С годовщиной, Поттер...

      Утром разговора тоже не получилось: проснувшись аж за час до вопля будильника и спустившись в гостиную, Поттер обнаружил лишь пустой диван, который уже успел полностью остыть. Значит, Себ снова свалил ни свет ни заря…       Подавив в себе вспыхнувшее ярким костром желание убивать, Поттер вызвал Патронус. Надиктовав призрачному оленю сообщение о том, что им срочно надо поговорить, он отправил его на поиски адресата.       Когда полчаса спустя его рогатая зверюга вернулась обратно с непрочитанным сообщением, Поттер, невесело хмыкнув, подумал, что, кажется, теперь он и сам стал похож на своего защитника — видимо, и на его голове начали расти ветвистые оленьи рога…       Настроение стало совсем ни к чёрту, и в министерство Гарри Поттер пришёл в настолько жутком состоянии, что столкнувшийся с ним в коридоре Шеклболт, задушенно пискнув, благоразумно ретировался в первую попавшуюся открытую дверь, захлопнув её за собой так, что, казалось, даже стены вздрогнули.       А у Поттера сегодня всё валилось из рук. На работу не стояло совершенно, потому что голова была занята лишь мыслями о том, что же именно происходит с его мужем.       Факт измены не был доказан, и Поттеру нечего было тому предъявить, но все косвенные признаки чётко указывали на то, что у Себа кто-то появился на стороне. Это бесило до той самой степени, когда не в силах сдерживать душившее изнутри напряжение, Гарри Поттер аппарировал в дуэльный зал при министерстве.       Неизвестно вообще, на кой хрен он тут был нужен, но сегодня зал явно пригодился — Поттер метал в стену заклинания, разнося камень в пыль. Спарринговые манекены, которые кто-то сиротливо пристроил в углу, продержались под натиском мощи Главного Аврора ровно полторы минуты, а после рассыпались реальным прахом.       Мысленно сделав себе зарубку дать задание Тайному отделу на разработку новых моделей попрочнее, Поттер уебал во входную дверь Молотом Ведьм, чудом не задев зачем-то приперевшегося туда с утра пораньше Малфоя-младшего.       Драко, кстати, тоже был какой-то странно пришибленный, и на просвистевшее мимо уха убийственное заклинание лишь глухо хмыкнул и недовольно дёрнул носом. Поттер на секунду даже ошалел от такой выдержки, потому как обычно Дракусь любое направленное в него заклинание встречал со вскинутой наперевес палочкой и тонной азарта в глазах. Видимо, сегодня не только у Избранного день пошёл по пизде.       Малфой же, совершенно игнорируя тотальную разруху, царившую вокруг, задумчиво пнул носком своего дорогущего ботинка отвалившуюся от манекена голову и плюхнулся задом прямо на пол. Достав из кармана принесённую с собой бутыль коньяка, он вопросительно вскинул бровь, словно спрашивая, присоединится ли к нему Поттер, или же ему сегодня нажираться в одиночку.       Вообще-то Малфой алкоголь не сильно жаловал. Он с него становился малость дурной и его тянуло на приключения. Уж Поттер-то знает. Он однажды сам стал невольным участником малфоевской шизы, которую тот словил после возлияний на собственном мальчишнике.       Н-да, накуролесили они тогда знатно… Но три честно спижженных ими в тот вечер из британского зоопарка павлина и один крокодил до сих пор жили в поместье. Хотя если про павлинов и семейную любовь к ним Малфоев Поттер ещё мог понять, то вот на кой хрен Драко тогда сдался бронированный зубастый чемодан, он так до сих пор и не всосал. Но сия рептилия, вольготно расположившись в фамильном пруду, как-то внезапно пришлась по душе Нарциссе, которая очень быстро нашла с ней общий язык. Вообще, вид прогуливающейся вдоль пруда леди Малфой, рядом с которой с гордым видом ползла почти пятиметровая мегазубастая машина для убийства, вызывал у Поттера приступ дичайшего умиления вперемешку с нервной икотой…       Но сейчас Драко вместо привычного вина притащил с собой сорокоградусное пойло, что говорило о том, что наследник Малфой целенаправленно вознамерился ужраться в ноль.       Ну а у Поттера тоже не было ни малейшего настроения, поэтому вопрос о неприсоединении к попойке отпадал сам собой.       Пили в тишине. В воздухе всё ещё витала пыль от разрушенных Главным Аврором стен, но ни одного из них это не смущало. Лишь когда у Драко заалели от выпитого щеки, а в глазах наконец-то появилось осмысленное выражение, Поттер рискнул поинтересоваться:       — За что пьём?       — За детей, — Малфой отсалютовал воздуху бокалом и тяжко вздохнул. — Крёстным будешь?       — Так я вроде как уже, — Гарри непонимающе пожал плечами: вот уже почти восемь лет они с Себом были крёстными двум Малфоевским обалдуям Скорпиусу и Северусу. — Ты там во времени потерялся, что ли?       — Гермиона беременна, — сказано это было с такой обречённой интонацией, что у Поттера невольно закралась мысль, а рад ли вообще этому факту друг.       Но потом память услужливо подкинула пару сотен моментов, как именно проходила первая беременность подруги, и он резко покрылся ледяным потом. Англии снова грозил локальный армагедец…       Потому что, если Волан-де-Морт и был злом, то хотя бы понятно было, какими мотивами тот руководствовался. Беременная же Гермиона была страшнее Тёмного Лорда раз так в пять, потому что её непредсказуемость в течение девяти месяцев не просто зашкаливала, она уносилась куда-то в космические просторы. Подруга действовала с размахом, методично, но всегда спонтанно, поэтому предотвратить очередной заскок беременной девушки никто из них так ни разу и не смог.       Но самое страшное было в том, что если ей не давали довести задуманное до конца — она выдавала магический выброс такой силы, что маглы своими приборами фиксировали точечные высокобальные землемлятрясения, которых на Британских островах отродясь не было с самого их сотворения.       — А что говорит по этому поводу Герми? — Поттеру реально необходимо было знать, к чему готовить страну. Ведь сама Гермиона, когда после родов пришла в адекватное состояние, очень сильно сожалела о том, что творила.       Особенно сильно она сожалела о том, что заставила свёкра выпить своё экспериментальное зелье по целенаправленной смене цвета волос. Нет, волосы у того цвет не сменили — тут подруга что-то явно напутала в расчётах, но они конкретно так обиделись и покинули голову Люциуса, куда не желали возвращаться больше года, несмотря на все зелья роста волос.       Попросту говоря, сиятельный Лорд год ходил в магловском парике, сверкая по вечерам в мэноре идеально гладкой блестящей лысиной. Даже Себ не смог ускорить процесс роста, хотя кто вообще кроме него мог это сделать?       — А она пока не в курсе, — после этих слов Поттер малость подзавис, а потом уже немного замутнённый алкоголем мозг всё же допетрил: родовой гобелен. — Папá сегодня утром спускался в алтарный зал и там на гобелене увидел на нашей с Герми ветке ещё два отростка…       Пиздец.       Сейчас Поттер как никогда был счастлив от того, что в однополых семьях дети естественным путём не появлялись. Иначе с их бешеной половой жизнью у четы Поттер-О’Коннер их точно было бы уже с десяток.       — Папá с маман уже упаковали чемоданы — решили на годик отправиться в кругосветное путешествие в честь годовщины свадьбы, — Драко горько вздохнул. — Суки, свалили, а меня с собой не взяли…       Поттер на такое заявление не выдержал и громко заржал, за что незамедлительно получил под задницу фирменным Малфоевским Жалящим. Было больно, но сдачи давать не стал: хорьку и так предстоит весёлый год. Как и всем в бедной старушке Англии…       Хотя надо будет попросить Себа, чтобы он наварил для друга побольше успокоительного, глядишь, хорьку и жить полегче будет…       При воспоминании о муже, который сейчас шлялся неизвестно где и неизвестно с кем, у Поттера свело скулы и он смачно лязгнул зубами. На удивлённый взгляд Драко он лишь громко выдохнул, от души выматерился, но всё-таки решился поделиться наболевшим. Выпитый алкоголь, гулявший в крови, очень настойчиво советовал ему это сделать.       — Себ мне изменяет…       Кажется, так сильно Драко не удивлялся даже тогда, когда узнал, что Снейп жив.       Прокашлявшись и подобрав отпавшую челюсть, Малфой ошарашенно выдохнул:       — Поттер, ты совсем ебанулся?! Себ тебе никогда не изменял и не сделает этого! Он же любит тебя до безумия…       — Ага… Только это не мешает ему приходить домой в таком затраханном виде, что мне убить кого-нибудь хочется…       — Не, не верю! — Малфой так яростно жестикулировал, что коньяк из стакана выплеснулся ему на мантию, оставляя здоровенное мокрое пятно на груди. Но тот этого, кажется, даже и не заметил, и с очередным взмахом руки с зажатым в ней стаканом окатил и злящегося на весь мир Избранного. — Кто угодно, Поттер, только не он! Я же его с детства знаю! Он же преданный, как собака!       — Я сам видел! Сам, сука, своими глазами! Он даже не постеснялся в открытую заявить мне, что его там кто-то выеб до такой степени, что он встать не может! — Гарри Поттер проорал это с такой дури, что от силы его гнева в воздух взметнулась огромная туча пыли, покрывая двух начинающих алкоголиков ровным толстым слоем.       Но вот Малфой от таких воплей, кажется, наоборот немного протрезвел и, ехидно прищурившись, в своей старой школьной манере протянул:       — По-о-оттер… Так ты этого даже и не видел, оказывается… Бедненький ревнивенький Главный Аврор… Надумал себе трагедию… — и вдруг, резко сменив манерный тон на командный рявк, которым он обычно своих шилозадых близнецов строил, гаркнул. — Ты, придурок лупоглазый! Очки смени! У тебя же только твои домыслы есть, и ни одного доказательства! Какого хрена ты обвиняешь человека в измене, если ни Мордреда ничего точно не знаешь?!       — Да я отдам тебе свою должность, если окажется, что ты прав! Мерлин свидетель, я не переживу, если Себ меня бросит…       В глазах Драко резко загорелась та самая безуминка, которую так боялся там увидеть Герой Британии. Но, похоже, Дракусь дошёл до той самой кондиции, когда ему сам Мерлин не авторитет, а жопа требует острых ощущений. Разлив остатки коньяка по бокалам, он хитро сощурился и почти промурлыкал:       — Спорим, что всё, что ты там себе надумал, лишь бред твоего ревнивого воображения? Или слабо?       Поттер на слабо ещё ни разу в жизни не вёлся, но тут был немного другой ситуЭйшен: ему самому больше всего на свете хотелось, чтобы Драко оказался прав и всё, что он видел, оказалось лишь его больной фантазией. Поэтому, вопреки всем своим принципам, Гарри Поттер согласился. Ну и, конечно, не последнюю роль в его согласии сыграл коллекционный Малфоевским коньяк.       — Не слабо, и ты это прекрасно знаешь.       — Тогда спорим, что если я прав, и Себ пал жертвой твоей ревности, то ты станешь крёстным моим новым близнецами! — бедолагу Избранного аж передёрнуло от такого сомнительного удовольствия, но он же кремень-мужик, и даже если проиграет (на что он очень, очень-очень сильно надеялся!) то там, где двое Малфоевских шиложопых отпрыска, там и четверо не помеха…       — А если проспоришь ты, тогда будешь один сидеть со всеми своими детьми месяц, а Герми уедет отдыхать туда, куда захочет! — Драко на такой запрос лишь недоумённо хмыкнул: а то он собственную любимую супругу на курорты не отпускает… Другое дело, что она сама туда не едет… Но с точки зрения самого Малфоя выбор желания Поттер сделал очень странный.       — По рукам, — спор был разбит, и к вящей радости Драко тут же подтверждён Магией. Теперь, как бы господин Главный Аврор ни отнекивался, Магия не даст ему соскочить. Ну а там, где будет Поттер, автоматически будет и Снейп, ну или О’Коннер (Драко так и не привык называть старого друга отца новым именем). А Снейп — это для его детей очень хорошо. Это стабильность, знания и дисциплина у действующих и будущих малфоевских отпрысков.       Хотя и от Поттера тоже была польза: ему всегда можно было сплавить на недельку детей, если уж они сильно достанут всех в мэноре своими выкрутасами.       Драко ни на секунду не усомнился в том, что он прав, и что его точка зрения на происходящее может быть ошибочной. Он знал Себа слишком хорошо и прекрасно видел, КАК тот смотрит на своего мужа. А ведь десять лет прошло с момента их брака, а они всё так же глядят друг на друга глазами, полными сердечек.       От такой картины перед глазами у Драко во рту резко стало сладко, а задница, по ощущениям, самопроизвольно начала слипаться.       Но шило в Малфоевском заду было неистребимо, поэтому он, схватив немного ошалевшего от такой прыти Поттера за руку, потащил его на выход.       — Мы куда? — вопрос риторический, но волновал он Поттера сейчас очень сильно. С Малфоя сталось бы затащить его в какой-нибудь магловский клуб, или же даже в Запретный лес…       — Капюшон накинь! Мы проследим за твоим благоверным! И ты, придурок, поймёшь, что зря наговаривал на собственного мужа!

