Фея ордена Цзинь

Поздно ночью Мэн Яо прятался под диваном в зале для совещаний, подслушивая разговор. Присутствующие обсуждали произошедшее. Когда пир закончился, Цзинь Лин, Цзян Ваньин, Вэй Усянь, Лань Ванцзы и Лань Сичэнь пошли допрашивать Цинь Цанье. Мэн Яо не смог пробраться на допрос, поэтому ему оставалось внимательно ловить информацию. Как он понял, его бывший тесть не сопротивлялся и рассказал все. Он не собирался на торжество, но какой-то торговец предложил ему необычный яд и намекнул, как его можно использовать. Больше ничего важного сказать он не смог. Вэй Усянь исследовал яд и сделал вывод, что он получен с помощью неизвестного ритуала из человеческой крови. Кто и как мог продать его Цинь Цанье, осталось загадкой. - Я убью его собственными руками! - Цзян Ваньин рвал и метал, Цзыдянь потрескивал на его руке фиолетовыми искрами. Мэн Яо с горечью признавал, что судьба Цинь Цанье предрешена. Единственное возможное наказание за попытку убийства главы Великого ордена - смерть. Будь Цзинь Лин кровожаднее, он бы мог потребовать казни для всего клана Цинь. Но скорее всего после смерти главы их орден просто будет поглощен Цзинь и фамилия «Цинь» перестанет существовать. Все еще гораздо лучше, чем то, что Мэн Яо сделал с Тиншань Хэ. - И все же интересно, откуда этот яд, - задумчиво протянул Вэй Усянь, - такой техники я еще не встречал. Было бы интересно найти этого торговца и потолковать с ним. - Твоего племянника чуть не убили, а тебя интересует лишь чертовы темные техники! - взорвался Цзян Ваньин. - Вэй Ин пытается понять, в чем дело, - сказал Лань Ванцзы тоном, пробирающим до мурашек. - Я не с тобой разговариваю! - рявкнул Цзян Ваньин. - Пожалуйста, не ссорьтесь, - слабо попытался Лань Сичэнь, но вряд ли был услышан. Цзинь Лин сидел темнее тучи, слушая пререкательства дядюшек. Мэн Яо искренне жалел племянника. Первое решение, которое он примет на посту главы - это приказ о чьей-то казни. В целом, Мэн Яо узнал, что хотел. Некто попытался навредить Цзинь Лину чужими руками, используя боль Цинь Цанье, чтобы им манипулировать. Но был ли Цзинь Лин конечной целью? Что если некто подозревал, что Мэн Яо вернулся? Мэн Яо искренне любил племянника, и было разумно предположить, что он кинулся бы на его защиту, невзирая на опасность разоблачения. В итоге он именно так и сделал. Но то, что он был собакой, оказалось слишком невероятным, и его скоре всего не заподозрили. Было еще кое-что, что назойливо чесалось где-то в мозгу Мэн Яо. Казнь Цинь Цанье. Очевидно, его использовали как марионетку, умело сыграв на чувствах. И снова смерть, в которой Мэн Яо будет виноват, пусть и косвенно. Он больше не хотел допускать смертей из-за себя. Не в этой жизни! Тем более Цинь Цанье, хоть и имел все право его ненавидеть, раньше относился к нему довольно неплохо, позволив даже жениться на единственной дочери. Мэн Яо тут же засунул подальше мысль, что если бы они с Цинь Су не были братом и сестрой, то у них была бы счастливая семья и все случилось бы по-другому. В общем, Мэн Яо решил не допустить казнь Цинь Цанье. Мэн Яо вылез из-под дивана, вызвав пронзительный вскрик Вэй Усяня, и выскользнул из зала совещаний. Он направился в темницу. У Мэн Яо всегда были планы на все случаи жизни. И запасные планы. И запасные планы к запасным планам. Это касалось и возможного заключения в тюрьму. Он прекрасно осознавал свое шаткое положение, даже когда был Верховным заклинателям, и предполагал, что интриги недоброжелателей могут однажды привести его в камеру. Он не мог контролировать все темницы Цзянху, но зато мог это сделать с темницей Ланьлин Цзинь! Он наложил скрытые заклинания, открывающие любую камеру, а также позаботился о