Иней

"Do you wanna hurt me?

Are you gonna hurt me?

Please, don't desert me,

please, don't desert me."

***

Дождь шёл уже третий день подряд. Город начинал гнить от сырости. Вода стекала по стенам полуразрушенных домов, забивалась в трещины асфальта, капала с проводов и ржавых пожарных лестниц. Неоновые вывески дрожали в лужах кривыми пятнами света — красными, синими, ядовито-зелёными. Воздух пах мокрым бетоном, бензином, сигаретами и чем-то горелым, въевшимся в улицы настолько глубоко, что запах уже казался естественным. Тойя стоял под козырьком круглосуточного магазина, лениво наблюдая за пустой улицей. Сигарета медленно тлела между пальцев, а в кармане пальто вибрировал пейджер. Уже третий раз за последние десять минут. Настойчивые ублюдки. И с каких хренов он согласился на эту работу? Очередной длинный протяжный гудок прорезал уши. На этот раз раздавался он уже из миниатюрного наушника. Раздражённо цыкнув, светловолосый приложил к нему палец. —Даби слушает. — «Срочный вызов от Цукаучи. Нападение на инкассаторов в районе Наруками. Предположительно, работа линчевателей.» Издав обречённый стон, Тойя отключился. Так не хотелось переться под дождём куда либо. Но служба заставляла.

***

Происшествие было абсолютно непримечательным. Троих банкиров убили с особой жестокостью. Одному из них воткнули нож в трахею, второму вспороли живот, а третьему разбили голову чём-то тяжёлым. Ударов было несколько, наносили их в одно и то же место. На полу виднелись следы изморози, которые стремительно таяли. Даби покопавшись в трупах, осмотрев место, пришёл к тем же выводам что и Наомаса. Тут побывал линчеватель, возможно, даже не один. Следователи записывали показания и улики в документы, Тойе было в облом занимается бумажной работой и писаниной. Его заданиями было: искать улики, ловить, допрашивать, казнить. — Свидетели? — спросил Тойя, обращаясь к щупленькому полицейскому, ведущему протокол. — Почти нет. Кто-то видел фигуру в тёмной одежде. Невысокую. По телосложению, возможно подросток. Тойя шумно выдохнул, проводя рукой по лицу. Вот те на. Уже детям крышу сносит. Химико в счёт он не брал, как инквизитор она была полезной, несмотря на её психическую неустойчивость. И всё же... ловить и допрашивать детей приходилось нечасто. Такую работёнку он не любил, мол, пускай молодое поколение развлечётся. Да и все случаи с ихним участием были не особо серьёзными, так что те отделались годиком-другим за решёткой. А этот случай явно повлечёт за собой тяжёлые последствия. Про подростков-линчевателей приходили сообщения из Йокогамы плюс-минус год назад. Тогда просили направить бригаду ищеек для расследования дела, а заодно и рабочих инквизиторов вместе с Тойей. Он тогда помнится, отказался. Йокогама тогда буквально захлёбывалась в крови. По новостям это называли "серией нападений неизвестных линчевателей", но внутри системы всё звучало куда честнее — массовая резня. Подростки с причудами нападали на мелкие банды, наркоторговцев, сутенёров и подпольные группировки. Иногда жертв находили связанными. Иногда — замороженными насмерть или освежёванными. Иногда не находили почти ничего, кроме крови на стенах. А потом сообщения внезапно прекратились. Будто линчеватели просто исчезли. Тойя тогда даже не задумался, почему. Теперь же, глядя на тающий лёд возле трупов, он начинал подозревать, что история повторяется, теперь уже прямо у него под носом. — Эй, Наомаса. Что судмедэксперты по поводу тел сказали? — Предварительно... одному из убитых перед смертью сломали пальцы. Скорее всего, перед смертью его допрашивали. Все трое занимались наркоторговлей и заказными убийствами неплательщиков. Кто-то вот отомстил. Вот дерьмо. Подросток, способный хладнокровно пытать людей, это уже не "проблемный ребёнок". Это уже полноценная катастрофа, которую кто-то слишком долго игнорировал. Если об этом прознает начальство, то начнётся полный кабздец. Тойя раздражённо провёл рукой по мокрым волосам. — И ещё одно, Цукаучи. — М? — Подними старые дела из Йокогамы. Всё, что связано с теми подростками-линчевателями. Наомаса нахмурился. — Думаешь, эти случаи как-то связаны? — Совпадения говорят сами за себя. Поднимаясь с пола на ноги, Даби проклинал всё, что связанно с работой инквизитора. Почему его мозги в один момент щёлкнули, и сказали: "шуруй брат, эта работа созданная для тебя!". — Ладно, — тихо сказал сам себе Тойя. — Теперь это уже не просто убийство банкиров.