***

      Откуда Малфой достал вторую бутылку коньяка, Поттер, как потом ни силился, так и не смог вспомнить. Но как факт: пока они выбирались из жопы, пардон, из подземелий министерства, они её прикончили. Всю. Целиком.       Ну а так как с психу Герой Британии был неемши уже вторые сутки (на фоне дурных мыслей ему просто кусок в горло не лез!), то развезло его знатно. Даже круче чем Малфоя, которого, к слову, мотало по прямому коридору так, что моряки в шторм обзавидовались бы такой устойчивости человеческого тела.       Ну а так как в дуэльном зале их обоих от души припорошило пылью, то потом люди долго ещё по углам шептались, что по коридорам министерства среди бела дня шарахались два дементора. Только какие-то странные, словно выцветшие. Шарахались от стенки к стенке и что-то тихо шипели друг другу на непонятном языке…       Но несмотря на состояние нестояния, мастерства Главного Аврора (его, в отличие от координации, он пропить ещё не успел!) вполне хватило, чтобы определить местонахождение родного-любимого супруга. Ну и аппарировать туда с прицепом в виде тихо мычавшего себе под нос песни Малфоя.       То ли всё-таки мастерство подвело Героя всея Британии, то ли алкоголь сбил аппарационный прицел, но приземлились они не абы куда, а аккурат в мусорный бак. Полный, вонючий, как мантия Волан-де-Морта, самый настоящий магловский мусорный бак.       Непередаваемыми выражениями (вот как ни силился Поттер, но из бурчания Драко так нихрена ничего толком и не понял) Малфой покрыл косоглазого Героя пятиэтажными матом, кряхтя, охая и брезгливо морща нос от витающих в воздухе подворотни ароматов, с гордым видом щелчком пальцев смахнул прилипшую к плечу кожуру мандарина и выдал:       — За такую поездку ты обязан будешь стать крёстным ещё как минимум четырём моим детям!       Вообще-то, Поттер не верующий: для него что Мордред, что Мерлин, но тут от такого заявления он едва не перекрестился, и остатками здравого сознания подумал: «А почему было просто не поговорить с Себом и тихо-спокойно всё выяснить?!»       Но разошедшегося Малфоя смогла бы остановить лишь Гермиона, путём отвешивания лечебных отрезвляющих пиздюлей, но она, к сожалению, была ни сном ни духом о том, в какой именно помойке сейчас торчал её драгоценный муженёк. Поттер задумался о силе волшебных люлей настолько крепко, что прилетевшее в него Эванеско поймать попросту не успел: пьяный Драко был хуже внезапного поноса — добежать может быть и добежишь, но штаны снять точно не успеешь. Да и выпитый наследником Малфой коньяк не способствовал качественному творению волшебства.       Поэтому после очищающего заклинания Гарри Джеймс Поттер, дважды лорд, Главный Аврор и негласный правитель МагБритании теперь походил на бомжа в недельном запое. Да и пахло от него соответствующе.       Но Драко, казалось, этого не замечал, хотя и сам выглядел не лучше. Схватив ошалевшего друга за руку, он с грацией носорога потащил его вон из вонючего переулка, попутно умудрившись вляпаться ботинком в крайне подозрительную лужу и отдавить хвост зазевавшемуся бездомному коту.       Народу на улице было не так чтобы слишком много (всё-таки у маглов был разгар обычного рабочего дня), но все они смотрели на двух странных бомжей с брезгливой опаской и старались их обходить подальше.       А на противоположной стороне улицы стояло крайне непримечательное здание, на котором висела очень занимательная вывеска в виде худой длинноволосой девицы, на которой из одежды присутствовали лишь символические трусики-стринги. Но у Малфоя при виде неё почему-то на роже нарисовалась блаженная улыбка до ушей и он, мечтательно закатив к небу глаза, промычал:       — М-м-м… «Голубая орхидея»… Как давно я тут не был…       Поттер и так был немного в шоке (ладно, не немного, но он же Главный Аврор, так что привычка держать рожу кирпичом за десять лет работы намертво въелась в мышцы лица), но после таких странных слов он загрузился ещё глубже. Не то чтобы его сильно интересовало, какого хрена наследник одного из самых знатных магических родов шляется по магловским злачным местам, но вот то, что это был не просто клуб для вечернего расслабления, а самый натуральный стриптиз бар — это даже залитые алкоголем поттеровские мозги сообразили.       — Дракусь, а какого хера ты тут вообще делал? Здесь же бабы голые танцуют… Гермиона вообще в курсе, где ты вечерами пропадаешь? — Поттер попытался укоризненно вскинуть бровь в лучших привычках мужа, но, видимо, получилось никак, потому что Малфой лишь мечтательно вздохнул и на полном серьёзе выдал:       — Так мы вместе с ней тут и были… Ну, в целях разнообразия семейной жизни…       Откровенно говоря, Поттер настолько подзаебался сегодня удивляться Малфоевским откровениями, что лишь согласно кивнул в ответ: ну раз подруга в курсе и тоже принимала во всём этом участие, то ему как-то и без разницы. Взрослые же люди — сами разберутся.       Но уже секунду спустя все мысли из головы словно ураганом выдуло, оставив одну единственную: «А какого, собственно, хуя вообще происходит?»       Из приоткрывшихся дверей клуба вышли двое обнимающихся мужиков. Точнее говоря, один обнимал за плечи другого, а второй лишь ехидно ухмылялся и шёл как-то странно. Враскоряку… Аккуратно так придерживая поясницу рукой…       — Северус… — у Поттера прямо в одно мгновение вся их совместная счастливая жизнь перед глазами промелькнула. Хотя, видимо, не такая уж она была и счастливая, раз его супруг нашёл себе любовника-магла.       — Где? — Малфой удивлённо заозирался по сторонам, но, поймав в фокус пьяных глаз знакомую белобрысую макушку, вдруг озадаченно выдохнул. — А чего это его какие-то странные мужики обнимают?       Нет, мужик, к счастью, или к несчастью самого Поттера, был только один. Хотя он даже отсюда видел, с какой счастливой рожей тот смотрел на его, ЕГО, сука, Северуса!       От того, чтобы приложить оборзевшего вкрай наглеца Авадой, Поттера спас Драко, резко сграбастав его в объятья и громко зашипев прямо в пылающее огнём ненависти ухо:       — Притормози, истеричка! Это ещё ничего не доказывает! Мы вон с тобой тоже частенько обнимаемся, но ведь не трахаемся же при этом! Может, они тоже просто друзья?       — Тогда почему Себ так странно ходит? Словно его… — Поттер судорожно втянул носом воздух. — Драко, — получилось настолько жалобно, что Малфой аж замер в ступоре на пару секунд. — Драко, он же ведь никогда со мной снизу не был… А тут…       Ещё немного и господин Главный Аврор, человек, которого уважали и боялись даже далеко за пределами родной Англии, позорно бы разрыдался. Ну, потому что было настолько обидно и грустно, что малодушно хотелось всего этого никогда не видеть. Хотелось и дальше пребывать в иллюзиях, что всё у них с мужем хорошо…       — Поттер, не смей, блять, рыдать! Гермиона твоему благоверному башку открутит, если узнает, что ты из-за него плакал! А ей нельзя нервничать! Она беременная твоими почти что крестниками! — кажется, последний аргумент для самого Малфоя выглядел просто железобетонно.       Поттеру же было как-то искренне насрать. Он во все глаза смотрел, как его любимый супруг заливисто хохочет над чужой шуткой, а после совершенно привычным жестом хлопает того по заднице. Всё, это была последняя капля…       Ступефай от Малфоя прилетел совершенно неожиданно. Сбросить его дело двух секунд, но за это время Драко умудрился уронить друга на землю, залезть на него верхом и хорошенечко приложить его кулаком по лицу. Это, как ни странно, помогло. Желание убивать исчезло так же стремительно, как и появилось, и Главный Аврор обмяк под чужим весом мокрой тряпочкой, мысленно послав всех далеко и надолго.       Драко прав — устраивать разборки на глазах у десятков маглов — не самая хорошая идея — попахивает конфликтом с британскими спецслужбами, а у Поттера и без этого сейчас головной боли хватает.       — Отпустило? — Малфой, кажется, даже немного протрезвел от нервов. — Давно хотел так сделать… — ан нет. Показалось. — Поднимай жопу, и давай подберёмся поближе. Надо понять, о чём они говорят…       — Зря тебя Герми на магловские фильмы подсадила, — Поттер устало прикрыл глаза и проворчал. — Малфой, мы не в кино. И я не буду шпионить за собственным мужем!       — А чем тогда, интересно, ты сейчас занимаешься? — Драко непонимающе нахмурился, но шило в его заднице резко засвербило, генерируя очередную «гениальную» идею. — Слушай, Поттер, твой Себ же сильный волшебник?       — Ну, — кажется, Главный Аврор МагАнглии резко отупел, потому что совершенно не понимал, куда клонит друг.       — Значит, он нас под чарами маскировки быстро вычислит, — по лицу Малфоя пробежала резкая судорога, что в его нынешнем состоянии означало, что в белобрысой башке происходит усиленный мыслительный процесс. — Значит, для того, чтобы подобраться к нему поближе и послушать о чём он с этими мужиками говорит, нам с тобой надо стать маглами!       — Охренел? — Поттер даже лежать на тёплом асфальте передумал.       Резко приняв сидячее положение, он всё-таки успел поймать покачнувшегося на его коленях Драко, правда, для этого пришлось крепко накрепко прижать его к себе двумя руками, обхватив за талию. Мимолётом промелькнула мысль, что хорошо, что этого не видит Себ — точно что-то не то бы подумал.       Но Малфою было совершенно всё до лампочки — его захватила ИДЕЯ — в этом они со своей супругой были очень похожи. Краем уха Поттер слушал о том, что самый лучший способ подобраться ближе — это притвориться пьяными маглами, тем более они вроде как и так уже не сильно трезвые.       Глаза Главного Аврора намертво прикипели к мужу, всё так же мило общающемуся с бесячим длинноволосым типом. Но надо отдать должное вкусу бывшего Снейпа — на мордашку мужик был вполне себе ничего, но, объективно подумав, Герой пришёл к выводу, что он всё равно красивее. А у его мужа должно быть только всё самое лучшее! Значит, ему нужен он, Поттер, а не какой-то там неизвестный магл!       — …согласен? — вопрос Малфоя поставил Поттера в тупик, потому как ни хрена из его разглагольствований тот не слышал, но, зная обидчивую и злопамятную натуру этого хорька, он счёл за лучшее согласно кивнуть головой, внутренне молясь Мерлину, чтобы не получилось так, что он согласился на какой-то очередной безумный подвыверт малфоевской пьяной фантазии.       — Вот и прекрасно! Тогда натяни капюшон поглубже и походку сделай попьянее. И главное: молчи! Чтобы тебя твой муженёк по голосу не признал!       Поттер лишь снова согласно кивнул. Внутри всё сжималось от мысли, что зря вообще они всё это затеяли. Почему-то была стойкая уверенность, что то, что он сейчас услышит, ему совершенно не понравится…       Но делать нечего — Малфой уже вцепился в него голодным клещом, и теперь всё, что оставалось бедному-несчастному главе Аврората — это молча следовать за своим припизднутым другом и молиться всем известным и не очень богам, чтобы Себ их не узнал.       Для того, чтобы достоверно изобразить вусмерть пьяных мужиков, им даже сильно стараться не пришлось — обоих штормило так, что выписываемым их ногами кренделям позавидовал бы любой танцор мирового уровня, ну а если принять во внимание ещё и покоцанный внешний вид и запах, намертво въевшийся в одежду после посещения мусорного бака, то они бы точно дали фору всем местным бомжам.       Проползая мимо весело переговаривающейся парочки, Поттер смог уловить лишь несколько фраз, которые, вырванные из общего контекста, приняли для него совершено другой смысл.       — Себастьян, как поживает твоя поясница?       — Побаливает малость. Мог бы сегодня быть и понежнее — я как-то раньше таким не занимался никогда… — Гарри Поттер нервно сжал кулаки — перед его глазами промелькнули картинки с рейтингом 18+, которые ему не понравились до раздирающей желудок изжоги.       — Да ладно тебе, Себ! Тебе же всё понравилось! Да и для того, кто впервые загнулся в такую позу, ты справился просто прекрасно — у тебя явный талант! Глядишь, втянешься и ещё сам ко мне приходить будешь. На постоянной основе, — голос неизвестного мужика был по-блядски игривый, но всё, что мог сделать Поттер — это мысленно приложить этого придурка Круцио минут так на двадцать, а потом отправить его в Запретный лес в качестве корма для Хагридова Арагога и его отпрысков.       — Иди ты, Митчелл, знаешь куда? Это была разовая акция — стар я уже загибаться в такой крендель. У меня после твоих уроков болят даже те мышцы, которые априори болеть не могут, — голос Себа был не злой, а скорее усталый, но ехидные нотки, всегда так нежно любимые Поттером, из него никуда не делись.       Но самое обидное для него было то, что для своей «разовой акции» Снейп, сука, почему-то выбрал не собственного законного мужа, а какого-то левого магла. Да и судя по тому, что сегодня был уже второй раз, когда Себ имел крайне замученный, Поттер бы даже уточнил, что затраханный вид, эта мордредова «разовая акция» грозилась принять постоянную основу.       — Завтра придёшь?       — Знаешь же, что нет. Спасибо, конечно, тебе за практику, но завтра у меня тяжёлый день. Точнее вечер. Ну, ты понял…       Краем замутнёного сознания Поттер всё же смог уловить нотку грусти в голосе мужа. Чёрт знает с чем она была связана, но почему-то на душе вдруг стало безумно страшно. А ведь он, даже когда на бой с Волан-де-Мортом выходил, не боялся. А тут… Почему-то пьяный и паникующий мозг вдруг подкинул идею, что Себ собирается его бросить…       — Муж? — сказано было как-то утвердительно-вопросительно, а у Избранного чуть челюсть с психу не заклинило, настолько сильно он её сжал, внезапно понимая, что этом мужик изначально был в курсе, что у Себа существовал законный супруг… Но это ему не помешало…       — Угу. Хочу сделать ему сюрприз, — Поттер даже спиной почувствовал, как на лице Себа расплывается улыбка. Только вот в этот раз понять, ехидная она была или же нежная, он так и не смог.       — Тогда удачи тебе! Но если надумаешь вернуться — ты всегда знаешь, где меня найти…       Всё. Больше Поттер выдержать уже просто был не в состоянии.       Странно, но ни скитания по зимнему лесу, ни голод, ни холод, ни безносый Лорд и толпы охотившихся за ним много лет Пожирателей не смогли сломать Героя. Даже предательство друга и его родственников, которых глупый маленький Гарри Поттер начал считать своей семьёй, не смогли сделать того, что получилось у Снейпа.       Поттер был сломан. Полностью. Казалось, ещё немного, и он попросту взорвётся от всей той кучи эмоций, которая бушевала у него внутри. Останавливало лишь то, что в случае магического выброса под раздачу попадут и Себ с Драко. Этого Поттер допустить не мог, даже несмотря на собственное разбитое и плачущее сердце.       Резко придав себе ускорение, Поттер уволок несопротивляющегося Малфоя за ближайший угол и аппарировал. Куда он и сам не знал, но после того, как перед глазами прекратила мелькать карусель из малоприятных картинок, он с удивлением обнаружил, что сидит в гостиной Малфой-мэнора.       Напротив с хмурым видом в кресле сидела Гермиона, а у её ног расположился грязный пьяный Драко, эмоционально размахивающий руками и вещающий супруге, что именно они только что подслушали.       Сейчас, как никогда ранее, Поттер чувствовал себя одиноким. И лишним. Он уже собрался было аппарировать куда-нибудь в другое место, но его намертво пригвоздило к месту метко брошенное заклинание подруги. Скидывать его с себя не было ни сил, ни желания, и он просто устало закрыл глаза.       Под веками словно выжгли образ смеющегося Снейпа, который обнимал другого мужчину.       Было больно. Но малфоевской коньяк наконец-то сделал своё доброе дело, полностью выключая организм и отправляя его в царство Морфея, который, тварь, сегодня будет показывать ему лишь жёсткие драматичные сны.

***

      Сквозь сон Поттер почувствовал, что его куда-то несут. Ну и хрен с вами — несите дальше.       А Гарри Поттер — маленькая принцесса с разбитым сердцем. И его просто обязаны пожалеть и поносить на ручках…       Где-то вдалеке сознания раздался родной, знакомый до боли саркастичный хмык, а голос с небес, вещавший почему-то голосом его любимого мужа, пророкотал:       — Какой же ты идиот, Поттер… Но я тебя почему-то всё равно люблю…