С годовщиной, Поттер...

      Данная работа содержит контент 18+       Автор не пропагандирует нетрадиционные отношения. Всё написанное является вымыслом и носит сугубо развлекательный характер.       Категорически запрещается выкладывать работу в общий доступ или же переводить в бумажный формат.

***

— Я вас всех, тупых имбецилов, дементорам сейчас скормлю! Может, тогда вы наконец-то поймёте, что нехрен на казённых харчах жопу отжирать, чтобы потом через полчаса обычного бега изображать рыбу, выброшенную на берег!       Ну что сказать?       Главный Аврор магической Англии сегодня прямо с утра был не в духе. В конкретном таком «невдухе», от которого у всех его подчинённых поджилки тряслись и пятая точка судорожно поджималась. Потому что с момента, как Избранный Света, герой МагАнглии, убивец Того-кого-нельзя-называть, а для узкого круга близких людей просто Гарри Поттер, занял эту почетную, но крайне геморройную лично для него должность, в стране произошли крупные перемены.       Причём произошли они под непосредственным руководством самого Поттера, но об этом, опять же, знало лишь с десяток человек. И, что самое интересное, почти все они ни к министерству Магии, ни к прославившемуся в битве под Хогвартсом Ордену Феникса никакого отношения не имели.       Вообще-то, формально у власти стояли избранный британскими магами министр Шеклболт и пресловутые орденцы, но по факту заведовал в стране всем именно Поттер. Без его одобрения Кингсли не то что закон принять не мог, он чихнуть-то лишний раз без дозволения боялся, потому как опытным путём выяснил, что гневающийся Поттер — зло намного большее, чем убитый им Тёмный Лорд. И намного более злопамятное и непредсказуемое. Ну а министру слишком уж нравилось сидеть в своём шикарном кресле, пусть даже при этом и приходилось делать вид, что именно он здесь главный.       Вообще-то, Гарри Поттер был нормальным. И адекватным. Правда, только местами, да и то строго по крупным праздникам, но чего вы хотите от того, кто добровольно отправился на тот свет и после этого благополучно воскрес? Да и простые обыватели Героя безумно любили, потому как считали, что именно благодаря ему Лорд со своими Пожирателями прекратил творить беспредел, и в стране началась настоящая пора расцвета магии и науки. Поэтому Кингсли справедливо опасался, что стоит ему только наехать на Поттера, как в стране грянет бунт, и его прекрасная задница лишится даже номинального, но очень уж удобного и нежно любимого кресла.       Но всё это лирика. А реальность в это утро была намного жёстче.       Сегодня Герой (и т.д. по списку) проснулся совершенно один в холодной пустой кровати, что малость подпортило ему настроение, потому как вот уже десять лет он привык просыпаться с любимым телом под боком. А сегодня его обожаемый муж на кой-то непонятный хрен свалил из супружеской кровати, когда ещё даже петухи мирно дрыхли, оставив расстроенного отсутствием утреннего секса Поттера в полном раздрае.       Потому как его благоверный — человек крайне педантичный, и раньше часу дня свою драгоценную задницу от кровати никогда не отдирал, даже если происходил катаклизм мирового масштаба. И куда смылась его драгоценная ехидна — Поттер даже близко не втюхивал, потому что ни привета, ни записки сия сволочь оставить не соизволила. Это бесило. Так же, кстати, как и то, что эльфы умудрились забыть подать завтрак, и господину Главному Аврору пришлось валить на работу голодным и не траханным.       И это тоже крайне негативно сказалось на его и без того сволочном характере, который после смерти Лорда и собственной внеплановой смерти-воскрешения испортился нахрен напрочь. Настолько нахрен, что после того, как авроры разгребли основные последствия той битвы, на этот самый хрен были посланы все, включая бывших друзей, будущего министра, оставшихся в живых профессоров и девицу, которая с какого-то перепугу возомнила себя его невестой.       Рассекая уже с утра наводнившую Атриум толпу волшебников, аки Моисей море, и распыляя вокруг себя ауру жёсткого негатива, господин Главный Аврор ввалился в свой кабинет, на подходе к которому ему умудрились испортить настроение ещё сильнее.       