про мать и про то, как отец заставлял её смотреть. Они разложили на столе все карты: Туз Жезлов, Двойка Пентаклей, Тройка Мечей, Верховную Жрицу с лицом Сакуры и новую — Башню. Итачи слушал молча. Иногда задавал короткие, острые вопросы: — Почему ты не сообщила о своих подозрениях раньше, Акира? — Ты считаешь, что твой отец мог выжить? — Кто, по-твоему, может быть этим «посредником»? Акира отвечала честно, но с каждым вопросом становилась всё более напряжённой. Какаши периодически вступался за неё, хотя и сам до конца ей не доверял. — Она не убийца, — сказал он в какой-то момент. — Она слишком глубоко в этом увязла, чтобы быть им. Убийца играет с ней. Использует её прошлое как оружие. Итачи откинулся на стуле и долго молчал, глядя на разложенные улики. Тишина в кабинете стала почти невыносимой. Наконец он заговорил — тихо, но каждое слово звучало тяжело: — Я вижу три вещи. Первая: убийца знает нас всех лучше, чем мы думали. Он проникает в морг, в квартиру Акиры, теперь в твой кабинет, Какаши. Вторая: Акира — не просто напарник. Она часть его игры. Её прошлое, её знания Таро, её эмоциональная вовлечённость — всё это делает её уязвимой и опасной для расследования. Третья… — Итачи посмотрел прямо на Какаши. — Сакура уже отмечена как следующая цель. Верховная Жрица. Мы не можем рисковать. Акира резко вскинула голову. — Вы хотите меня отстранить? — Да, — спокойно ответил Итачи. — С этого момента ты отстранена от активного участия в деле. Полный доступ к материалам у тебя останется, но на место преступления ты больше не выезжаешь. И в кабинетах одна не остаёшься. — Это ошибка, — голос Акиры стал жёстче. — Я знаю этого ублюдка лучше всех. Я могу быть полезна. — Ты слишком близко к этому, — отрезал Итачи. — И мы оба это понимаем. Твоё эмоциональное состояние уже влияет на работу. А после сегодняшнего инцидента в кабинете Какаши… — он сделал многозначительную паузу, — я не могу игнорировать фактор личной заинтересованности. Какаши напрягся. — Итачи… — Не перебивай. — Итачи перевёл взгляд на него. — Сакура тоже будет отстранена от этого дела. Она остаётся патологоанатомом только по другим делам. На это расследование мы назначим другого специалиста. Какаши сделал шаг вперёд. — Ты не можешь её отстранить. Она лучший специалист, и убийца уже выбрал её. Если мы её уберём, он просто найдёт другой способ до неё добраться. — Именно поэтому она и не должна быть в центре событий, — холодно ответил Итачи. — Мы не будем играть по его правилам и подставлять людей, которые ему интересны. Сакура получит усиленную охрану. Акира тоже. Вы оба — нет. Дело слишком грязное, а вы оба уже слишком эмоционально вовлечены. Акира сжала кулаки. — Вы просто боитесь, что я окажусь права. Что мой отец действительно жив и кто-то из ваших старых коллег ему помогает. Итачи посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Я боюсь, что ты сломаешься посреди расследования и потянешь за собой остальных. А Какаши уже достаточно потянул на себя. Повисла долгая тишина. Какаши стоял, глядя на Итачи. Внутри него кипела злость — на начальника, на ситуацию, на то, что он сам только что едва не трахнул Акиру на столе, а теперь всё рушится. — Это ошибка, — наконец сказал он низко. — Мы уже близко. Акира знает символику. Она знает, как думает этот ублюдок. — Именно поэтому она и отстранена, — спокойно ответил Итачи. — Решение окончательное. Завтра утром я назначу вам нового напарника, Какаши. А пока оба свободны. Идите домой. Отдохните. Вы выглядите так, будто сами готовы стать следующей жертвой. Акира хотела ещё что-то сказать, но Какаши положил руку ей на плечо — предупреждающе. Она замолчала. Итачи посмотрел на них обоих. — Это не наказание. Это защита. И расследования, и вас самих. Идите. Какаши молча развернулся и вышел первым. Акира задержалась на секунду у двери, посмотрела на Итачи. — Если он убьёт кого-то ещё, пока я буду сидеть дома… это будет на вашей совести. Итачи не ответил. Дверь за ней закрылась тихо. В кабинете снова стало очень тихо. Итачи долго смотрел на карту «Башни», лежащую посреди стола. — Башня уже трещит… — тихо повторил он надпись. — Посмотрим, кто рухнет первым.