тайных ходах, известных только ему. Кто бы мог подумать, что теперь он собирается использовать все это, чтобы спасти бывшего тестя, неудавшегося убийцу своего племянника! Прежде чем сунуться в темницу, Мэн Яо завернул в покои Цзинь Лина. Там он порылся в сундуке и вытащил на свет мешочек цянькунь. С большим трудом развязав его с помощью зубов и лап, он принялся запихивать туда вещи, которые понадобятся беглецу. Теплые одежды. Пару добротных сапог. Связку монет. Неприметный, но надежный кинжал. Закончив с вещами, Мэн Яо принялся за письмо. Он взял кисть в зубы, и замер, раздумывая, что мог бы написать тестю. Прости меня? Я не знал? Я правда любил твою дочь и не хотел, чтобы так вышло? Бред! Мэн Яо раздраженно дернул хвостом, сам понимая, как фальшиво это звучит. Вместо этого он вывел: «Уходите и не возвращаетесь. Жизнь членам вашего ордена гарантирована, если вы исчезните из мира заклинателей». Засунув в мешочек и записку, Мэн Яо поспешил к тюрьме. Тайные ходы, которые проложили по приказу Мэн Яо, были низкими и тесными для взрослого мужчины. Однако средних размеров собака быстро продвигалась по ним без затруднений. Мэн Яо не знал, где точно держали Цинь Цанье, но предположил, что это было в отсеке для особо опасных преступников. И, действительно, когда он завернул туда, чуткий нос уловил знакомый запах. Мэн Яо вынырнул из тайного прохода и осторожно пошел по каменному коридору, стараясь не цокать лапами, чтобы не привлечь внимание охранников. Нюх вел его к самой дальней камере в конце коридора. Он подошел к двери камеры, и, действительно, из-за нее раздавалось слабое дыхание. Мэн Яо нашел у самого низа стены несколько камней, которые едва заметно отличались от остальной кладки, и нажал носом комбинацию. Дверь тут же распахнулась. Мэн Яо зашел внутрь. У стены сидел мужчина. Услышав шум, он открыл глаза и безразлично уставился на Мэн Яо. Цинь Цанье выглядел хоть и помятым, но на нем не было следов крови и пыток. Действительно, он рассказал все, поэтому применять крайние методы допроса не потребовалось. Однако взгляд мертвой рыбы говорил о том, что этот человек сломлен и уже ждет смерти. Мэн Яо подошел к нему, и разжал пасть, в которой держал мешочек цянькунь. Мешочек упал заключенному на колени. Во взгляде Цинь Цанье промелькнуло удивление. - Что это значит? - тихо спросил он осипшим голосом. Мэн Яо почувствовал укол раздражения. С тех пор, как он стал собакой, слишком много людей обращались к нему, будто ожидая ответа. Интересно, это обычное явление или же просто Мэн Яо так везет? Он красноречиво подтолкнул мешочек носом, показывая, что его нужно развязать. Цинь Цанье раскрыл мешочек и достал листок бумаги. Он пробежал взглядом записку и в недоумении уставился на него. - Что это значит? - повторил он свой вопрос. Мэн Яо подавил желание ударить себя лапой по морде. Очень логично задавать такой вопрос собаке! Мэн Яо не мог позволить ждать, пока бывший тесть пройдет все стадии принятия. Он уцепился зубами за подол его халата и настойчиво потянул к выходу. К счастью, у Цинь Цанье хватило ума не сопротивляться. Или же ему было просто уже все равно, что происходит? Неважно! Главное, Мэн Яо удалось вытянуть его из камеры и увести в тайный проход из тюрьмы. Они шли по узкому извилистому коридору, ведущему прочь из Башни кои. Проход заканчивался в неприметной подворотне, и уже оттуда можно было сбежать из города, оставшись незамеченным. Мэн Яо надеялся, что тревогу о сбежавшем пленнике не забьют до утра. Где-то через палочку благовоний они достигли конца прохода. Мэн Яо толкнул доску, прикрывающую выход, и они оказались на улице. Башня Кои сияла огнями в нескольких ли позади. Мэн Яо настойчиво боднул