***

— Удивляюсь я твоей фортуне, Тодороки! Шото лежал на стареньком футоне в жилой, оприходованной заброшке. Рядом сидела Саго, обрабатывая и перевязывая его раны на изгибах локтей. — Ты явно родился под счастливыми звёздами, раз тебя ещё ни разу не поймали! Но это не даёт тебе право, так беспечно шлятся где попало, и подрезать кого попало! Саго была сиротой. И самой старшей в ихней компании. Она хорошо разбиралась в медицине, её отец при жизни работал врачом, был кандидатом наук. Дочь мечтала пойти по его стопам, потому часами, начиная с девятилетнего возраста, проводила над медицинскими работами, изучая всё, и прося отца разъяснять ей, что да как. Для всех их, Саго была как старшая сестра. Заботливая, ворчливая, постоянно читающая нотации. Часто выхаживала юных линчевателей, которые возвращались в заброшку полуживые. Причуда у неё была своеобразной: выделение и создание любых жидкостей из пальцев. От обычной воды, до ужаснейших ядов. Она постоянно изобретала всё новые и новые яды для Урараки, которая, из-за доброты душевной боялась убивать холодным оружием или причудой. И вот сейчас она обеззараживала раны гетерохрома, читая длинную лекцию про его слабоумие, неосторожность и чрезмерную уверенность в себе. Шото лежал молча, глядя в потолок. Тело неприятно ломило после драки. Костяшки всё ещё саднило, а в голове тяжело гудело от постоянного недосыпа. — Ты меня вообще слушаешь? — недовольно спросила Саго. — Угу. — Врёшь. — Девушка тяжело вздохнула. — Шото... ты становишься слишком заметным. Он медленно перевёл на неё взгляд. — А должен прятаться? — Да! Именно это я и пытаюсь тебе объяснить уже полчаса! Саго раздражённо всплеснула руками, едва не опрокинув бутылку спирта. — Ты оставляешь трупы посреди улиц, устраиваешь бойни и возвращаешься на место преступления! Ты вообще понимаешь, насколько это тупо?! — Понимаю я всё. Но эти...эти мрази заслужили понимаешь?! Я не могу иначе! — Я не спорю, — устало ответила девушка. — Но если тебя поймают, никого не будет волновать, что они сделали. Для полиции ты просто очередной псих с причудой. тебя запихнут в карцер, будут допрашивать, пытать...а потом казнят! Шото, я вся извожусь когда ты уходишь на очередную резню! Парень лишь отвернул голову, страдальчески вздохнув. Саго закатила глаза. Невыносимый ребёнок. Хотя ребёнком он перестал быть слишком давно. Наверное, ещё тогда, когда впервые вернулся в заброшку весь в крови и с ножом в руке. Ему было двенадцать. Он ничего не объяснил. Просто сел у стены и молчал до самого утра. Саго до сих пор помнила его взгляд в ту