Дело не в вине

      В полдень караван должен прибыть к винокурне, и ехать его встречать — очередная глупость, но в десять утра Кэйа уже в седле. Спешить нет причин — времени с запасом, но сразу за мостом он пускает мерина крупной рысью.       Чутьё не подводит — он оказывается на месте, когда первые аэростаты и вьючные яки уже направляются на разгрузку. Из общей толкотни выныривает старина Хатим с улыбкой во все тридцать два, кланяется от усердия целых два раза.       — Доброго дня, господин Альберих! Уверяю, ваш дорогой друг ни в чём не знал отказа!       Он здесь.       — Проводи, — требует Кэйа.       Бледный, с глубокими тенями вокруг глаз и завязанными в небрежный хвост волосами, Кавех спит в аэростате, устроив голову на мешке с орехами.       — Господин Кавех! — поднимает шум Хатим. — Что же вы не воспользовались подушкой! Господин Альберих будет недоволен, что я за вами недосмотрел!       — Простите, — сонно бормочет Кавех и с силой трёт глаза. — Я не хотел… вас подводить, Хатим…       Под взглядом Кэйи Хатима как ветром сдувает, а провожатый аэростата понятливо глушит мотор и растворяется в толкотне между людьми и животными.       — Кавех, — тихо окликает Кэйа, спешившись.       Он не знает, что сказать, и у Кавеха тоже нет идей. Они просто смотрят друг на друга.       Наконец, будто застеснявшись своего молчания, Кавех подхватывает чемодан и выскакивает из аэростата. Больше у него ничего нет, пыльная белая рубашка потёрта по швам, накидка обтрёпана — но, вот странное дело, так он сияет только ярче.       — Кэйа! Спасибо за приглашение! Не думал, что так внезапно сорвусь в Монд, но… что мне было терять… — Его улыбка меркнет, и Кэйе становится больно. — Ты приехал меня встретить?..       — Пешком до города неблизко. — Кэйа кладёт руку ему на плечо, касается кончиками пальцев нежной кожи в вырезе рубашки на спине. — Тем более после долгой дороги.       Кавех порывисто шагает к нему, обнимает, зарывается лицом в мех накидки.       — Я слишком часто о тебе думал, — шепчет он, и теперь сердце заходится у Кэйи. — Прости за то письмо, я… я не хотел тебя ни к чему обязывать…       — Ты так и написал, — напоминает Кэйа и, приподняв его голову, целует в губы, ведёт ладонью по спине вниз. — Поехали, пока солнце не разошлось.              Обычно попутчиков Кэйа сажает позади, но Кавеха и так долго трясло в аэростате, к тому же совершенно не хочется выпускать его из объятий.       — Я… я никогда не ездил верхом, — смущённо признаётся Кавех, когда Кэйа пристёгивает его чемоданчик к седельной сумке. — Может, всё-таки доберусь пешком? Хатим сказал, часть каравана ближе к вечеру отправится в город, и я не заблужусь.       — Я капитан кавалерии, — усмехается Кэйа и запрыгивает в седло. — Поверь, ты не упадёшь. Правую сюда, — он вынимает левую ногу из стремени, — и давай руку.       Сглотнув, Кавех неуверенно ставит ногу в стремя и тут же выдёргивает её — застоявшийся мерин переступает на месте.       — Я его напугал?!       — Пока только себя. Не волнуйся, он не двинется, пока я не скажу.       Повторить манёвр Кавех заставляет себя с трудом. Едва он протягивает руку, Кэйа подхватывает его под локоть и за талию, втягивает в седло и сажает боком, себе на колени. Не самая удобная поза для дороги, но…       Кавех краснеет и мёртвой хваткой вцепляется в переднюю луку седла и в ремень у Кэйи на пояснице.       — Если я упаду, брось меня.       — Упадёшь, только если я захочу, — подшучивает Кэйа и легко толкает мерина пятками. — Мы не будем спешить. В Сумеру нет лошадей?       — По лесам им не пробраться. — Кавех напрягается, прижимается к Кэйе сильнее, едва мерин переходит на рысцу. В езде с привлекательными новичками это самое приятное. — У нас в ходу аэростаты, яки и, я слышал, где-то далеко на севере пустыни есть верблюды. До запрета некоторые пользовались механизмами вроде крабов, но теперь их разрабатывать запретили. Я, кажется, видел лошадей только на картинках…       — Научу тебя ездить верхом, пока ты здесь, — усмехается Кэйа. — Постарайся расслабить плечи и выпрямить спину, вот увидишь, станет удобнее.       На попытки усесться у Кавеха уходит некоторое время. Наконец, общими усилиями они находят самую удобную позу, и, смахнув со лба пот, Кавех признаёт:       — Не так страшно, как я думал.       — Ездить верхом — особенный опыт. — Кэйа похлопывает мерина по шее и заодно гладит Кавеха по бедру. — Не то же самое, что на аэростате. Вы становитесь друзьями… Ну, или как минимум попутчиками. Этот парень у нас недавно, даже не знаю, как его зовут. В любом случае, ему достанется пара яблок.       — Я бы тоже не отказался, — бормочет Кавех, и его голова сама собой клонится Кэйе на плечо. — Слышал, таких сладких больше нигде нет…       Он прикрывает глаза, и всю дорогу до города Кэйа обнимает его, правя только коленями, и старается не думать о лишнем.       Может, Кавех уедет через пару дней, может, задержится на неделю-две. Вряд ли он захочет остаться надолго, как Кэйа вряд ли захотел бы переехать в Сумеру и поселиться у едва знакомого мужчины, но в этот раз даже приятно оторваться от реальности, в которой люди приходят и уходят, и немного помечтать.       Кавех просыпается, только когда на мосту к городским воротам проголодавшийся мерин переходит на крупную рысь.       — У тебя можно будет вымыться?       — Конечно. По дороге прихватим ужин.       — На что угодно готов ради чашки горячего супа, — сонно бормочет Кавех и потягивается, закинув руки Кэйе на плечи.       — Как насчёт пары бокалов молодого вина?       — Я начну болтать!       — Разве это плохо? — Не сдержавшись, Кэйа целует его в шею. Кавех стонет так громко, что сам же вздрагивает. — Я тебя напугал?       — Нет, я… — Кавех закусывает губу, отводит глаза, и его скулы снова вспыхивают прозрачным румянцем. — Я соскучился.       Ледяное сердце Кэйи начинает таять до обидного быстро.