хочешь повторить?

На экране телефона три с половиной часа до прихода родителей Сана. Сегодня Уён задерживается, заявляясь позже обычного, но Сан очень хотел поиграть в приставку, а Уён готов сделать всё, чтобы его порадовать. Сан не выразил это желание словами, лишь попросил единожды довольно скромно, но Уён достаточно много на него смотрит, чтобы понять, чего этот котёнок хочет. На днях вышло обновление Mortal Combat, и когда они эту новость обсуждали, Сан вздыхал с лёгкой печалью. Сегодня в рюкзаке тяжелая приставка, два джойстика, баночка газировки, а в руке — любимый потрёпанный жизнью скейт, ведь он уже подходит к нужному дому. Прогулка до дома Сана всегда выдается приятной. Есть что-то такое в этом предвкушении возвращения туда, где тебя вроде как не ждут, но всё равно всегда видеть рады. Сперва Уён заваливался в дом Чхве, лишь бы посмущать Сана, да получить крохи его внимания, был готов к сопротивлению и воспринимал всё как увлекательную игру. Со временем его приходы в гости стали интересны им обоим, и Уён не знает, каким богам молиться, чтобы всё так и оставалось. Он не особо религиозен, но готов сделать всё, чтобы остаться рядом с Саном как можно дольше. Настолько долго, насколько это возможно. По лестнице подъезда он взлетает быстрее некуда — каждая минутка уединения довольно ценна. Сегодня он не планировал ничего особенного, кроме как поиграть в приставку, но, может быть, ему повезёт, и милашка даст себя полапать. Если это произойдёт, Уён не знает, как будет от него отлепляться — уходить домой после часов, проведённых вместе, всегда неприятно. В дверь он настойчиво стучит, выбивая уже привычный обоим ритм, и подрывается залететь в квартиру, как только щёлкает замок. Вместо привычной тишины и копошения его встречает шум чайника, чей-то мужской голос и глаза оленёнка. Сан выглядит так, будто забыл, что он должен прийти. Как это вообще возможно? — Привет, Ён-и, — спохватившись, улыбается Сан и открывает дверь шире, пропуская его внутрь. Уён щурится, пытаясь понять, что происходит. Прямо перед выходом из квартиры стоят незнакомые ему кроссовки. У Сана лапка поменьше. — У тебя гости? — он выгибает бровь, стараясь не звучать раздражённо. Всё же это не его квартира. — Да! Проходи скорее, сейчас познакомлю. Уён хмурится, но скидывает кроссовки, вешает ветровку на крючок у входа и пытливым взглядом осматривает всю верхнюю одежду, висящую на крючках открытого шкафа. Видит чей-то бомбер, и он смутно кажется ему знакомым, но это ни о чём не говорит — всего лишь трендовая вещь для мальчиков-подростков. Рюкзак он кидает там же, доставая из него только баночку клубничной газировки — любимый напиток Сана. Приставка пусть смиренно ждёт своего часа, доставать свое богатство при лишнем человеке он не намерен. — Хва, познакомься, это Уён! Уён, это Хва! — Сан улыбается своими очаровательными зубами, а на его лице проступают ямочки. Хочется смотреть на них, а не отвлекаться на… — Мы знакомы. Привет, Уён, — раздаётся низкий бархатный голос парня. — Привет, Сонхва. Уён стискивает зубы и кивает, пуская на лицо притворно добродушную улыбку. Сонхва на год его старше, учится в той же школе, поэтому непонятно, каким образом он знаком с Саном и что, чёрт возьми, делает в его квартире. Сюрпризы Уён не любит, а нарушение собственных планов переносит в сотни раз хуже. Проходя вглубь гостиной, он падает на любимую сторону дивана и тут же хватает пульт, выискивая давно позабытую программу. Уже довольно поздно для его любимого политического шоу, но он упорно клацает пультом, прислушиваясь к чужому разговору. Он внутренне бесится. Всё идет совсем не как надо. Сан должен был притворно фыркнуть, негодуя, что он пришел, а затем поругать его за то, что пришел так поздно. Уён должен был утянуть его к себе в объятия, стиснуть в них сильно-сильно, пока он не начал бы пищать. Он пошёл бы на кухню в поисках новой соломки пеперо, которую Сан, он знает, специально для