С годовщиной, Поттер...

      Наступившее пробуждение напоминало Поттеру день сурка: Снейпа снова не было рядом.       Поморщившись от раздирающего голову похмелья, он с глухим стоном всё же отодрал себя от кровати. На работу сегодня было решено забить большой и толстый, тем более что в таком разобранном состоянии Поттер мог лишь разрушать, убивать и посылать по батюшке, но уж никак не следить за порядком в стране.       Но уже через пять минут, отправляя Лонгботтому Патронус, что тот сегодня остаётся за главного, Поттер передумал и, громко стеная о своей сволочной жизни, поплёлся на кухню. Где-то там в недрах сотни разномастных шкафчиков должно было лежать антипохмельное зелье.       В коридоре он бросил мимолётный взгляд на своё помятое отражение в зеркале и скривился от собственного жуткого вида. Немудрено, что Себ бросил его: он бы тоже бросил себя, увидев такую страшную опухшую рожу, заплывшие зенки-щёлочки и всклокоченные, словно по нему молнией шарахнуло, волосы.       Кое-как добравшись до кухни, Поттер с удивлением и внутренней дрожью заметил на столе чашку кофе, заботливо укрытую согревающими чарами. Рядом стоял маленький флакончик с антипохмельным.       Внутри всё резко сжалось от такого незамысловатого проявления заботы… А гудящую голову пронзила мысль: «А вдруг всё-таки не бросил? Вдруг Малфой прав, и всё это действительно просто плод его больной головы, ревнующей Снейпа к каждому встречному столбу?»       Но вот обнаружившаяся под фиалом с зельем записка вызвала у Поттера крайне двоякие чувства: с одной стороны это сильно походило на предстоящее свидание, которых за последние пару месяцев в связи с тотальной загруженностью Поттера на работе у них с Себом не было, с другой стороны это можно было рассматривать как намёк на то, что супруг решил всё ему рассказать о своих похождениях…       Голова просто отказывалась адекватно соображать. Даже выпитое залпом антипохмельное должный эффект возымело лишь минут пятнадцать спустя. Невольно промелькнула мысль: «А что же такого было намешано в Малфоевском коньяке, что даже знаменитое зелье Снейпа с ним справилось с трудом?»       «Жду тебя сегодня в «Голубой орхидее» в 21.00.       Не опаздывай!       Форма одежды на твой выбор.       С.»       Перечитав четыре короткие строки раз десять, Поттер устало откинулся на спинку стула и принялся анализировать то, что знал. Всё же эта привычка за годы службы въелась в него намертво, иногда чертовски мешая нормально жить.       Ну, во-первых, и, кстати, в единственных, у его мужа, кажется, кто-то появился. Да, информация не точная, но что, чёрт возьми, Поттер должен был думать, если сам, собственными глазами видел Себа обжимающимся с каким-то перекаченным мужиком у дверей стриптиз-клуба?! Тут даже после десяти лет брака у любого бы возникли сомнения, тем более у панически боявшегося потерять супруга Главного Аврора.       Взгляд сам собой переместился на висевшую над кухонным столом фотографию.       На ней он и Себ. Счастливые, довольные, они радостно демонстрируют в колдокамеру оттопыренные безымянные пальцы левых рук, на которых сияют новенькие, только что надетые обручальные кольца.       То, с какой любовью они при этом смотрят друг на друга, вызвало жёсткий прилив горечи во рту, а память почему-то услужливо подкинула воспоминание того вечера, когда Снейп, плюнув на все свои принципы и загоны, всё же согласился стать его мужем.

