Монстр в моей голове

✦ Глава четвёртая ✦

Чужое тепло

Физкультура заканчивалась через двадцать минут. На Рю знал это точно — он всегда знал сколько времени осталось до конца любого урока. Старая привычка человека который живёт от звонка до звонка. Все были на поле. Тренер свистел где-то у дальней штанги. Голоса, топот, смех — всё это осталось снаружи когда он толкнул дверь раздевалки и вошёл внутрь. Тихо. Пусто. Пахло потом и старым деревом. Шкафчики здесь были древние — металлические, крашеные в серый, с замками которые никто никогда не закрывал. Зачем закрывать если всё равно все знали чей какой. Я знал какой его. Конечно знал. Я знал всё. Третий от окна. Рю подошёл не торопясь — как будто у него было на это право. Потянул дверцу. Петли скрипнули — он замер, прислушался. Снаружи всё так же кричали и свистели. Никто не шёл. Он открыл. Внутри — школьная форма аккуратно сложена на полке. Белая рубашка сверху. Рю смотрел на неё несколько секунд не двигаясь. Это просто рубашка. Белая. Обычная. Таких тысячи. Но она — его. Он взял её. Быстро, не думая — засунул под спортивную куртку и закрыл шкафчик. Повернулся к выходу. И в этот момент услышал голоса. Они шли сюда. Урок ещё не закончился — но двое или трое явно направлялись к раздевалке. Голоса становились громче, ближе, отчётливее. Рю метнулся за крайний ряд шкафчиков — туда где была тёмная ниша между стеной и трубой отопления. Вжался спиной в холодный металл. Замер. Дышать тихо. Не двигаться. Стать частью стены — он умел это лучше всего. Вошли двое. Говорили о чём-то — он не слушал слова, только следил за движением теней. Один из них открыл свой шкафчик, достал что-то, хлопнул дверцей. Второй засмеялся. Через минуту — ушли. Рю выдохнул. Рубашка под курткой была тёплой. Почти горячей — или ему казалось. Оставшуюся часть урока Ли Джун провёл в спортивной форме — пришёл с поля, открыл шкафчик и долго смотрел внутрь с выражением которое Рю изучал издалека. Не злость. Не паника. Просто — растерянность. Он трогал края полки пальцами, заглядывал вниз, осматривался по сторонам — рассеянно, как ищут то что точно было здесь только что. Он не понял. Он думал что просто забыл. Или что кто-то взял случайно. Никто не взял случайно. Ли Джун пожал плечами — красиво, легко, как он делал всё — и пошёл на последний урок в форме. Кто-то из друзей спросил что случилось. Он засмеялся и махнул рукой. Всё в порядке. У него всегда всё в порядке. Рю смотрел на него весь урок и чувствовал под курткой тяжесть чужой рубашки. Домой он шёл медленно. Обычно он не задерживался — пустая квартира была лучше шумных коридоров. Но сегодня он не торопился. Рубашка лежала в рюкзаке, свёрнутая аккуратно, и он чувствовал её присутствие как что-то живое. Дверь в квартиру была не заперта. Рю остановился на пороге. Прислушался. Из кухни — звон стекла, тяжёлые шаги, бормотание. Отец был дома. Он пах так же как всегда — перегаром и чем-то кислым, от чего хотелось дышать в другую сторону. Сидел за кухонным столом, бутылка почти пустая, взгляд — тот самый, стеклянный, с которым Рю научился не встречаться. — Пришёл, — сказал отец. Не вопрос. Утверждение. Рю поставил рюкзак у двери и хотел пройти мимо. — Стоять. Он остановился. Отец встал — медленно, тяжело, как встают люди которым уже всё равно как они выглядят. Подошёл ближе. Рю не отступил — он давно понял что отступать бесполезно. — Знаешь почему она ушла? — голос тихий, почти ласковый. Это было хуже громкого. — Знаешь? Он знал что будет дальше. Он всегда знал. Удар пришёл неожиданно — кулак в плечо, резкий, злой. Рю качнулся, упёрся спиной в стену. Отец схватил его за воротник куртки — притянул, швырнул обратно. Затылок ударился о стену — не сильно, но достаточно чтобы в глазах на секунду потемнело. — Из-за тебя. Всё из-за тебя. Ты думаешь я не знаю? Она сказала — не могу смотреть на него. На тебя. Понял? Это ты её выгнал. Пинок — в голень, больно и унизительно одновременно. Рю съехал по стене вниз, обхватил колени руками. Привычная позиция. Привычная боль. Не реагировать. Не смотреть в глаза. Переждать — как переживают дождь, как переживают урок, как переживают всё что нельзя изменить. Отец ещё что-то говорил — слова размывались, теряли форму, становились просто звуком. Потом — тишина. Потом — снова звон стекла на кухне. Ушёл. Рю сидел у стены ещё долго. Плечо ныло. Затылок пульсировал слабо, почти незаметно. Ничего нового. В своей комнате он закрыл дверь на щеколду — тихо, без стука. Лёг на кровать не раздеваясь. Смотрел в потолок. Потом потянулся к рюкзаку. Рубашка была там — белая, мягкая, чуть помятая. Он развернул её медленно, как разворачивают что-то ценное. Поднёс к лицу — осторожно, почти боясь. Она пахла чужим. Чужим мылом, чужим теплом, чужой жизнью в которой не было пустых квартир и стеклянных взглядов. Она пахла Ли Джуном. Рю сел на кровати. Медленно — как во сне — надел рубашку поверх своей куртки. Большая, чуть широкая в плечах — Ли Джун был немного другого сложения. Рукава чуть длиннее. Он лёг обратно. Закрыл глаза. Это глупо. Я знаю что это глупо. Это просто ткань. Просто хлопок. Просто рубашка которую он забудет к следующей неделе. Но она тёплая. Она пахнет им. И сейчас — прямо сейчас — мне кажется что кто-то рядом. Плечо всё ещё болело там где ударил отец. Затылок — тоже. Но под рубашкой было что-то другое - -тихое, странное, почти похожее на покой. Как будто кто-то обнял его. Не крепко -едва-едва. Как обнимают когда не хотят спугнуть. Он не знал как это называется -то что чувствовал. Он никогда не был в чужих объятиях. Но сейчас - лёжа в темноте в чужой рубашке - он думал что, наверное, вот так это и бывает. Тепло. Тихо. Как будто ты - есть. На Рю уснул раньше чем обычно. Рубашку он не снял.

✦ Продолжение следует…✦