него покупает, а тот притворно фырчал бы и предложил покушать что-то посерьёзнее. Может быть, Уён позволил бы угостить себя рамёном, хотя на самом деле он никогда не голоден. Единственный голод, который он испытывает рядом с Саном — тактильный. Оба парня о чём-то говорят на кухне, пока Уён хмуро покусывает щёку, пытаясь понять, что происходит и когда ему следует о себе напомнить. Долго его в одиночестве не оставляют — Сан подскакивает к спинке дивана и наклоняется к его уху, мурлыкая: — Хочешь чай? Ничего он не хочет, но их вдвоём не оставит, а потому кивает. Уён резко встает с дивана, потягивается притворно лениво, а затем следует на кухню, сверля лишнего гостя недовольным взглядом. Кажется, тот его настроение сразу считывает, судя по тому, как лицо меняется, но упрямый блеск в его глазах подсказывает Уёну, что сопротивление ему окажут достойное. Чёртов Пак Сонхва. Сидел бы пил чай у себя дома. — Ты так хорошо потрудился, хён, я весь вечер смотрел твои видео! — Сан расставляет кружки по столу вместе с тарелками для сладостей, пока Уён пристально изучает его лицо. Он называет его «хён». Что ж, это имеет место, ведь Сонхва старше их обоих, но дурацкое превосходство в возрасте лишь добавляет раздражения Уёну. Наверное, потому что он тоже хотел бы быть ему хёном. И что он там смотрел весь вечер? Уён вот вечером отправлял ему тиктоки, на которые Сан до сих пор не ответил. — Спасибо, Санни, ты очень милый, — Уёну больно от того, как сцепились зубы. — Я отправил их в агентство на этой неделе. Посмотрим, что ответят. Ах, точно. Невероятный Пак Сонхва, самый красивый парень в округе, объект воздыханий как девочек, так и парней, тот, кого прочат в айдолы, видимо, наконец-то всерьёз задумался об этом пути. Уёну всё равно. Готов пожелать ему успехов, лишь бы из квартиры убрался. — Они точно тебя возьмут, хён! Ты очень симпатичный и пластичный, а голос у тебя замечательный, можно заслушаться! Ну, Санни, притормози, а то Уён сейчас взорвётся. Сонхва в этом рое комплиментов купается весьма довольный, даже будто смущается, но Уён в его притворство не верит. Может быть, Сонхва и не обманывает в своих реакциях, но он всё равно недоволен, что тот столько внимания от Сана получает. На минуточку, в свой адрес Уён никогда таких слов не слышал. Незваный гость весьма скромно сидит за столом, в то время как Уён сидит вальяжно, закинув одну руку на спинку стула. Он в этом доме не первый раз, далеко не первый, и мерзкий червячок внутри него так и просит своей уверенностью намекнуть Сонхва-хёну, что он, в общем-то, тут лишний. Давай, сваливай. Сонхва его мысли не читает. Добрый и наивный Сан тоже ничего не замечает. Только садится на стульчик рядом, закончив расставлять угощения, а взгляд Уёна так и прикипает к его голым круглым коленкам. Обычно Сан ходит в домашнем, как правило, в длинных хлопковых штанах, и несправедливо редко показывается в шортах. Когда он увидел его в шортах в первый раз, это случилось у него дома, и он не смог сдержать безумный порыв своего желания. Почему Сан сидит в своих шортах сейчас, он не знает, но это его и радует, и возмущает. Его милые коленки этот преданный зритель хочет видеть эксклюзивно. Уён молча попивает чай, злобно похрустывая любимой соломкой, и только она удерживает его разум от закипания. Сан и Сонхва обсуждают отбор в трейни, ещё какую-то муть, которой Уён не придаёт значения, только понимает, что познакомились они в школе танцев. Становится очевидно, что Сонхва здесь совсем не по делу — они просто проводят вместе время. В голове лишь вопрос — нахуя и зачем? Ему что, настолько скучно с Уёном наедине? Дуться он себе не позволяет, но обидка на сердце оставляет царапки. Уён не оставляет попыток просверлить Сонхва недовольным взглядом. Может быть, когда-нибудь он его мысленный сигнал словит и свалит. Тот определённо что-то понимает, но щурится в ответ, когда Сан не видит, и устраивается на стуле поудобнее, будто назло