***

«Десять лет назад»

      Изначально предложенный Люциусом вариант завоевания Снейпа показался Поттеру самой наибредовейшей из всех возможных затеей. Ну где это видано, чтобы Главный Аврор, неофициальный правитель МагБритании танцевал стриптиз фактически в чём мать родила?! Ну не считать же прозрачную сетчатую рубашку и чёрные короткие латексные шортики, обтягивающие подкаченную поттеровскую задницу, за одежду?       Да и, откровенно говоря, было чертовски стрёмно на протяжении двух недель мотаться после службы в Лондон к магловскому хореографу для того, чтобы тот обучил Героя крутиться на шесте и красиво раздвигать ноги в поперечном шпагате.       Хотя, надо отдать Люциусу должное — друга своего тот знал прекрасно, и его бредовая идея сработала тогда просто на ура.       Такого ошарашенного и откровенно пожирающего взгляда у Северуса за весь год, который они встречались, Поттер не видел ни разу. Ему даже показалось, что Снейп завалит его прямо там на сцене… Хотя Гарри Поттер явно не был бы против: клуб он арендовал на всю ночь и кроме них двоих там больше не было никого.       Но Снейп, проявив недюжую выдержку, всё же смог дотерпеть до дома, правда, едва выйдя из аппарации в гостиной небольшого коттеджа, который Северус арендовал в Испании, Поттера буквально впечатали в стену. Ну а дальше… Дальше было чистейшее безумство.       Северус брал его так, словно лет десять не трахался. И уже через пару часов всё, на что был способен господин Главный Аврор — это лежать тряпочкой, бессвязно мычать и почти умирать от наслаждения в чужих руках.       Зато утром, когда Поттер всё же смог отскрести свою залюбленную тушку от кровати, его ожидал странно задумчивый Снейп, который смотрел на него совершенно нечитаемым взглядом. Бедный Герой тогда даже струхнул малость (вдруг он переборщил с соблазнением и теперь Снейп от него отвернётся?), но перед его носом вдруг возникла маленькая бархатная коробочка, открыв которую Поттер в полнейшем непонимании уставился на два тонких обручальных кольца.       В тот момент суровый убивец Волан-де-Мортов настолько расчувствовался, что позорно пустил слезу, но всё же сумел ответить «Да!» на вопрос выйдет ли Поттер за Снейпа замуж.       Кстати, Малфою-старшему после этого министерством Магии был официально присвоен орден Мерлина второй степени «За неоценимую помощь», правда, вот в тонкости этой помощи никто из министерских работников посвящён так и не был.

***

      Вынырнув из воспоминаний, Поттер горестно вздохнул: сейчас, как никогда в жизни, ему было страшно. А ещё почему-то не отпускало паскудное чувство, что он что-то упустил из вида… Что-то очень важное…       Но как ни напрягал Герой помятую во вчерашней пьянке память, но вспомнить ничего дельного так и не смог. Зато внутри окрепло чувство, что чем бы ни закончилась его сегодняшняя встреча с мужем, но он Себа всё равно никуда не отпустит. Ну хватило же у него терпения добиться снейповского согласия на брак, вот и сейчас его хватит на то, чтобы вернуть своего язвительного супруга обратно. Да и на крайний случай внезапный несчастный случай с никому не известным в магическом мире мужиком тоже никто не отменял.       Оскалившись в безумной улыбке так, что висевшее на кухне магическое зеркало нервно икнуло, Гарри Поттер отправился на работу. До вечера было слишком далеко, и ему просто жизненно необходимо было хоть чем-то заняться, чтобы с психу не заавадить десяток-другой людей, совершенно невиновных в пиздеце, происходящем в жизни всенародного любимца.       Хотя в министерстве Герой всё же отвёл душу, вдоволь прооравшись на подчинённых, которые, кстати, так и не удосужились включить обратно защитный контур.       Сбросив пар ровно настолько, чтобы перестали трястись руки, Поттер уселся за бумаги. Что ж, семейная жизнь — это семейная жизнь, но работу один хрен никто не отменял.