Пресловутый Уизли (тот, который бывший лучший друг и бывший же парень действующей лучшей подруги) подпирал дверь его рабочей обители с видом, словно долг выбивать припёрся. Хотя если вспомнить, то долги свои, существовавшие и надуманные, Поттер закрыл аккурат в тот самый миг, когда безносый Лорд дал дуба. Так что суть претензий Избранный не только не понимал, а, говоря честно, даже и не слышал, что там с пеной у рта орал Рон Уизли — слишком занят был мыслями о том, куда свинтила из семейного гнездышка его любимая белокурая зараза.       Разбираться с бывшим другом желания не было ни малейшего, а вот желание стукнуть его чем потяжеле с каждой секундой становилось всё сильнее.       Воровато оглянувшись и не увидев в коридоре ни единой живой души (наученные горьким опытом авроры при приближении злобного начальства оперативно попрятались кто-куда от греха подальше), Гарри Поттер, не доставая палочки, от души шарахнул по вопящему рыжему мужику Обливиэйтом и с чистой совестью отправился разгребать кучу бумаг, которыми его каждый день заваливало буквально до потолка.       Сев в родное кресло, Поттер устало потёр глаза под стеклами новеньких очков брендовой модели и решил, что над странным поведением мужа он пока заморачиваться не будет: по-любому, придя домой после работы, он застанет своего любимого супруга в гостиной, читающего какой-нибудь очередной заумный трактат. Вот тогда-то они и поговорят.       Но если уж утро началось хреново, то по закону жанра хреновым будет и целый день, а под свой конец он обязательно выдаст какой-нибудь шедевральный пиздец!       После обеда к нему в кабинет ввалился взбешённый и взмыленный Лонгботтом, который, вопреки всем уговорам собственной бабушки, не пошёл работать после выпуска в Хогвартс и даже не открыл ферму по выращиванию всевозможной магической гадости, а, оттарабанив от звонка до звонка не только аврорские курсы, но и курсы подготовки магловских военных, стал работать инструктором по физической и боевой подготовке бойцов Аврората.       Кстати, Лонгботтом был третьим после Поттера человеком, которого не только уважали и боялись все вокруг, но и истово ненавидели за то, что с его занятий и новички, и матёрые авроры приползали в состоянии овощей. Но Невиллу было на это как-то искренне похер — он таки нашёл своё призвание. От прежнего худого, неуклюжего парня в нём осталась лишь привычка разговаривать с сидящей у него в кабинете в огромной кадке мемблитонией, которую он вырастил ещё на третьем курсе и перевёз к себе на работу.       Сейчас же эта гора мышц едва проходила в дверной проём, и Поттер каждый раз опасался, что рано или поздно друг либо в нём застрянет, либо вынесёт на своих плечах к Мордреду весь косяк.       — Гарри! Они охуели! — Поттер взмахом одной руки захлопнул за гостем дверь и одновременно пальцем другой поковырял в ухе — голос у Нева был под стать телосложению. — Я три месяца бился, гоняя их по полосе, а сегодня эти дебилы не могут пробежать пять миль с обвесом! Кого, блять, Кинг набрал в авроры?       — Ну, во-первых, отбор новобранцев в этом году вёл не Кингсли, а твой Забини, во-вторых, в отряд всё равно попадут лишь те, кто сдаст норматив, а в-третьих… — Поттер рявкнул так, что какой-то зелёный монстр, которого ему пару лет назад презентовал Невилл, от звуковой волны свернул листочки в трубочки и, кажется, даже собрался полностью закопаться под землю. — Не ори, блять, у меня под ухом!       Лонгботтом явно не впечатлился начальственным рыком — привык уже за столько лет совместной работы. Он буквально рухнул пятой точкой на поттеровский стол и, от души треснув по нему кулаком, буркнул:       — Гарри, сходи сегодня со мной на полигон! Старые косточки разомнёшь, молодёжи пример подашь… Может, они хоть, глядя на тебя, беременных улиток изображать перестанут…       Поттер задумался. А действительно, почему бы и нет? На работу у него сегодня явно не стоит, так что какой смысл в четырёх стенах просиживать зад об кресло, когда можно провести день с пользой: размяться, подышать свежим воздухом и вдоволь раздать пиздюлей всем, не желающим их получать?       Выбор был очевиден. Так что, не разводя демагогии, Поттер призвал к себе свою волшебную палочку, которая за ненадобностью вот уже кучу времени валялась на полке рядом с орденом Мерлина первой степени, собирая на себя вековую пыль, посмотрел на неё долгим отрешённым взглядом, зашвырнул обратно и, схватив довольного как слон Лонгботтома за плечо, аппарировал прямо с места на полигон, заставив дежуривших сегодня в министерстве авроров громко выматериться и полностью вырубить дурниной заоравший артефакт сигнализации.