Уёну. Это мелочно, но в голове уже строятся планы, как Уён может ему отомстить. Когда чаепитие подходит к концу, Сан продолжает хлопотать на кухне, вовсю ухаживая за гостями. Уён под его заботливую руку попадает постольку-поскольку и понимает, что сейчас этот порыв радушного гостеприимства инициирован только из-за прихода Сонхва. Наталкивает на мысли. Такого с ним не было никогда. Может быть, в самом начале, когда Сан от его присутствия охуевал, но был слишком вежливым, чтобы просто его выгнать. Он и сейчас вежливый, мягкий и податливый, и Уёну столько всего хочется с ним сотворить... Кхм, опять отвлёкся от главного. Втроём они переходят в гостиную. Сан предпринимает попытку переключить дурацкое шоу, которое никому, даже Уёну, не интересно, но он вредничает и делает вид, что всецело погружен в повествование о конфликте Косово и Сербии. Неважно, что передача подходит к концу и через десять минут включится блок об экономике. — Сонхва-я, как учёба? Всё подготовил на завтра? Самое последнее, что Уёна когда-либо интересовало, но спровадить этого гостя поскорее — его самое сильное желание. — А ты, Уён-а, всю домашку сделал? Я видел, ты упал в рейтинге этой недели. Уён испепеляет его гневным взглядом. Чувствуя, что напряжение накаляется, Сан, всегда внимательный и чуткий, вклинивается, отвлекая на себя внимание: — Ён-а, а ты не принёс приставку случайно? Хотелось бы сказать «да» и увидеть на его лице улыбку, но… Никакой приставки при Сонхва. Это его осознанный вредный выбор. — Не-а. Сан пытается скрыть, что огорчён этой новостью, а Уёну безумно хочется его затискать. Если бы не чёртов Пак Сонхва, он бы бросился к нему, перехватывая поперёк живота, да затащил бы к себе на коленки, лицом утыкаясь в шею и щекоча своим дыханием. В эти моменты Сан всегда очень мило смущается. Чёртов Пак Сонхва. Видимо, Вселенная слышит его молитвы, или звёзды стараются заглушить с каждой минутой всё ярче расцветающий скрытый конфликт, но у Сонхва звонит телефон, и он поднимает трубку. — Да… Я в гостях… Уже? Хорошо, скоро буду. Положив трубку, он цокает и виновато улыбается. Сан тоже почему-то огорчён его скорым уходом, и настроение Уёна это не повышает. Уходя, Сонхва напоследок кидает определенно дерзкий взгляд на Уёна, а ещё очень долго обнимает хозяина дома. Он ещё раз спешно прощается со всеми, даже кивает Уёну, и выходит за дверь. Ура. Слава звёздам. Когда дверь за Сонхва захлопывается, и Сан возвращается в гостиную, Уён нетерпеливо хлопает себя по бёдрам. — Иди сюда. Сан удивлённо вскидывает брови и в нерешительности застывает перед диваном. Уён все его повадки знает, и если бы он не хотел, уже давно бы ушёл куда-то. Или просто что-то мило пискнул. — Ну, скорее. Родители же скоро придут, — Уён пробует мягкий подход. Одурманивание лаской на Сане работает, как часы. Он нерешительно подходит ближе и слегка неуклюже залезает на него, обхватывая его бёдра коленями. Уён сглатывает. В первые за этот день он в зоне доступа и ничто им не мешает. Коленки у Сана такие манящие, круглые, гладкие — их так и хочется укусить. Он записывает это в планы на будущее. — Ты какой-то странный сегодня, — замечает Сан, хмурясь и смущённо рассматривая его лицо. Видимо, ещё не привык к этой позе. Но привыкнет. — Да неужели. Уён не планировал с ним вредничать, но ничего с собой не может поделать. Его руки лежат у Сана на бёдрах, и короткими движениями он поглаживает их. Его ладони смотрятся по-настоящему большими на фоне худых медовых ног Сана, которые так и хочется сжать и раздавить в руках. — Я случайно встретил Сонхва-хёна, когда шёл домой, — внезапно говорит, и Уён поднимает на него глаза. Сладкий котёнок оправдывается. Как мило. — И что, обязательно домой звать? — Ну, тебя я вообще не зову, а ты всё равно здесь, — бурчит Сан, отворачивая голову в сторону и скрещивая руки на груди. Его острые локти хочется убрать, они создают преграду между ними. — Мог бы и позвать хоть раз. — М? — Сан