***

      Сегодня Гарри Поттер ушёл с работы домой строго в положенное время, чем несказанно удивил и обрадовал всех, кому вынужденно пришлось задержаться в министерстских застенках.       Дома он тут же залез под ледяной душ, пытаясь хоть так заморозить в своей голове скачущие бешеными зайцами невесёлые мысли. Энное время спустя, вылезая из ванной насквозь продрогший, с синими от холода губами и стучащими друг о друга зубами, Поттер понял, что от мыслей избавиться не получилось, а вот времени на сборы у него осталось не так уж и много для того, чтобы заморочиться с собственным внешним видом.       Поэтому теперь он стоял перед зеркалом в чём мать родила и лихорадочно пытался сообразить, что же ему надеть. После десяти минут бесплодных попыток сделать из себя секси-мачо, в голову его закралась подлая и совершенно безумная мыслишка позвать на помощь Малфоя. Того, который младший, потому что за десять лет тесного знакомства с Малфоем-старшим Поттер хорошо усвоил одну простую истину — сиятельный никогда ничего не делал за просто так. В отличие от своего сына.       С Драко Поттер, как ни странно, тогда, десять лет назад, очень быстро нашёл общий язык — особенно после того, как этот Хорёк признался, что задирал Избранного в школе лишь потому, что крепко обиделся, что в поезде Поттер отказался от его дружбы. Да и Гермиона к их сближению тогда тоже приложила свою маленькую, но увесистую лапку, заявив, что если они сейчас же не помирятся, она плюнет на них обоих и примет предложение Крама о женитьбе, благо оно всё ещё было в силе.       Но, здраво рассудив, что его и без того слишком нЭрвЭнная нервная система сегодня точно не вывезет постоянной болтовни блондинчика, Поттер с горьким вздохом отмёл этот вариант. Он просто надел изумрудную шёлковую рубашку, подаренную Северусом на прошедший день рождения, и, втиснувшись в супер-пупер-мега-облегающие чёрные джинсы, на всякий пожарный закинулся целым флаконом фирменного Снейповского успокоительного и аппарировал в знакомый переулок, благополучно избежав новой встречи со знакомым уже мусорным баком, из которого, кстати, мусор так и не вывезли.       Две минуты спустя он уже подходил к весело мигающей цветным неоном вывеске, с удивлением обнаружив нехилую такую очередь, столпившуюся перед входом. Из злобного галдежа натренированный годами службы мозг мгновенно вычленил инфу, что клуб сегодня закрыт по причине частной вечеринки.       Сия информация заставила Героя нервно дёрнуть плечом и до боли сжать зубы — вот куда-куда, но меньше всего ему сейчас хотелось попасть на чей-то праздник. Но деваться было некуда — супруг чётко написал, что будет ждать его именно тут. Единственное, о чём внутри Поттер молил Мерлина, так это чтобы их с Северусом разговор не произошёл на глазах чужих людей, и о том, чтобы муж не набрался дурости и не стал знакомить его со своим любовником.       — Куда? — амбал, как минимум вдвое больше самого Поттера, смерил его хмурым взглядом, в котором чётко читалось желание убивать всех, кто ещё хоть раз спросит его о причине закрытия клуба и попробует протиснуться внутрь.       Но вдруг хмурое лицо мужика пронзила искра мысли, и он рявкнул:       — Имя?       — Гарри Джеймс Поттер, — от чужого рыка Главному Аврору даже захотелось вытянуться по стойке смирно, но он все же смог удержать рожу кирпичом и лишь лениво окинул презрительным взглядом враз повеселевшего от собственной собразительности мужика и добавил. — Меня ждут.       И, о чудо, минимум сто двадцати килограммовая туша резко сдала в сторону, пропуская Поттера внутрь под гневные визги толпы.       Внутри, вопреки ожиданиям, было тихо. Вместо шумной музыки, которую обычно принято врубать на таких вечеринках, Поттера встретила тихая ненавязчивая мелодия, в которой он с удивлением узнал песню, под которую они с Северусом танцевали на собственной свадьбе. И отчего-то в душе с новой силой закопошилась мысль, что он что-то упустил…       В главном зале тоже не было ни души, лишь посередине огромного пространства танцпола прямо напротив сцены стоял столик, накрытый на одну персону. А сама сцена была украшена тёмно-красными, словно кровь, розами, в которых, если сильно присмотреться, можно было заметить редкие вкрапления белых бутонов.       