***

      На полигоне было… шумно? Это если культурно говорить. На самом же деле кучка новобранцев в количестве двадцати рыл производила децибелы такой частоты, что Поттер скривился, а потом, вдохнув поглубже, гаркнул:       — А ну заткнулись нахер, пока я на вас Силенцио не наложил!       Главному Аврору даже Соннорус не понадобился — тишина наступила мгновенно. Стоявший за спиной Поттера Лонгботтом довольно потирал свои пудовые кулачищи и ехидно улыбался новобранцам, охреневшим от прихода высокого начальства.       — Так, мальчики-зайчики! Сегодня бежим кросс с полным обвесом, плюс полоса препятствий! Каждый, кто проебётся и не доползёт до финиша — будет дополнительно заниматься лично со мной в течение недели. Все всё поняли?       Ответом Главному Аврору стала гробовая тишина и испуганные круглые глаза мальчишек, которые отчего-то возомнили себя достойными высокой чести стать аврорами.       Вообще, с приходом Гарри Поттера на сию муторную должность, в Аврорате произошли такие глобальные перемены, что больше половины тех, кто раньше там служил, просто уволились — ну не смогли они сдать поттеровский тест на профпригодность! Не смогли!       Поэтому и набирают теперь в ряды служителей правопорядка лишь тех, кто сдаёт не только теорию и магическую практику, но и физическую подготовку, которая, благодаря Лонгботтому, больше была похожа на вариант изощрённой пытки, чем на обычный вступительный экзамен.       — Сегодня я пройду полосу с вами. Каждый, кто сможет не отстать от меня больше чем на десять секунд, получит на основном экзамене один дополнительный балл, — от такого заманчивого предложения у пацанов фонарями загорелись глаза, а Поттер лишь ехидно ухмыльнулся про себя: несмотря на сидячую работу, форму он не потерял, и был стопроцентно уверен, что обгонит эту зелень без особых усилий. — Чего вылупились? На исходную! У вас тридцать секунд форы.       Двадцать человек с крайне нездоровым энтузиазмом ломанулись к флажками старта и, выстроившись в ровную шеренгу, стали ждать сигнала. И он не заставил себя ждать: громогласное «Пошли!» от Невилла шибануло по ушам и заставило этих ленивых придурков скосплеить бешеных зайцев — ломанулись вперёд они с такой скоростью, что аж пыль столбом в небо взметнулась.       Поттер же неспеша снял с себя свою идеально выглаженную мантию, оставаясь в широких тактических брюках с множеством кармашков и в обтягивающей его идеально прокаченный торс белой водолазке. Кинув мантию на плечо Лонгботтома, он поправил на носу очки и побежал вперёд.       По мере продвижения к финишу, голову всё больше и больше занимала мысль о том, что же такого могло случиться у его благоверного, что тот так рано умотал из дома. Вариантов было море, но почему-то ни один из них Поттеру не нравился — слишком спонтанно всё произошло, а муж его, вообще-то, человек размеренный и ответственный, потому как знает, что Гарри Поттер жуткий параноик во всём, что касалось его обожаемого супруга.       Голова отключилась от происходящего полностью, отдав тело на волю инстинктам, которые за двенадцать лет после легендарной битвы стали настолько сильны, что частенько действовали поперёд мозгов. Что, кстати, не один десяток раз спасало его в рейдах по отлову сбежавших с поля боя приспешников Лорда.       Миллион и одна идея, отчего супруг кинул его не только с утренним сексом, но и не оставил о себе ни единой весточки за почти половину прошедшего дня, злющими пчёлами роилась в голове, складываясь в причудливые безумные цепочки и заставляя скрипеть зубами от бессильной злобы. Нет, не на мужа — злиться на это блондинистое чудо, которое лишь после длительной осады своей тушки всё же сдалось и согласилось стать его супругом, Поттер не мог совершенно — слишком сильно любил. Можно даже смело сказать, что боготворил, но об этом никто кроме мужа никогда не узнает: для всех господин Главный Аврор был кремень-мужик, который не боялся ни Мордреда, ни Мерлина, и которому сам Тёмный лорд оказался на один зуб.       