непонимающе поворачивается к нему. Уён прямо встречает его взгляд. — За мной ты так не ухаживал никогда. Сан хмурится, но удивляется его словам. — А чего тебе хочется? — Не знаю… Так-то всё у меня есть, — и с силой притягивает его к себе, заставляя убрать руки с груди. Сан чуть ли не падает на него и кладёт свои крохотные ладошки ему на плечи. — Но такого внимания я бы хотел. — Ну… — Сан такой милый, когда теряется. — Хорошо. Можешь прийти завтра. Буду обходительно себя вести. — Приглашаешь? — Угу. — У нас это в первый раз. Сан фыркает. — И кто в этом виноват? — Не знаю, но я всем доволен. Главное, Сонхва больше не зови. Сан хмыкает и, бросив взгляд на его губы, вдруг становится задумчиво-серьёзным. — Что такое? — заинтересованно спрашивает Уён. Любые изменения в его настроении отмечает цепко, ведь Сан тот ещё дутик, а он не хочет играть с огнём. — Ты ревнуешь. — И? — Ты ревнуешь, но никогда меня не целуешь. Причина мимолётной печали поражает. Уён в удивлении выгибает брови, но быстро берёт себя в руки. — Поцелуи с языком для взрослых, а ты пока ещё малыш. — Фу, прекрати. Сам ты малыш. И вообще ты младше! — произносит и тут же морщится. — Буэ. Ну и мерзкие же слова ты выбираешь. — Мерзкие? Мне так не показалось. А как ты любишь? Сан молчит. — А-а, точно, — Уён дразнится, но не может удержаться. Конечно, он давно понял, как Сан любит, чтобы его называли. Он и сам считает, что это слово ему идеально подходит. — Котёнок. Он всё ещё молчит и поджимает надувшиеся губы, недовольно сверля взглядом его лицо. О нет, включается обидка. Реагировать нужно быстро и эффективно. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Вопрос в точку. Губы Сана сдуваются, но он всё ещё хмурится и недовольно бормочет: — Скорее, не понимаю, почему ты этого ещё не сделал. — Ну… — Уён невесело хмыкает и уводит взгляд в сторону. — Я хотел, но подумал, что ты, может быть, не хочешь. Звучит как искреннее признание — и им оно и является. Кто бы знал, сколько раз Уён взглядом гипнотизировал эти конфетные розовые губы. Нестерпимо хотелось вцепиться, втянуть его нижнюю губу в себя, лизнуть верхнюю и затащить язык в его рот. Безумно хотелось. Он понятия не имеет, как сдержался. И, если честно, его удивляет, что Сан вообще об этом заговорил. — Ты шутишь? — он в неверии поднимает брови. — Тебя волнует это сейчас? Ты столько всего за это время мне предложил. Я тебя не понимаю. Уён сглатывает и смотрит ему в пытливые чёрные глаза. Руки Сана уже более уверенно лежат на его плечах, сцепляясь где-то за его шеей. Внезапно откровенные слова даются Уёну с трудом. — Всякую дичь предлагать довольно легко, — и всё-таки он не может говорить об этом, глядя ему в глаза. Кожаная обивка светлого дивана кажется ему спасением. — Ты же можешь отказать и всё. Это совсем не страшно. — Значит... Целовать меня тебе страшно? — Я этого не говорил, — твёрдо отвечает Уён. — Знаешь... Мне трудно объяснить, но поцелуй — это нечто сокровенное. И отказ в поцелуе труднее пережить. — Но я ни разу тебе всерьёз не отказывал. Уён поднимает на него взгляд и пожимает плечами. — Давай, — подталкивает его Сан. — Спроси. Уён сглатывает. — Что спросить? — Ну, блин, сам придумай, что спросить. В нашей паре это ты инициатор всего. — В нашей паре? — усмехнувшись, переспрашивает Уён. — Ну… Ты не так понял. Неважно… Спроси, — Сан настойчиво просит. Сердце уже давно забилось учащенно. Тяжесть Сана приятно давит ему на ноги, кожа бедёр под его ладонями до того горячая, что, сожми он посильнее, расплавится. Хочется. Безумно хочется попробовать. Он наконец решается. — Поцелуешь меня? Вопрос Сану почему-то не нравится. Он непонимающе хмурится и даже отодвигается, расцепляя ладони за его шеей и опуская их себе на бёдра. — Почему я? — Не понял… Уён и правда не понимает. — Почему я должен целовать? — возмущается Сан. — Я не умею. — А я умею? — поражённо выдыхает Уён. — Ну, конечно, — убеждённо кивает он. — У тебя-то