Поттер на пару минут даже завис от такой красоты, судорожно соображая, а не ошибся ли Северус адресом и не попал ли он, часом, на чужое свидание. А всё вокруг просто кричало о том, что это было именно свидание — даже горевшие на столе тонкие спиральные свечи источали ненавязчивый аромат всё тех же роз, которые, к слову говоря, Поттер просто обожал.       Супруга в поле зрения не наблюдалось, и он решил подождать его с комфортом — сев на единственное кресло, стоявшее возле накрытого столика, он с наслаждением вытянул ноги и еле слышно простонал. Только вот Поттер и сам не понял, был ли этот стон вызван усталостью, или же чем-то другим, что тяжёлым камнем лежало на сердце.       Но стоило ему устроиться поудобнее, как прямо перед носом материализовался хрустальный бокал, наполненный бледно-сиреневым шампанским, в котором пузырьки не просто шипели, а лопались, завиваясь в спираль и разбрызгивая в воздух крохотные искорки розового света.       Главный Аврор аж рот приоткрыл от удивления — эльфийское вино оценивалось на вес золота и было такой редкостью, что даже сиятельный Малфой, в закромах которого, по слухам, под десятком охранных заклинаний хранились аж три такие бутылки, не пожертвовал ни одной из них даже в честь свадьбы собственного сына. А тут…       Но Поттер за последние года отвык отказывать себе в чём-либо (хватит, наотказывался! И так в детстве горелая яичница от тети Петуньи была для него настоящим пиршеством), поэтому молча принял предложенный раритет и аккуратно отпил из бокала.       Пузырьки весело защёлкали на языке, оставляя во рту лёгкий привкус ежевики и ещё чего-то такого, что очень сильно напоминало ему вкус собственного мужа. Правда, сильно заморочиться на эту тему ему не дали — и без того приглушённый интимный полумрак вдруг резко сменился кромешной тьмой. Единственным освещённым местом оказалась середина сцены, на которой, как в фильмах для взрослых, пол и потолок соединялись отполированным десятками ладоней шестом.       — «Мне, блять, сейчас только стриптиза для полного счастья не хватало»… — обречённо подумал Главный Аврор МагБритании и уже собрался было встать, чтобы покинуть сие сомнительное заведение, как вдруг замер.       Сердце пропустило сразу два удара, а в свете прожектора взгляд зацепил знакомую до последнего изгиба фигуру.       Он был весь в чёрном — в этой привычке сей консервативный человек не изменял себе даже после своей мнимой смерти. Обтягивающие любимую задницу, какие-то слишком уж узкие кожаные брюки сидели на нём так, что во рту мгновенно скопилось просто море слюны, и, чтобы она банально не потекла по подбородку, как у бешеной псины, Поттеру пришлось гулко сглотнуть. В тишине звук получился чересчур громкий, и Избранный, смутившись на секунду, в лёгкой панике зажмурил глаза.       Но даже под закрытыми веками, словно выжженная на сетчатке, стояла худощавая, но от этого не менее привлекательная фигура супруга, на котором помимо блядских брюк была надета тонкая, почти прозрачная белая шёлковая рубашка, расстегнутая чуть ли не до пупка, поверх которой мягко поблёскивал серебрянными нитями вышивки обтягигивающий точёную талию короткий жилет.       Но главное, что больше всего поразило Поттера и что заставило его, резко распахнув глаза, не мигая впиться взглядом в замершую в странной, совершенно неестественной позе фигуру мужа — это волосы.       За годы брака Гарри уже привык к тому, что Северус с маниакальным упорством не желал закрашивать свою седину. Нет, белый цвет волос ему безусловно очень даже шёл, но то, что сейчас Поттер видел перед собой, было просто… Невероятно? Привлекательно? Безумно сексуально? Это, по меркам Поттера, выглядело настолько шикарно, что в штанах мгновенно стало слишком тесно, а ладони покрылись липкой испариной, как всегда происходило с ним в далёком детстве, когда он смущался.       