Пока ноги набирали привычный комфортный темп бега, чтобы пройти пятикилометровую трассу по пересечённой местности, щедро сдобренную магическими ловушками, Поттер вспоминал, как он больше года с ослиным упорством искал того, кого, несмотря на все показания Героя войны, Везингамот признал виновным в убийстве Альбуса Дамблдора и заочно приговорил его к поцелую дементора.       Никакие доводы, что именно Снейп выиграл для них эту чёртову войну, эти узколобые стариканы не желали принимать — для них он так и остался убийцей великого светлого волшебника (чтоб его черти на том свете по кругу выебли!). И именно это стало той самой последней капелькой в чаше поттеровского терпения, которая и подтолкнула его к тихому, но тотальному перевороту.       Он смог добиться освобождения всех Малфоев. Правда, для этого пришлось немного приврать и привлечь к делу Гермиону и Невилла, которые после недолгих объяснений что к чему только согласно кивнули головами и стали помогать. Лишь где-то год спустя Поттер понял, что у его хитрожопой подруги были для этих действий свои мотивы, которые она успешно и претворила в жизнь, став леди Малфой и заполучив в свои маленькие, но чертовски цепкие лапки просто обожающего её Драко.       Ну а после того, как ещё через год Гермиона родила Люциусу сразу аж двух внуков, сиятельный лорд (после того, как прорыдался на поттеровской груди и протрезвел), безоговорочно принял маглорождённую девчонку в лоно семьи.       За полгода Поттер при поддержке Малфоев и, как ни странно, Блейза Забини, где тихой сапой, где добытыми через седьмых лиц компроматами, сместил с постов всех, кто мешал Избранному вернуть Снейпу доброе имя и выдать ему (к сожалению, посмертно) все положенные награды и звания. Так бывший профессор зельеварения стал в МагАнглии вторым после Поттера всенародным любимчиком.       Но Гарри упорно не верил в его смерть. Ведь на месте сгоревшей Визжащей хижины не нашли не только тела, но даже мало-мальских признаков того, что тот погиб. В этом, кстати, неоценимую услугу оказала Гермиона, для которой магловский мир и все его заморочки были предельно понятными и знакомыми. Нанятые за огромные деньги, а после отобливиэйченные криминалисты хором подтвердили, что трупа на месте пожара стопроцентно не было.       Год Поттер искал его. Год разрывался между должностью Главного Аврора и поисками своей ехидной потеряшки. Сначала он облазил все самые укромные уголки Англии, потом перебрался в близлежащие страны, где и нашёл… Кого-то, кто очень сильно поведением и манерами был похож на того, кто за это время умудрился стать самым настоящим наваждением. Но на этом сходство заканчивалось.       Тот, кто представился ему как Себастьян О’Коннер, внешне походил на Снейпа лишь цветом глаз. Но именно они и натолкнули Поттера на мысль, что, спасаясь от преследования и неминуемой казни, Северус Снейп просто напросто прибег к помощи магловских пластических хирургов, которые и перекроили его до полной неузнаваемости, чтобы ни одна магическая проверка не смогла ничего доказать. Ведь Поттер достоверно знал, что у Снейпа была стопроцентная резистентность к Веритасеруму, так что даже его применение теперь уже ничего не даст.       Даже волосы у бывшего Снейпа теперь были не чёрными, а прозрачно-белыми. Седыми, как потом выяснил Поттер. Для Снейпа собственная почти что смерть тоже не прошла даром.       