«Изумруд моего сердца»

1760 год. Поместье Селвинов. Свечи в массивных серебряных канделябрах горели ровно, без малейшего колебания пламени. Казалось, сам воздух в парадном зале застыл, боясь шелохнуться и нарушить хрупкое равновесие. В высокой зале родового гнезда Селвинов царило безмолвие, пропитанное запахом старой пыли и дорогого воска. Здесь собрались два рода: черные шелка, тяжелый бархат, холодные взгляды и сдержанные улыбки, за которыми, словно лезвие в рукаве, скрывалось вековое недоверие. На черном мраморном постаменте в центре круга лежал он — Viridis Cor. Изумруд не сверкал, как обычные драгоценности. Его зелень была густой, почти черной, напоминающей толщу озерной воды. Казалось, внутри камня медленно шевелится нечто живое — безликая тень, ждущая своего часа. Аурелия Селвин стояла неподвижно, глядя прямо перед собой. Корсет сжимал ребра, не давая вздохнуть полной грудью, а пальцы, скрытые длинными рукавами, были ледяными, но не дрожали. Она знала, что на нее смотрят десятки глаз, ища слабость. Напротив стоял Кассиан Малфой. Он выглядел пугающе спокойным. Тьма его одежд и резкие тени на скулах делали его похожим на изваяние из обсидиана. Слишком спокойным для человека, чья судьба сейчас должна была навсегда переплестись с другой. Тёмные глаза Кассиана не отрывались от лица невесты, и в этой глубине не осталось и капли тепла. — Начинайте, — негромко произнес кто-то из старших. Голос эхом отразился от сводчатого потолка. Аурелия сделала шаг вперед. Кассиан двинулся одновременно с ней, словно они были частями одного механизма. Их руки, бледные на фоне темного камня, коснулись холодных граней изумруда. В тот же миг реальность треснула. Сначала пришло обманчивое тепло, которое в следующую секунду сменилось обжигающим холодом, прошивающим кости насквозь. Аурелия задохнулась. Звуки празднества исчезли. Она всё еще стояла в той же зале, но комната была мертва. Свечи погасли, окна затянуло серой хмарью, а тени удлинились, превращаясь в когтистые лапы. Из этой тьмы донесся голос — тихий, почти нежный, но сочащийся ядом. — Ты правда думаешь, что это союз? Кассиан вышел из тени. Его лицо казалось чужим, жестким, лишенным и тени того благородства, что она видела минуту назад. — Это лишь способ получить то, что по праву должно принадлежать Малфоям, — продолжил он. — Изумруд. Вашу родовую силу. Твой род, Аурелия, — лишь ступень на пути к нашему величию. Сердце девушки пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, причиняя физическую боль. — Нет… — прошептала она, чувствуя, как мир вокруг рушится. — Это ложь. Но Кассиан уже отвернулся, растворяясь в густом тумане, оставив её одну в этой ледяной пустоте. В то же мгновение Кассиан видел иное. Аурелия стояла перед ним, окутанная сиянием Viridis Cor, но её глаза, обычно теплые, теперь напоминали два куска льда. — Неужели ты верил, что контролируешь ситуацию, Кассиан? — её голос звучал равнодушно, почти скучающе. — Этот брак — необходимая жертва. Всего лишь средство. Когда изумруд полностью перейдет под власть Селвинов, Малфои потеряют всё. И ты — первым. Его пальцы непроизвольно сжались на камне. — Ты лжёшь, — выдохнул он, но собственный голос показался ему чужим и слабым. Она лишь улыбнулась — тонко, торжествующе. И эта улыбка была страшнее любого смертельного заклятия. — Отпусти! — выкрикнула Аурелия, возвращаясь в реальность. Зала поместья Селвинов вновь обрела краски, но воздух вокруг постамента вибрировал от напряжения. — Это ты отпусти! — холодно бросил Кассиан. Его лицо было бледным, как полотно. Их руки всё еще были прикованы к изумруду неведомой силой. Но теперь камень изменился. Он пульсировал, словно раненое сердце, и свет внутри него становился всё темнее, приобретая гнилостный, багровый оттенок. — Что ты видела? — прошептал Малфой, и в его взгляде она прочитала то же предательство, которое чувствовала сама. — То, что ты так тщательно скрывал, — ответила она, задыхаясь от гнева и обиды. — Ложь! — Его голос сорвался. — Это была правда! Атмосфера в зале стала невыносимой. Гости в панике начали отступать. Старшие родов вскинули палочки, но они не понимали, что против силы Viridis Cor магия людей бессильна. Изумруд впитал их страх, их тайные подозрения и взаимную ненависть. Он больше не был артефактом союза. Он стал зеркалом их пороков. — Ты используешь меня! — голос Аурелии впервые дрогнул. — Ты уже всё решил за нас! — А ты сделаешь то же самое, — прошипел Кассиан, теряя самообладание. — Не притворяйся невинной жертвой. — Я никогда… — Довольно! Его магия вспыхнула первой — стихийная, дикая сила, не облеченная в заклинание. Свечи в зале вспыхнули ослепительным пламенем, взметаясь до потолка. Изумруд ответил яростным ревом, который услышали не ушами, а душами. — Остановитесь! — кто-то закричал из толпы, но голоса утонули в гуле магического шторма. Аурелия почувствовала, как внутри неё просыпается нечто древнее. Viridis Cor больше не шептал — он кричал в её голове: Предательство… Боль… СЛОМАЙ ЕГО! — Я не позволю! — выдохнула она, вливая всю свою ярость в камень. — И я! — отозвался Кассиан. Две мощнейшие магические волны столкнулись внутри одного камня. Мгновение мир был залит нестерпимым белым сиянием. А затем раздался звук, который заставил содрогнуться стены древнего поместья. Треск. Тихий, сухой, похожий на хруст ломающейся кости. Но для Аурелии и Кассиана он прозвучал как гром. Изумруд раскололся. Волна чистой энергии ударила по залу, сбивая людей с ног. Свечи погасли мгновенно, погружая помещение в вязкую темноту, пахнущую озоном и жженым камнем. Аурелию отбросило назад. Воздух выбило из груди, и она упала на колени, судорожно хватая ртом кислород. Что-то маленькое и невыносимо холодное коснулось её ладони. Она сжала пальцы, чувствуя острые края. Часть изумруда. Меньшая. Тусклая, словно умирающий уголек. Но она всё еще пульсировала под её кожей. Напротив, сквозь оседающую пыль и дым, она увидела силуэт Кассиана. Он стоял, пошатываясь, и смотрел на свою руку. В его ладони мерцала другая часть камня. Она светилась иначе — мертвенно-стальным, холодным светом. Их взгляды встретились. На этот раз не было ни видений, ни магии — только голая, кровоточащая правда. Две разорванные связи, два преданных сердца. Где-то на периферии сознания раздавались крики: — Мой господин! Он мертв! — Это они! Это их магия! — Предательство! Малфои ответят за это! Аурелия не слышала их. Кассиан тоже не шелохнулся. Изумруд, который должен был скрепить их жизни, превратился в орудие их разделения. Великий союз родов закончился, не успев начаться. — Это конец, — тихо произнесла она, глядя на окровавленные пальцы Кассиана. Он долго молчал, сжимая свой осколок так крепко, что костяшки побелели. — Нет, — ответил он наконец, и в его голосе прорезались нотки той самой тьмы, которую она видела в видении. — Это начало. В наступившей тишине, среди руин доверия, обе части Viridis Cor продолжали едва заметно пульсировать в унисон. Разделенные, но навеки связанные одной болью.