Но то ли Герой всея Англии отупел от увиденного, то ли это почти бессонная ночь на него так странно действовала, но он совершенно не понимал, что тут происходит. Почему его обожаемая ехидная змеища вдруг резко сменила колер, и теперь с чёрными, как смоль, волосами выглядела ещё опаснее и сексуальнее? Почему в клубе пусто? И какого вообще хрена Снейп делает возле пилона, вырядившись в блядские шмотки, в которых впору было лишь стриптиз танцевать…       Пока самый сильный маг Британии тупил и гипнотизировал взглядом блестящий шест, в зале заиграла музыка. Поттер даже под страхом Авады не скажет, что это была за мелодия и к какому жанру она вообще относилась, но льющаяся со всех сторон музыка словно проникала в самую душу, заставляя оторваться от разглядывания сценической декорации и сфокусироватся лишь на фигуре собственного супруга, облизывая его жадным взглядом.       А Снейп, казалось, даже и не замечал такого пристального внимания к своей персоне. Улыбнувшись краешком губ каким-то своим мыслям, он провёл кончиками пальцев по голой коже груди, которая в свете софита мерцала нежными золотистыми бликами, словно Северуса осыпало пыльцой с крыльев фей.       Завороженный этим движением, Поттер даже не сразу сообразил, что его любимый, обвив правой ногой пилон, вдруг резко откинулся всем корпусом назад, а потом, оттолкнувшись левой, описал вокруг шеста медленный круг. И только сейчас впавший в транс Избранный наконец-то заметил, что Северус был босой.       Всё.       Это был финиш.       Мозг от увиденного закоротило намертво, а всё, о чём были носящиеся в голове, словно сумашедшие озабоченные кролики, мысли — как же прекрасно смотрелись бы эти изящные ступни с беспокойным тонкими пальцами на его, Поттера, плечах…       В голове наконец-то чётко оформилась уверенность, что Северус сейчас танцевал именно для него. Не для какого-то там неизвестного магловского придурка, а для собственного законного мужа, который ещё через пару минут такого эротического пиздеца грозился сдохнуть от банального перевозбуждения.       Потому что его суровый, постоянно чем-то немного недовольный муж творил с чёртовым пилоном такое чистейшее блядство, что за последнюю минуту у Поттера уже раз двадцать промелькнуло желание заменить эту мордредову палку собой, потому что ревность его, как выяснилось, предела и разумных границ не имела, а шалая мысль о том, что его Северуса вот такого сексуального, раскрепощённого, до заходящегося в груди сердца желанного, может увидеть кто-то посторонний, срывала остатки здравого смысла, возводя в абсолют единственное желание спрятать это чудо магмира от чужих глаз, пометить, присвоить, сделать всё, чтобы каждая пролетающая мимо муха была в курсе, кому тот принадлежит.       Смотря на то, как Снейп, как настоящий змей-искуситель, обвивается вокруг блестящего шеста, демонстрируя умопомрачительную растяжку, Поттер, кажется, даже забыл как дышать. Лишь когда лёгкие стали гореть от нехватки кислорода, он смог сделать сиплый вздох, но, кажется, даже это не помогло — кровь, по ощущениям, совершенно вся стёкшая в район паха, отказывалась приливать к остальным органам, наградив Главного Аврора таким железобетонным стояком, что единственным желанием стало немедленно избавиться от чёртовых узких джинсов.       Сейчас как никогда Поттер жалел, что он не приверженец магических традиций, ведь безразмерная мантия, надетая прямо на голое тело, наверняка, не принесла бы ему столько мучений, как впившаяся в перевозбужденный член молния брюк.       Но, видимо, Снейп решил сегодня добить его окончательно, потому что, сделав несколько волнообразных движений бёдрами, он вдруг сошёл со сцены и направился прямо к замершему статуей мужу…       На лице его блуждала лёгкая, но такая любимая и желанная, кривоватая улыбка, словно Снейп чётко понимал, что именно сейчас происходило с бедным Героем. А он, сволочь, явно это понимал, потому что ухмылка вдруг стала ещё призывнее и ехиднее, когда он оседлал закаменевшие бёдра мужа и, сделав новую волну всем телом, проехался пахом по уже болящему члену супруга.       Наверное, если бы Поттер в этот момент не потерял полностью дар речи, он бы просто заорал в голос от переполнявших его эмоций и ощущений. Но голос предательски куда-то исчез и всё, что Главный Аврор смог из себя выдавить — это тихий задушенный всхлип. Пальцы Поттера с такой силой впились в подлокотники кресла, что раздался громкий треск — дерево, не выдержав накала поттеровской страсти, пошло трещинами, грозясь переломиться пополам.       