точно опыт есть. — Это ты с чего взял? — … Ты издеваешься надо мной или что? Уён вопросительно приподнимает брови и слабо улыбается. — Я не целовался ни разу ни с кем. — Как это? Это невозможно. — Да почему? — Потому что ты столько всего умеешь и знаешь... Невозможно об этом узнать без поцелуев. — Ну, тебя же я ещё не целовал. — Спасибо, я знаю. А других? — Каких еще других? — А я откуда знаю? — Сан явно начинает заводиться. — Тех, с кем ты пробовал всё то, что со мной творил. Уён замолкает и улыбается, изучая взглядом его возмущённое лицо. Щёки Сана даже немножко зарделись — румянец украшает его лицо. Безумно милый. — Не знаю, о чём ты. Никакого опыта у меня нет. Всё, что я делал с тобой, я делал впервые. — … Чего? Быть такого не может. — Не понимаю, чему ты удивлён? — Но ты такой... уверенный в себе. Харизматичный. Красивый... Ты мне врёшь! Уён смеётся. Уверенный, харизматичный и красивый. Куда лучше, чем симпатичный и пластичный. Так тебе, Сонхва-я. — Я не вру, — успокоившись, предельно честно заявляет. Смотрит на него открытым взглядом, совсем ничего не скрывая. Смотри, Сан, увидь на глубине зрачков. Я не вру. — Поверить не могу. Уён ожидающе молчит и опускает говорящий взгляд на притягательные губы. — … Я не буду тебя целовать. Я боюсь, — тут же заявляет Сан. — Я тоже боюсь, — ситуация абсурдная, но он смеётся. — Тебе нельзя. Давай уже, целуй. Уён последний раз внимательно осматривает его лицо, облизывает собственные губы и подчиняется. Страшно, не страшно, а делать надо — особенно, когда хочешь этого так долго, особенно, когда Сан просит, а высказывает свои желания он крайне редко. Несмотря на пылкую и своевольную натуру, всё в Уёне хочет ему угодить, и он старается — медленно приближает своё лицо, ладонями обхватывает Сана за ушами и приникает своими губами к его. Прикосновение выходит долгим и, может быть, слегка робким, но он отстраняется на миллиметр, облизывает ещё раз губы, задевая нижнюю губу Сана, и с большей уверенностью вцепляется в неё. В его извращённых фантазиях он делал это так много и часто, что сейчас удивлён тому, что раньше этого никогда не пробовал. Он хочет ещё. Поцелуй довольно быстро набирает обороты. Сан включается и ответно его целует, а потом приоткрывает рот, и Уён интуитивно просовывает туда язык. Он столько раз следил за тем, как юркий язычок Сана облизывает его губы и не только, но приходит в лютейший экстаз в момент, когда касается его своим. Язык Сана влажный и скользкий, его — такой же, и всё тело пробирает разрядом, когда он порывисто оглаживает его. Сан стонет и дёргает бёдрами. С громким чмоком Уён отстраняется и не может сдержать улыбки, когда видит перед собой довольное раскрасневшееся лицо. — Ещё! Уён бросает взгляд на настенные часы. До прихода родителей Сана осталось чуть больше часа, а у них осталось ещё одно незавершенное дело. — Не-а. В следующий раз поцелуешь меня первым. А сейчас слезай, — он хлопает по дивану рядом. — Я принёс с собой плойку. Разочарование в глазах Сана мгновенно сменяется пламенем восторженного воодушевления. — Ты же сказал, что не принёс! — Ну, мало ли, что я сказал, — хмыкает Уён. — Ты вообще про Сонхва не предупредил. — Я же сказал, что случайно его встретил, — дуется он. — Я тоже уже сказал — больше его домой не тащи. — Посмотрим. — Если «посмотрим», то приставки не будет. — Ну Уён! — Сан канючит, но с бёдер быстро слезает, вытягивая вперёд руки. — Повторяй: «Никаких Пак Сонхва в этом доме». — Не знал, что ты такой ревнивый. — Повторяй. Сан закатывает глаза, но слушается. — Больше не буду приглашать Пак Сонхва в квартиру. — Умничка. Тащи сюда рюкзак, он в коридоре. Наверное, ему следовало бы обидеться, что поцелуям с ним Сан предпочитает приставку — бежит он к ней так быстро, что аж пятки сверкают, но… Без Сана он обновление игры не трогал, и руки чешутся, как он хочет поиграть. Качественная тренировка поцелуев твёрдым волевым решением переносится на завтра.