Но чем больше Поттер общался с этим человеком, тем больше понимал, что он попал. Попал в сети мрачного очарования своего бывшего профессора, который упорно не говорил правды о себе. Зато вёл себя с ним не как строгий учитель, а как человек, которому действительно интересно общаться с героем Британии. Он слушал, слышал и запоминал всё, что говорил ему Поттер. И даже давал советы, как лучше произвести ту или иную кадровую перестановку в министерстве, чтобы простой народ ничего не заподозрил.       Мало-помалу они сблизились настолько, что Поттер всё-таки решился ему признаться в собственных чувствах.       Тот день он помнит как сейчас.       Помнит то ощущение предвкушения и панический страх от возможного отказа… Помнит, как у него тряслись руки, когда он признался, что влюбился…       Но Северус, точнее теперь уже Себастьян, тогда сильно удивил его…       Выслушав немного заикавшегося от внутренней паники Главного Аврора, он тепло улыбнулся, а потом просто поцеловал его. Вот так вот взял и прямо в ресторане, куда Поттер его пригласил на ужин, перегнувшись через столик, на глазах у изумленных людей в самом прямом смысле засосал охреневшего от такого парня…       Та ночь закончилась бурно, а следующее утро началось для сонного, разомлевшего Поттера с кофе в постель и очередного секс-марафона.       Когда двое суток спустя накал страсти всё же спал, и они смогли нормально поговорить, Поттер сделал ему предложение. Нет, ну а хер ли тянуть, если он без этой ядовитой заразы жить не может?       Но Северус-Себатьян ответил лишь кривой ухмылкой и сказал, что замуж идти в ближайшее время как-то не планировал.       Поттер конечно огорчился, но не так, чтобы сильно — он же упрямый… Он Волан-де-Морта пережил, неужели не сможет уломать на брак и этого упёртого мужика?       И тогда началась осада крепости под именем Себастьян О’Коннер.       Год Поттер заваливал его подарками, водил на свидания и устраивал сюрпризы… Себ принимал их благосклонно, но от брака всё равно отказывался. А Поттер, который уже потихоньку начинал сходить с ума от того, что у него заканчивались идеи, привлёк к делу тяжелую артиллерию в лице четырёх Малфоев… Но продвигалось всё один хрен туго.       Но ситуация поменялась кардинально, стоило лишь как-то вечером Поттеру в сердцах обронить одну единственную фразу…

Десять лет назад

      ** — Я не понимаю, чего твоему Себастьяну ещё от жизни надо? — Драко сидел в кресле, лениво потягивая из фамильного хрусталя вино и обнимая при этом задумчивую жену. — Ты же богатый, известный, красивый… Ты у нас теперь аж дважды лорд… Чего ему не хватает? Чего он хвостом крутит, как последняя девственница?       Вопрос был не в бровь, а в глаз, как говорится. Любой другой на месте Себастьяна уже давно со счастливыми писками летел бы к алтарю… Любой, но не Снейп.       Тяжело вздохнув и залпом прикончив огневиски двадцатилетней выдержки, которое Люциус пожертвовал из погребов своего мэнора, Поттер буркнул:       — Малфой, хоть ты не нуди… Он так-то всегда таким был. А то ты Снейпа с его пиздопротивным характером не знаешь…       — ЧТО?       Хоровой вопль всего Малфоевского семейства заставил Поттера подскочить на диване и схватиться за сердце — к такому эпичному эффекту от своих слов он как-то совершенно не было готов.       Драко с Нарциссой сидели с круглыми глазами, одинаково и совершенно не аристократично открыв в шоке рты, Гермиона, кажется, тоже была немного озадачена, но смотрела на друга так, словно говорила: «Я знала!», а вот Люциус…       Бедняга мало того, что словил нехилый шок, так ещё и виски глотнул в этот момент, которое предательски пошло не в то горло. И сейчас сиятельный лорд с выпученными глазами и малиновой рожей пытался вдохнуть хоть немного кислорода, но адское пойло намертво вцепилось в него изнутри, не давая сделать даже малюсенький вдох…       Так бы и скончался лорд одного из самых аристократических родов Англии позорной смертью от удушения дорогим алкоголем, если бы его невестка вовремя и от всей души не приложила бы его кулаком по спине. От силы удара Люциус резко накренился вперёд и со смаком припечатался своей холёной рожей прямо в стол. Раздался громкий хруст.       