А Северус делал вид, что совершено ничего необычного не происходит, продолжая извиваться в танце на коленях мужа. Его длинные аристократичные пальцы, которые так изумительно умели доставлять Поттеру неземное наслаждение, лёгкими мазками проходились по груди и плечам, иногда словно случайно заныривая за расстегнутый на две пуговицы ворот рубашки, которая почему-то вдруг решила удавить своего хозяина, натянувшись на судорожно вздымающейся груди так, что ещё пара мгновений, и мелкие изумрудные пуговки просто вылетели бы из петель…       Но Поттер же кремень-мужик, он привык всегда себя контролировать, хотя в том, что сейчас он не мог пошевелить даже пальцем руки, заслуги его выдержки явно не было. Он, словно замершая под пристальным взглядом факира змея, мог лишь ошалевшими глазами следить за явно издевающимся Снейпом, который стопроцентно вознамерился заставить его сегодня спустить в эти чёртовы заебавшие узкие штаны.       Но секунду спустя давление на ноги вдруг пропало — и Поттер даже немного разочарованно вздохнул, хотя, по правде говоря, это был вздох чистейшего облегчения — ну негоже первому лицу государства кончать в подштанники, тем более, что такой команды от супруга ещё не поступало.       Но окончательно башню Герою сорвало, когда Снейп, не прекращая плавных покачиваний бёдрами, развернувшись в Поттеру спиной, резко согнулся пополам, почти упираясь лбом в колени и выставляя на обозрение мысленно подыхающего от возбуждения мужа свою обтянутую узкими брюками пятую точку. Ткань была настолько эластичной и тонкой, что Поттер с неподдельным восторгом следил за тем, как она всё сильнее впивается в поджарые полупопия, обрисовывая еле заметный глазу контур чего-то странного… Того, что Герой мечтал увидеть в супруге долгие десять лет, но воочию так никогда и не видел.       Поттер вообще-то не зря занимал свою должность. Он не мог ошибиться — между половинками любимой попы явно была скрыта анальная пробка, которая одним фактом своего присутствия в ни разу им не тронутой заднице мужа довела Главного Аврора до полной отключки мозга.       Тело действовало на инстинктах.       Снейп лишь довольно выдохнул, когда на него сзади навалилась здоровенная тушка Избранного, ну а когда широкая сильная ладонь по-хозяйски прошлась прямо между полупопий, специально задевая мордредову пробку и заставляя её четко надавить прямо на простату, он не выдержал и громко простонал, давая этим звуком Поттеру зелёный свет на всё, на что у того хватит фантазии.       А Поттер после подтверждения своей догадки просто сорвался с цепи, одним движением сорвав с Северуса эти блядские брюки, которые, кстати, на теле супруга никто и никогда кроме него видеть вообще не должен. Правда, вид идеальных ягодиц, всё ещё немного загорелых после их последнего совместного отпуска в Испании, и словно подмигнувший ему в свете софита камушек в навершии пробки едва не вырубили впечатлившегося Избранного не хуже проклятой Авады, но он быстро справился с единственным на данный момент желанием «скрыть эту красоту от чужих глаз» и аппарировал их обоих домой, роняя несопротивляющегося Снейпа прямо носом в супружескую кровать и наваливаясь сверху всем телом.       Снейп лишь сдавленно охнул: он ну никак не думал, что отдав мужу ведущую роль, станет в его руках послушной марионеткой, которую тот, кажется, всерьёз вознамерился сожрать живьём. Не то чтобы ему это не нравилось… Ощущение от давящей изнутри силиконовой пробки в совокупности с неизвестной для него до этого момента беспомощностью будоражили кровь, заставляя прогибаться в пояснице, в попытке притереться поближе к упирающемуся в бедро чужому возбуждению.       Ну а Поттер после того, как увидел маленький загадочно мерцающий алым камушек между обожаемых ягодиц, для этого мира был потерян полностью. Он же не дурак, и сразу понял намёк — только вот так и не сообразил, с чего вдруг ему такая щедрость… Хотя на последнее было уже искренне плевать — он много лет мечтал о том, что однажды Мерлин над ним сжалится и разрешит хотя бы вылизать эту желанную, но недоступную часть тела мужа.       