ночь. Пустой, как у человека, который уже видел что-то такое, после чего назад дороги нет. Скрипнула дверь. — О, наш герой вернулся! Очако ввалилась в комнату вместе с холодным воздухом и запахом дождя. Низкая, растрёпанная, в огромной куртке явно не по размеру, она держала в руках бумажный пакет. — Я принесла еду! Ну... относительно еду. — Если это снова лапша быстрого приготовления, я тебя отравлю, — пробормотала Саго. — Тогда тебе придётся сначала найти новый источник денег.— парировала Урарака Шатенка плюхнулась рядом с футоном Шото и заглянула ему в лицо. — Ого. Ты выглядишь ужасно. Сегодняшняя шумиха, твоих рук дело? Тот промолчал, отведя взгляд. — Значит, твоих. Кстати, — вдруг сказала девушка, вытаскивая палочки из пакета. — Я слышала кое-что интересное. Саго насторожилась. — Что именно? — Инквизиторы уже в деле. Начали поиски виновника. Шото медленно поднял взгляд. — Кто? — Пока точно не знаю. Но люди на улицах говорят, что Цукаучи привлёк кого-то серьёзного. Саго выругалась. — Прекрасно! Просто прекрасно! Доигрался ты, Тодороки! — Эй, спокойно, спокойно — Урарака нервно усмехнулась. — Может, это очередные слухи. — Ты...имя его знаешь? Очако качнула головой. — Настоящего никто не знает, а называют его Даби. При этих словах глаз Шото дёрнулся. Этого типа хотели послать по ихнему следу ещё в Йокогаме. Его боялись как огня, хотя он им и являлся. Причуда пламенного типа. Пламя превышает 2000 градусов по Цельсию. Прекрасный боец, ищейка и инквизитор. — Дело дрянь...если Кацуки узнает, что меня разыскивает Даби... Саго резко обернулась к нему. — Ты вообще понимаешь, что это значит?! Тодороки, это не очередной коп! Он не будет пытаться арестовать тебя "по-хорошему"!!! Прекрати свои бессмысленные представления, если не хочешь сгнить в карцере!— Саго встала, направляясь к лестнице — Господи, за что мне это всё... — Может мне..— начал было Шото. — Никаких "может"! Доигрался ты уже, линчеватель хренов. Поесть и спать! Если будешь сбегать на "праведные миссии" я порошу Каччана лично тебя подорвать понял?! Саго демонстративно хлопнула дверью удаляясь из комнаты. Очако успевшая разогреть еду, подвинула тарелку к Шото. — Ты что-то знаешь, об этом Даби? — Только то, что его хотели направить по нашему следу в Йокогаме. Тогда мы с Кацуки и Изуку наделали там шумихи. Но почему-то так и не направили. Ещё, он по слухам, сжигал людей заживо и допрашивал так, что после выжившие сами просили их добить. Урарака подвинулась ближе, пальцами убирая с глаз Шото. А потом, крепко обняла его. — Шото, постарайся быть аккуратнее.