головой под колени Цинь Цанье, показывая, что ему нужно спешить прочь. Тот уставился на него со сложным выражением на лице. - Что происходит? - в третий раз спросил он. Мэн Яо в любом случае не мог ему ответить. Он уже сделал все, что мог. Все остальное зависит только от его бывшего тестя. Он уже было повернулся обратно к проходу, чтобы вернуться в Башню Кои, но вдруг Цинь Цанье сказал кое-что, что заставило замереть его на месте. - Ляньфан-цзюнь? - тихо позвал он. Мэн Яо против воли обернулся, и тут же обругал себя за реакцию. Цинь Цанье был бы рад прикончить его! Нельзя так глупо попадаться! Чтобы сгладить ситуацию, Мэн Чо завилял хвостом и всем видом постарался показать, что он откликнулся на голос, но не на имя. - Так значит, это правда. Ты вернулся. Мэн Яо тут же пересмотрел решение помочь Цинь Цанье. Мало того, что он догадался, что он возродился, так еще и узнал, в ком именно! Интересно, если он залает и привлечет стажей, смогут ли те прикончить беглого арестанта, пока тот не разболтал всем правду? Цинь Цанье смотрел куда-то вдаль со странным выражением. Через пару мгновений на его лице появилась горькая усмешка. - Знаешь, я всегда был против вашего брака, - тихо сказал он, - но А-Су так тебя любила… И я решил, что это, должно быть, судьба. А-Су всегда была упряма. Я думал, это у нее от меня. Мэн Яо слушал, не смея шелохнуться. Пусть он и был духовной собакой, Цинь Цанье - заклинатель, а еще у него был кинжал, который Мэн Яо так услужливо ему дал. Если бы мужчина захотел, он без труда смог бы его убить. - Когда мне продали этот яд, я подумал - почему бы нет? - горько продолжал он, - это ведь справедливо? Ты украл кого-то, кто мне дорог, и я сделаю так же. Око за око, Ляньфан-цзюнь. Цинь Цанье судорожно вздохнул и сжал кулаки. - Но знаешь, я рад, что ничего не получилось. Это просто мальчишка, который не имеет отношения к происходящему. Я был почти счастлив, что меня поймали и мне больше не пришлось бы и дальше все это чувствовать. Но ты ведь не мог все так просто оставить, да, Ляньфан-цзюнь? Ты и человеком был хорош в интригах, и сейчас ничего не изменилось. Мэн Яо настороженно слушал, как Цинь Цанье изливает душу. С одной стороны он абсолютно понимал его мотивацию. С другой, было невыносимо думать, что еще немного - и этот человек убил бы Цзинь Лина. Цинь Цанье выдавил кривую улыбку. - Но, знаешь, я только что понял, что не могу на тебя злиться. Ты наверное испытал не меньше дерьма. Ахахах, ты умер и стал собакой! Что это, если не воздаяние за твои грехи? Тут Мэн Яо мог поспорить. Собакой ему было жить гораздо комфортнее. Впрочем, это не то, что нужно знать нестабильному человеку, который легко мог его прикончить. - Впрочем, я больше не собираюсь тебе мстить, - вдруг сказал Цинь Цанье, резко выпрямившись, - наверное само провидение отвело меня от убийства мальчишки, а кто я такой, чтобы спорить с судьбой? Карма в конце концов все рассудит. Это конечно при условии, что я не сошел с ума и не рассказываю все это обычной собаке. Мэн Яо действительно не знал, что ответить. Он просто растерянно помахивал хвостом и смотрел на Цинь Цанье. Через несколько фэней молчания, где каждый думал сам о своем, Цинь Цанье наконец засобирался прочь. - Я уйду и больше не буду пытаться что-то сделать, - сказал заклинатель, - но вот что будешь делать ты, Ляньфан-цзюнь? Я не знаю, как работает твое перерождение, но уверен, оно дано не просто так. Хорошенько подумай, что ты делаешь в этой новой жизни. Сказав это, Цинь Цанье повернулся и, сгорбившись, побрел прочь. Мэн Яо долго смотрел, как его фигура уменьшалась, а потом скрылась за поворотом. Последние слова, сказанные бывшим тестем, еще долго звучали в его ушах.