Мерлин, видимо, был стар и сильно глуховат, иначе на кой хрен ждал столько лет? Но даже если сейчас прямо перед ним воскреснут все семь крестражей Лорда разом, даже они будут не в силах оторвать его от задуманного.       Когда Снейпа вдруг прекратило со всей дури вдавливать в кровать, он даже немного расстроился и обиделся, но обида мгновенно вылетела из головы, стоило лишь ему почувствовать в самом бережно лелеемом месте своего тела поттеровский горячий язык… Блять! Знал бы Северус, что это настолько приятно, давно бы уже прекратил ломаться. Он ведь прекрасно видел, какие пылкие взгляды Поттер бросал на его зад, но из-за того, что тот ни разу даже намёка на смену ролей не дал, Снейп тоже малодушно молчал. Как показала практика: очень даже зря!       Последнее, что Северус чётко запомнил перед тем, как его самого вынесло из реальности от дикого возбуждения: это почти полностью чёрные от страсти глаза мужа…

***

      — Поттер, ты озабоченная сумасшедшая зверюга, — говорить громко Северус не мог — после трёх часов сексуальных издевательств, которым подверг его тушку чокнутый Избранный, всё, что получалось — тихо хрипеть сорванным голосом. За зельем идти было лень, да и вряд ли получилось бы — ноги-руки до сих пор тряслись от четырёх пережитых оргазмов, а тело по ощущениям напоминало флобберчервя, растёкшись аморфной массой на кровати.       Даже палочкой взмахнуть не было сил — Поттер укатал его так, что после последнего раунда Снейпа просто вырубило. Хотя он совершенно точно ни о чём не жалеет!       Поттеровская всклокоченная грива настойчиво лезла прямо в рот — Герой без сил распластался звёздочкой на груди Снейпа и не желал подавать признаков жизни. То ли, сволочь, уснул, то ли загнался по поводу своей чрезмерной активности и пострадавшей филейной части мужа. Второе, кстати, было более вероятным: Северус прекрасно был осведомлён о том, что дай он Поттеру волю, тот бы его завернул в сто слоёв ваты и упрятал в гоблинское хранилище под тысячу чар, на всякий пожарный, так сказать…       Такая гиперопека со стороны бывшего студента была приятна, но иногда чертовски раздражала, хотя Снейп прекрасно понимал, откуда у этой шизы ноги растут. Сам виноват, когда решил инсценировать собственную смерть. Но кто же тогда знал, что бешеный Избранный вцепится в сей факт, как голодная мантикора? А уж про то, что в будущем Северус будет называть Поттера мужем, он в те года даже в сильно пьяном состоянии бы не подумал.       — Гарри, я знаю, что ты не спишь! Наколдуй воды хоть, что ли… — пить хотелось просто зверски, даже сильнее, чем выяснить, о чём там задумались знаменитые поттеровские тараканы.       Секунду спустя в руку Северуса ткнулся хрустальный бокал с холодной водой, но сам супруг так и не соизволил поднять голову с его груди. Это начинало напрягать. Зная Поттера как облупленного, Снейп с уверенностью мог сказать, что ещё десять минут и эта истеричка напридумывает себе такого, что потом за месяц не раскрутишь. Знаем, плавали…       После пережитого кайфа желания выяснять отношения не было никакого, но было надо. Поэтому, не особо церемонясь, Северус просто сгрёб в кулак роскошную гриву поттеровских волос и, с силой дёрнув, заставил мужа посмотреть на себя. На лице Поттера не было ни ужаса от содеянного, ни переживания… На его смазливой, несмотря на возраст, мордашке была странная мешанина из раскаяния и злости…       Поворот, однако…       Снейп даже подзавис немного, пытаясь проанализировать увиденное и понять, какого вообще Мордреда происходит у его супруга в голове. Но Поттер — зверушка совершенно не изученная наукой — даже десять лет законного магического брака не помогли Снейпу понять все внезапные взбрыки геройской натуры. Поэтому, решив не напрягаться с анализом, он командным хриплым шёпотом рявкнул:       — Рассказывай! Всё!       Главный Аврор вдруг крепко зажмурился, словно его внезапно жгучим стыдом накрыло, и отрицательно замотал головой, едва не оставив в кулаке мужа клок волос. Горестно вздохнув, он лишь устало буркнул:       — Прочитай.       Снейп даже немного охренел от такого заявления. У них как бы был негласный уговор, что легилименцию Северус на муже испытывать никогда не будет — у Поттера морально-мозговая травма ещё со школьных времён, когда Дамблдор приказал Снейпу научить парня закрывать свои мозги от Тёмного Лорда.       