Поттер даже не понял сначала: это нос сиятельного не оценил встречи с антикварной столешницей, или же это стол не выдержал состыковки с сиятельной мордой лица…       Через секунду стало понятно, что оба опасения Героя оказались правдивы: у столика подломились две ножки, а нос Малфоя-старшего теперь смотрел строго на левый бок и раздувался прямо на глазах…       Но Гермиона же умница — два взмаха волшебной палочкой — и вот нос её свёкра занял своё предназначенное природой место, а лицо стало нормального цвета.       Отдышавшись и утерев выступившие слёзы, Малфой-старший прохрипел:       — Как?! Поттер… Северус, он же… Он…       — Типа умер? — Главный Аврор Британии хмыкнул, почесал затылок, а потом рассказал про то, как искал всё это время подтверждение смерти Снейпа, но так и не нашёл. И про то, как нашёл в богом забытой глуши маленького городка в Испании того, кто безумно походил и одновременно ничем не был похож на бывшего профессора, и про то, как понял, что влюбился и как сделал предложение…       В общем вывалил на ошалевшее от обилия новостей семейство всё, что знал и чувствовал. От этого ему, вроде даже, малость полегчало. Чего не скажешь про шокированных Малфоев.       Пару минут в гостиной мэнора висела гробовая тишина, а потом… Потом тишину разрушил монолог Люциуса. Крайне экспрессивный и некультурный монолог. Поттер даже рот приоткрыл от удивления — потому как определения «Лорд Малфой» и «маты» у него в голове как-то не вязались. Зато когда Люциус спустил пар и наконец-то улыбнулся, у Поттера от этой улыбочки мурашки по спине пробежали…       — Что ж, мой дорогой друг не изменился даже после своей мнимой смерти… Зато я точно знаю, что тебе теперь делать, Гарри! Слушай сюда…**

***

      Пока мозг вспоминал все эти приятные и не очень моменты десятилетней давности, тело на автопилоте и инстинктах продолжало двигаться вперёд, огибая и уклоняясь от всех милых «подарочков», которыми Лонгботтом щедро нашпиговал полосу препятствий. Последний рывок и прыжок через внезапно разверзшуюся прямо под ногами огромную яму с жидким навозом, и вот он уже стоит на финише рядом с довольно лыбящимся Невиллом, который с секундомером в руке отсчитывает время, за которое каждый из новобранцев доберётся до места назначения.       Оглянувшись назад, Поттер со вздохом констатировал, что друг был прав — этот набор был просто нечто: они ещё даже половину пути не осилили, так что ни о каких дополнительных баллах речи даже идти не могло. Накинув на плечи форменную мантию, Главный Аврор принял свою излюбленную позу: широко расставив ноги, с идеально прямой спиной он, скрестив на груди руки в излюбленном жесте мужа, смотрел на то, как грязные, мокрые и злые как миллион чертей пацаны один за другим попадают в магические ловушки и теряют драгоценные секунды времени.       — Это пиздец, Нев… Не думал, что всё реально настолько плохо… Думаешь, стоит ввести в Хогвартсе обязательную углубленную физподготовку? А то мы таким макаром без кадров останемся…       Лонгботтом согласно кивнул, но благоразумно промолчал: нововведениями в этой стране уже много лет лично занимался сам Поттер, и говорить ему что-то поперёк не было никакого смысла: если Избранный решил, значит так оно и будет. Переубедить упрямца мог лишь его супруг, но что-то Невиллу подсказывало, что тот такими вещами заниматься не станет.       — Гарри, у тебя всё в порядке? Выглядишь откровенно не очень, — Нев решил немного перевести тему разговора, опасаясь, что Герой сейчас не на шутку психанёт и придумает ещё пару-тройку десятков умных идей, которые потом с ослиным упорством претворит в жизнь.       — Да нормально всё, Нев. Не ссы, — Поттер с каким-то маниакальным взглядом следил за тем, как новички падают в грязь, пытаясь пройти шатающееся бревно с висящими над ним мешками с песком.       Глядя на зловещую рожу друга, полную предвкушения, Лонгботтом с чувством глубочайшего удовлетворения подумал, что какой же он всё-таки молодец, что не зассал тогда и помог Поттеру восстановить репутацию Снейпа. А то быть бы ему сейчас в такой же жопе как Рону Уизли, которого ни на одну работу брать не хотели, ссылаясь на его некомпетентность. Поттер так и не простил бывшему другу предательства в том лесу…       — Ты уверен? Или, может, нам стоит попиздеть об этом за бокальчиком огденского?       Поттер на секунду задумался, но потом всё же решил не гнать пока лошадей: по факту ничего экстраординарного не случилось. Ну подумаешь, свалил Себ куда-то с утра пораньше, так мало ли что у него могло случиться… Тем более мужу своему Поттер доверял безоговорочно.       Десять минут спустя, стравив пар матюками на подыхающих от усталости новобранцах, Главный Аврор оставил друга самого разбираться с этими ленивыми идиотами и аппарировал в свой кабинет. Как ни странно, сирена защитных заклинаний на его прибытие не сработала, но он не стал сегодня ещё сильнее доводить себя, пообещав завтра прямо с утра устроить тотальный пиздец дежурившим аврорам, которые её вырубили.       Кое-как досидев до конца рабочего дня, Поттер, запечатав кабинет на десяток всевозможных подленьких и не очень заклинаний, аппарировал домой, в надежде, что его любимая змеища уже вернулась. Но дома было тихо и пусто. И это не на шутку тревожило мнительного парня.       Ему вообще везде и всюду казалось, что с его драгоценным мужем может случиться что-то страшное. Наверное, так критично его мозг реагировал на это потому, что в своё время едва не принял за правду смерть Северуса.       Темпус показывал половину одиннадцатого ночи, когда дом оповестил своего хозяина, что его блудный супруг соизволил вернуться.       Но увидев, в каком состоянии тот пришёл, у Поттера намертво заклинило мозг и речевой аппарат.       Себ выглядел так… Так… Адекватных слов подобрать Поттер не мог, но на языке вертелось, что его любимый мужчина выглядел сейчас так, словно его весь день трахали…       Волосы, обычно всегда собранные в низкий хвост, были растрёпанными и влажными от пота. На щеках горел румянец, на лице застыла непривычная довольная и даже немного блаженная улыбка. Ноги и руки у него мелко подрагивали, словно от сильного напряжения… Но самое главное было то, с какой осторожностью Себастьян пристраивал свою ни разу не тронутую Поттером пятую точку на мягкий диван гостиной…       Ещё и фраза эта, чёртова, которую он равнодушно обронил вскользь:       — Привет, дорогой… Прости, но я сегодня полностью выебан морально и физически, так что не жди — спать я буду прямо тут…       И пока охреневший Поттер пытался переварить то, что он только что услышал, эта белобрысая сволочь, кряхтя и охая, перевернулась на бок и, уткнувшись носом в спинку дивана, преспокойно захрапела.       Нет, Гарри Поттер был адекватным. И верил своему мужу.       Правда, конкретно в данном случае эта вера немного пошатнулась, но, собрав в кулак всю силу воли, он молча ушёл спать в гордом одиночестве, твёрдо решив для себя встать завтра пораньше и вытрясти из супруга, какого же именно хрена происходит.