***

Они вышли из кабинета Итачи молча. Напряжение между ними было таким густым, что казалось, его можно резать ножом. Акира шла быстро, чеканя шаг, кулаки сжаты, взгляд направлен прямо перед собой. Какаши шёл следом, руки в карманах, лицо каменное. На лестнице она наконец не выдержала. — Отстранить, блядь… — прошипела она сквозь зубы. — Как какую-то недееспособную сучку. После всего, что я ему рассказала. Какаши молчал. Они спустились на первый этаж и направились к выходу на служебную парковку. Утренний воздух был свежим и холодным, но Акира этого не замечала — она кипела. — Я не поеду с тобой, — резко бросила она, когда они вышли на парковку. — Я возьму такси. Или свою машину. Мне нужно к маме. — Ты никуда не поедешь одна, — спокойно, но жёстко ответил Какаши. Акира резко остановилась и развернулась к нему. Глаза горели злостью. — Ты серьёзно? Итачи только что отстранил меня, как какую-то истеричку, а ты теперь будешь меня пасти? Да пошёл ты, Хатаке! Она развернулась и пошла в сторону своей машины, которая стояла в дальнем конце парковки. Какаши догнал её за несколько шагов, схватил за локоть и резко развернул к себе. — Отпусти, — прошипела она, пытаясь вырваться. — Ты поедешь со мной. Точка. — Я сказала — отпусти! Акира дёрнулась , но Какаши был намного сильнее. Он молча потащил её к своей машине, не обращая внимания на сопротивление. Акира ругалась, пыталась вырвать руку, но он только крепче сжал пальцы. — Пусти меня, сукин сын! Я не твоя собственность! Какаши открыл пассажирскую дверь и практически затолкал её внутрь. Акира упала на сиденье, но сразу попыталась вылезти обратно. Он нажал на неё плечом, захлопнул дверь и быстро обошёл машину, садясь за руль. Щелчок центрального замка прозвучал как приговор. — Я тебя ненавижу, — процедила Акира, когда он завёл двигатель. — Ты такой же, как все. Думаешь, что можешь решать за меня. Какаши выехал с парковки, не отвечая. Акира кипела рядом, вся дрожа от ярости. Первые несколько минут они ехали в тяжёлой тишине. Потом она взорвалась. — Ты хоть понимаешь, как это унизительно?! — почти крикнула она. — Я рассказала тебе всё — про отца, про то, как он меня заставлял смотреть, как он сжигал мою мать заживо! А теперь меня просто выкидывают из дела, как ненужный мусор! И ты даже не попытался нормально заступиться! Какаши крепче сжал руль. — Я заступился. Но Итачи прав. Ты слишком глубоко в этом. Ты едва не сломалась вчера у матери. А сегодня чуть не трахнулась со мной на столе посреди расследования. Акира резко повернулась к нему, глаза сверкали. — Ах, вот в чём дело?! Тебе просто не понравилось, что тебя прервали, да? Ты уже представлял, как засунешь в меня свой хуй, а теперь злишься, что не успел! — Заткнись, Акира. — Нет, не заткнусь! — она почти кричала. — Ты такой же трус, как и все! Трахаешь Сакуру, когда тебе плохо, а когда появляется кто-то, кто понимает тебя настоящего — сразу в кусты! Отстранили меня? Отлично! Может, теперь ты наконец сможешь спокойно дрочить на мысль, какая я «близкая» и «понятная», пока сам себя жалеешь! Какаши резко нажал на тормоз. Машина вильнула и остановилась на обочине пустой дороги. Он выключил двигатель, вышел из машины и обошёл её, открыв пассажирскую дверь. — Выходи. — Пошёл нахуй. — Я сказал — выходи. Он схватил её за руку и буквально вытащил из машины. Акира вырвалась, но не ушла — встала напротив него, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и горящими глазами. — Что? — почти выплюнула она. — Теперь будешь меня воспитывать? Или опять захотел прижать к капоту? Какаши смотрел на неё сверху вниз. Злость, желание, усталость и что-то ещё — более глубокое и опасное — смешались в его взгляде. — Ты думаешь, мне легко? — прорычал он. — Ты думаешь, я не вижу, как ты лезешь мне под кожу? Как ты понимаешь всё то дерьмо, которое я в себе ношу? Сакура пытается меня спасти, а ты… ты просто даёшь мне быть тем монстром, которым я и являюсь. И это пугает меня сильнее, чем любой маньяк. Акира замерла. Её грудь тяжело вздымалась. Между ними снова повисло то самое напряжение — густое, электрическое, опасное. — Тогда не сдерживайся, — тихо, но вызывающе сказала она. — Перестань быть трусом, Какаши. Это стало последней каплей. Какаши резко схватил её за лицо обеими руками и жёстко притянул к себе. Их губы столкнулись грубо, почти болезненно. Поцелуй был злым — зубы, давление, рычание в горле. Акира ответила сразу, вцепившись пальцами в его рубашку и прижимаясь всем телом. Она укусила его нижнюю губу, он ответил тем же, протолкнув язык ей в рот. Несколько секунд это была чистая схватка — злость, неудовлетворённое желание и накопившееся напряжение последних дней выплёскивались наружу. Но потом… всё изменилось. Какаши ослабил хватку на её лице, его пальцы скользнули в её светлые волосы, запутываясь в них. Поцелуй стал глубже, медленнее, но при этом намного интенсивнее. Он уже не кусал — он пил её. Акира тихонько застонала ему в рот, когда его язык медленно и властно сплёлся с её. Этот стон будто переключил что-то внутри него. — Чёрт… — хрипло выдохнул он, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть, и тут же снова впился в её губы. Теперь поцелуй был горячим, влажным, глубоким. Какаши прижал её спиной к капоту машины. Акира выгнулась ему навстречу, одной рукой обхватив его за шею, второй — скользя по его груди вниз. Он поймал её запястье и прижал руку к капоту над её головой, но уже не грубо — просто удерживая, чтобы чувствовать, как она дрожит под ним. Его свободная рука скользнула под её блузку, ладонь легла на тёплую кожу поясницы и медленно двинулась вверх по позвоночнику. Акира выгнулась сильнее, тихонько всхлипнув от удовольствия. Какаши оторвался от её губ и провёл языком по её шее, целуя чувствительную кожу под ухом. — Ты сводишь меня с ума… — прошептал он хрипло, прикусывая мочку её уха. — С самого первого дня. Акира тяжело дышала, глаза были полуприкрыты. — Тогда возьми меня… — выдохнула она. — Не думай. Просто возьми. Он снова поймал её губы — уже совсем по-другому. Поцелуй стал медленным, глубоким, почти ласковым, но при этом невероятно страстным. Их языки медленно сплетались, губы двигались так, будто они пытались запомнить вкус друг друга. Какаши отпустил её руку и обхватил ладонью её грудь поверх блузки, большим пальцем проводя по затвердевшему соску. Акира застонала ему в рот, прижимаясь бёдрами к его уже твёрдому члену. Он медленно расстегнул несколько пуговиц на её блузке, отодвинул ткань и наклонился, целуя ложбинку между грудей. Его губы были горячими, дыхание обжигало кожу. Акира запустила пальцы в его седые волосы, прижимая его ближе к себе. — Какаши… — выдохнула она его имя, когда он через кружево бюстгальтера обхватил губами сосок и медленно провёл по нему языком. Он не торопился. Теперь в каждом его движении была не злость, а глубокое, почти болезненное желание. Он хотел почувствовать её всю. Каждую дрожь, каждый вздох, каждый тихий стон. Акира потянула его рубашку вверх, жадно проводя ладонями по его спине, по напряжённым мышцам. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как сильно он возбуждён. — Я хочу тебя… — прошептала она ему в губы между поцелуями. — Прямо здесь. Прямо сейчас. Какаши снова поймал её рот в долгий, глубокий поцелуй. Его рука скользнула под её юбку, медленно поднимаясь по внутренней стороне бедра. Пальцы коснулись уже влажной ткани трусиков, и он тихо, хрипло застонал, чувствуя, как сильно она его хочет. — Ты вся мокрая… — прошептал он ей в губы, медленно проводя пальцем по её складкам через ткань. Акира задрожала и сильнее прижалась к его руке. Они стояли на обочине пустой дороги, прижатые друг к другу, тяжело дыша, целуясь так, будто завтра не наступит. Грубо начавшаяся страсть полностью перетекла в глубокое, жгучее, почти отчаянное желание. Какаши оторвался от её губ и посмотрел ей в глаза — серые, потемневшие от возбуждения. — Если мы сейчас не остановимся… — начал он хрипло. Акира провела большим пальцем по его нижней губе и тихо, страстно ответила: — Я не хочу останавливаться. Какаши издал низкий, хриплый звук и снова впился в её губы. Поцелуй был жадным, почти яростным первые несколько секунд, но очень быстро стал глубже, медленнее, горячее. Он целовал её так, будто хотел запомнить каждый вздох. — В машину, — выдохнул он ей в губы, не отрываясь. — Сейчас же. Акира только кивнула, не в силах говорить. Какаши открыл заднюю дверь и практически занёс её внутрь. Сам сразу забрался следом и захлопнул дверь. В салоне стало тесно, тепло и очень интимно. Запотевшие стёкла сразу отрезали их от внешнего мира. Они снова столкнулись в поцелуе — мокром, глубоком, отчаянном. Какаши прижал Акиру к сиденью, нависая над ней. Его