Но Поттер явно был решительно настроен играть в молчанку, поэтому, мысленно плюнув и послав всех к Мордреду в задницу, Северус, не мигая, уставился мужу в глаза, буквально проваливаясь в его сознание.       Через пару минут вернувшись в реальность, Снейп внутри себя решал сложнейшую дилемму: заржать конём или треснуть этого придурка чем-нибудь тяжёлым…       Но дилемма была неразрешимая, поэтому Поттеру смачно прилетело по макушке, а Северус, не выдержав, всё же расхохотался в голос. А встретившись взглядом с Поттером, обиженным такой экспрессией, он уже просто не мог остановиться.       Когда от хохота у Северуса уже начало сводить мышцы живота, он всё же смог немного успокоиться, и ещё сильнее прижав к себе своего безмозглого, но такого любимого Героя, проворчал:       — Нет, Поттер… Всё таки я был прав, и ты действительно идиот… Это же надо такого навыдумывать… А ничего, что мы с тобой в магическом браке состоим, в котором измены в принципе невозможны?       Судя по тому, как заалело лицо Поттера, и как он оперативно зарылся носом Снейпу в подмышку, смущённо сопя, об этой стороне вопроса Глава Аврората задумался только сейчас.       — Ну ладно ты, — Снейп ласково потянул Героя за ухо. — Тебе как бы даже простительно — ты у нас мнительный, ревнивый и вообще переодически с головой не дружишь… Но Драко-то… — Северус удрученно покачал головой — вот уж от Малфоя такого идиотизма он точно не ожидал.       — А у него ещё одна партия близнецов на подходе, — почувствовав, как тело под ним содрогнулось от ужаса, Поттер покаянно пробурчал. — Прости, любимый, но они тоже будут нашими крестниками.       А Снейп сейчас всерьёз подумывал о том, чтобы заставить Поттера взять в министерстве декретный отпуск по внезапной беременности Геройской подруги и вдвоём с ним отправиться в экспедицию куда-нибудь в дебри Амазонки. Минимум на год. А лучше на два…       — Сев, — голос мужа хоть и был немного виноватым, но, кажется, его гораздо сильнее грядущего на Британию пиздеца занимал какой-то другой вопрос. — Я не жалуюсь, мне правда всё очень-очень-очень сильно понравилось! Но скажи, почему?       — Почему что? — Снейп привычным взмахом брови обозначил вопрос, но для стопроцентного понимания всё же озвучил его.       — Ну… Эм-м… Ты…       — Да Мерлина ж за ногу… Поттер! У меня от твоего мычания создаётся впечатление, что тебе не тридцать, а три! Спроси уже прямо!       — Не ори на меня! Я вообще-то пытался в культурной форме поинтересоваться, с чего вдруг ты решился мне дать, если за всё это время даже нормально прикоснуться к себе там не давал?! — Поттер наконец-то вспомнил, что он кремень-мужик, и что даже любимому супругу рычать на него можно лишь в кровати и только от удовольствия.       На эту тираду Снейп лишь демонстративно закатил к потолку глаза и, немного покраснев ушами, проворчал:       — А ты никогда и не предлагал поменяться! Я, конечно, прекрасно знаю, что ты идиот, но чтобы забыть такое… — Снейп даже немного обиделся.       — Северус, я уже третий день ношусь по Лондону, как беговой крап, и сам себе полощу мозги. И да, я знаю, что я что-то забыл, но это знание мне совершенно не помогает понять, что именно! — во взгляде Поттера не было агрессии, или злости — лишь досада на собственный склероз. — Но я честно обещаю исправиться и вспомнить, если ты меня немного подтолкнешь в нужном направлении.       Северус лишь обречённо вздохнул: ну это же Поттер. У него же всё не как у людей… Чего, собственно, он от него ждал? Сам же выбрал себе мужа, сам теперь периодически мается.       Вздохнув ещё раз, он схватил своего забывчивого Героя за руку и поднёс его раскрытую левую ладонь ему прямо к носу. А потом присоединил к ней свою, демонстративно оттопыривая безымянный палец, на котором вот уже много лет блестело тонкое обручальное кольцо.       Поттер умный мужик — он поймёт.       Ну и судя по тому, как резко распахнулись изумрудные глазищи, пусть и с опозданием, но до него всё же дошло.       А Северус, немного приподнявшись на правой руке, прижался губами к полыхающему от стыда уху и прошептал:       — С годовщиной, Поттер…