***

Бессонные ночи, беготня, анализ улик, проверка камер наблюдения... Даби просто задолбался, всю неделю искать следы малолетних убийц. Никаких зацепок больше не было. На одной из камер видеонаблюдения запечалился размытый профиль линчевателя. Капюшон скрывал большую часть лица, видны были только пепельные волосы, с тёмно-алыми кончиками и чёрная повязка на глазу. С этой записью, он бегал по всем районам Токио, ища виновного. Но всё тщетно. Он уже готов был рвать на себе волосы, и выдёргивать скобы вместе с мясом из тела. Цукаучи жаловался на постоянную головную боль, а Айзава убивал и без того севшее из-за причуды зрение, постоянной проверкой камер. Наконец, Тога, надоумила его пойти в заброшенный район Санъя, маленькую империю линчевателей. И уже через несколько дней, нашлись первые зацепки. Быстро пробегавшие в улочках силуэты подростков. Догнать их Тойя не пытался, просто наблюдал. Он искал его. А остальные малолетние линчевали пускай пока погуляют. Тот день был непримечательным. Опять зарядил дождь, и Даби, припарковавшись возле маленького магазинчика, пошёл в очередную "экспедицию" по заброшенному району. Что его сподвигло зайти в тёмный проулок, он так и не понял. Может интуиция, которую за годы работы он привык слушать чаще, чем здравый смысл. А может просто сигареты закончились, и захотелось срезать путь до автомата с дешёвым кофе. Так или иначе, Тойя свернул в узкий переулок между полуразрушенными домами Санъя. Дождь лил стеной. Вода стекала по ржавым пожарным лестницам, по оборванным проводам, по горам мусора вдоль стен. Где-то наверху мигала вывеска борделя, освещая улицу грязно-красным светом. Тойя медленно выдохнул дым. Санъя ему не нравился. Маленькая империя линчевателей. И хуже всего — местные покрывали друг друга. Всегда. Даже бомжи здесь молчали лучше профессиональных преступников. Раздражало. Боятся ему было в принципе нечего. Пистолет, пара тяжёлых наручников, больше похожих на кандалы, и шприцы с подавителями, катализаторами и снотворным. Тойя уже собирался развернуться обратно, когда услышал звук. Глухой удар. Затем — короткий хрип. Мужской голос, сипевший : "Вот тебе, мразина малолетняя". Снова удар, как будто удал молотом по костям. Даби быстро рванул на звук. Выбежал в очередной переулок и замер. Возле стелы валялось тело мужчины в дорогом костюме. Лицо разбито в мясо, губы залиты кровью, а правая рука выглядела так, будто её несколько раз переехали молотком. Голова разбита чем-то тяжёлым. Он был мёртв. Рядом стоял подросток, держась рукой за окровавленное плечо. Тёмная толстовка промокла насквозь, ткань липла к телу, а по пальцам медленно стекала кровь, смешиваясь с дождевой водой. Капюшон почти полностью скрывал лицо, но Тойя сразу заметил главное — пепельные волосы с тёмно-красными концами и чёрную повязку на глазу. Парень тяжело дышал. У его ног валялась окровавленная металлическая труба. А ещё лёд. Тонкая изморозь медленно расползалась по асфальту от его кроссовок, цепляясь за лужи и мусорные пакеты. Даби усмехнулся. Попался таки. Линчеватель поднял голову. Серый глаз яростно смотрел на стоящего перед ним инквизитора. Смотрел с такой ненавистью, будто Тойя убил его собственную мать. — Ну надо же, — протянул Даби, медленно подходя ближе. — А я тебя уже задолбался искать. — Свали... Лёд из под кроссовка медленно расползался по периметру переулка. А потом рванул вверх почти мгновенно. Острые шипы выстрелили из земли прямо под ногами Даби. Инстинкты сработали быстрее мыслей. Синее пламя вспыхнуло вокруг руки с глухим рёвом, испаряя лёд ещё до удара. Жар ударил по переулку волной пара. Подросток резко отскочил к стене, рывком вынимая из кармана нож. Дышал теперь ещё тяжелее. В глазах мелькнул настоящий страх. Тойя моргнул. А потом тихо рассмеялся. — Ого, а ты у нас не простой. Парень резко бросился на него. Нож свистел в воздухе с необычайной скоростью. Помнится, такое на спаррингах вытворяла только Химико. Для раненого подростка — слишком. Линчеватель двигался рывками, почти не давая времени на реакцию. Нож блеснул возле горла Тойи, метя точно под челюсть. Даби резко перехватил чужое запястье. Лезвие