руки скользнули под её блузку, медленно стягивая ткань вверх. Акира подняла руки, позволяя ему снять блузку и отбросить её на переднее сиденье. Следом полетел бюстгальтер. Какаши отстранился на секунду, чтобы посмотреть на неё. Акира лежала под ним полуобнажённая, с раскрасневшимися щеками и тяжело вздымающейся грудью. Он наклонился и начал медленно, благоговейно целовать её тело: ключицы, ложбинку между грудей, живот. Его губы были горячими, движения — неторопливыми и очень чувственными. Когда он обхватил губами её сосок, Акира громко застонала, выгнувшись дугой и запустив пальцы в его седые волосы. Какаши посасывал, кружил языком, слегка покусывал, пока она не начала дрожать под ним. — Какаши… — выдохнула она его имя, как молитву. Его рука скользнула под её юбку, стянула трусики вниз по бёдрам и отбросила в сторону. Акира раздвинула ноги шире, приглашая. Какаши опустился ниже, целуя внутреннюю поверхность её бёдер, медленно поднимаясь всё выше. Когда его язык наконец коснулся её влажных складок, Акира громко всхлипнула от удовольствия. Он не торопился. Ласкал её медленно, глубоко, наслаждаясь каждым звуком, который она издавала. Язык кружил вокруг клитора, то ускоряясь, то замедляясь, а два пальца осторожно вошли в неё, двигаясь в том же ритме. Акира стонала, извиваясь на сиденье, сжимая его волосы и толкаясь бёдрами ему навстречу. — Пожалуйста… я так близко… Но Какаши снова остановился. Поднялся вверх, целуя её тело по пути, и поймал её губы в долгий, глубокий поцелуй. Акира сразу потянулась к его ремню, дрожащими пальцами расстегнула брюки и обхватила ладонью его твёрдый, пульсирующий член. Какаши тихо застонал ей в рот, когда она начала медленно двигать рукой. — Хочу тебя внутри, — прошептала она между поцелуями. — Прямо сейчас… Какаши приподнял её бёдра, устроился между её ног и медленно, очень медленно вошёл в неё до самого конца. Акира громко застонала, запрокинув голову. Он заполнял её полностью, горячо и глубоко. Какаши замер на несколько секунд, давая ей привыкнуть, и начал двигаться — медленно, глубоко, чувственно. Каждый толчок был долгим, почти нежным. Он выходил почти полностью и снова входил до упора, наслаждаясь тем, как она обхватывает его. Акира обхватила его ногами за талию, прижимаясь ближе, и они двигались в едином ритме. Поцелуи не прекращались ни на секунду — мокрые, страстные, глубокие. Какаши шептал ей на ухо хриплые, грязные и одновременно нежные слова: — Ты чувствуешь, как идеально я в тебя вхожу?.. Как сильно ты меня сжимаешь?.. Акира только стонала в ответ, царапая его спину под рубашкой. Он сменил позу — перевернул её, поставил на четвереньки и вошёл снова, теперь сзади. Одной рукой обхватил её грудь, второй ласкал клитор, продолжая глубоко двигаться внутри. Акира стонала громче, толкаясь назад навстречу каждому толчку. Они занимались сексом долго и основательно. Какаши не спешил доводить дело до конца — он хотел растянуть этот момент. Он снова перевернул её на спину, лёг сверху, обхватил её лицо ладонями и целовал, не переставая медленно и глубоко двигаться в ней. Акира дрожала под ним, её стоны становились всё выше и отчаяннее. Когда она наконец начала сильно сжиматься вокруг него, Какаши прижал её крепче. — Кончай для меня, — хрипло прошептал он ей в губы. — Я хочу чувствовать это… Акира кончила с громким, протяжным стоном, выгнувшись в его руках. Её тело билось в сильных, долгих судорогах удовольствия. Какаши продолжал двигаться внутри неё, продлевая её оргазм, пока она не обмякла. Только тогда он позволил себе сорваться. С низким, хриплым стоном он вошёл в неё максимально глубоко и кончил — горячо, долго, заполняя её полностью. Они замерли, тяжело дыша, сплетённые в тесном объятии. Какаши всё ещё был внутри неё. Акира обнимала его за шею, уткнувшись лицом в его плечо. Их тела блестели от пота, дыхание постепенно выравнивалось. Какаши первым пошевелился — нежно поцеловал её в висок, в щёку, в уголок губ. Акира ответила слабой, довольной улыбкой и потянулась к его губам для ещё одного долгого, уже мягкого поцелуя. Несколько минут они просто лежали на заднем сиденье, обнявшись, медленно приходя в себя. За запотевшими стёклами вставало яркое утреннее солнце. Какаши провёл ладонью по её спине и тихо, почти нежно спросил: — Ты в порядке? Акира кивнула, прижимаясь к нему ближе. — Более чем в порядке…