прошло в нескольких сантиметрах от лица. — Не на того напал, мелкий. — усмехнулся штопанный, выбивая нож из чужой руки. Металл со звоном улетел в лужу. Но юноша даже не дёрнулся за ним. Вместо этого ударил локтем. Потом коленом. Кто-то хорошо его учил. Или жизнь учила слишком долго. Тойя перехватил очередной удар и впечатал подростка в стену. Мелкий зашипел от боли, дёрнув повреждённым плечом. Только вот даже после этого продолжал вырываться. Лёд трещал под ногами, кристалики расползались, норовя проткнуть инквизитору ноги. — Да угомонись ты! — рявкнул Тойя. И внезапно понял, что парень его вообще не слышит. Взгляд расфокусирован. Дыхание рваное. Адреналин и кровопотеря окончательно сорвали тормоза. Мелкий снова дёрнулся, пытаясь достать спрятанный второй нож. — Чёрт.. Тойя резко перехватил оба его запястья, заламывая руки за спину, и впечатывая в пол. Линчеватель тихо застонал от удара об землю. Быстрым, заученным движением, Тойя достал кандалы, защёлкивая их на худых запястьях. Подросток попытался вырваться, но тяжёлый ботинок надавил на спину, прижимая его к асфальту. — Пусти... — хрипло выдохнул он, дёрнувшись снова. Без толку. Тойя навалился сильнее, удерживая его одной рукой за сцепленные кандалами запястья. Неугомонный ребёнок. Его сейчас тело уже начинало сдавать. Кровь продолжала растекаться по толстовке, смешиваясь с дождевой водой и стекая в трещины асфальта. Рана была по всему видимому глубокой. — Да успокойся ты наконец! — раздражённо рявкнул Тойя. —Сам же себя калечишь, дьявол малолетний! Линчеватель резко дёрнул головой в сторону, пытаясь вывернуться. С тяжёлым вздохом, Даби выудил из кармана шприц, поднося его к шее подростка. — Нет... — хрипло выдавил парень, снова пытаясь вырваться.— Не надо... Глаз расширился от ужаса, на лице отразилась паника. Животный первобытный страх. Сердце бешено колотилось, отдавая вибрацией в лопатки. Скулы дёргались, как у загнанного зверя. Придержав парня за шею, Тойя ввёл инъекцию, откидывая шприц на асфальт. Быстродействующее снотворное помогло, ребёнок перестал вырываться, лишь дрожал всем телом, изо всех сил стараясь не смыкать потяжелевшие веки. — Не отдавайте... им...прошу.— хриплым шёпотом произнёс мальчишка, и замер. Глаза закрылись, дыхание выровнялось. Тойя медленно убрал ботинок с его спины, переворачивая линчевателя лицом к верху. Откинул капюшон с лица, дабы лучше его рассмотреть. Мальчишка был совсем юным. Острые черты лица, бледная кожа, мокрые пряди, порядком отросших пепельных волос липли ко лбу и щекам. Чёрная повязка закрывала глаз. Или он был выбит, или ещё что-то. Даби предпочёл об этом не думать. На коже виднелись мелкие шрамы, покрывающие всё лицо. Жаль мальчишку, но тут уж ничего не поделаешь. Не ему идти против системы и законов, потому, взваливая обмякшее тело на плечи, Тойя направляется к оставленной на обочине дороги машине. Местных почти не было, на улицах ему встречались только редкие пьяницы или наркоманы, орущие во всё горло песни и военные призывы. Где-то наверху хлопнуло окно. На втором этаже полуразвалившегося дома мелькнул силуэт проститутки с сигаретой в зубах. Вдалеке кто-то истерично смеялся, матерясь и проклиная всех и вся. На счастье инквизитора, он не увидел ни одного линчевателя, и то к лучшему. Они бы попытались отбить своего собрата и товарища по "работе". Дойдя до машины, Даби открыл заднюю дверь машины и осторожно сгрузил подростка на сиденье. Тот едва слышно зашипел сквозь сон, дёрнув повреждённым плечом. Машинально глянув на рану, Тойя недовольно качнул головой. Через ткань виднелось пятно крови, ярко выступавшее даже на чёрной мастерке. Если пацана сейчас просто кинуть в карцер без обработки — либо заражение схватит, либо от кровопотери свалится прямо на допросе. Обработать нечем, и инквизитору оставалось молится, чтобы за время пока они доедут до штаба, в рану не попало какой-нибудь дряни. Перед тем как тронутся, Тодороки достал очередной шприц, на этот раз уже с подавителем. Закатив рукав толстовки, ввёл дозу в вену. Её должно было хватить минимум на сутки, за это время они спокойно, без потасовки доедут до штаба ищеек.