Глава 10
17 мая 2026 г., 04:41
ГЛАВА 10. АСТОРИЯ
Переговорная в офисе Патрисии Харт была подчеркнуто нейтральной: бежевые стены, бежевый ковролин, длинный стол из светлого дерева, который наверняка стоил неоправданно дорого для вещи, чей дизайн столь упорно стремился быть незапоминающимся. Это пространство создавали с единственной целью — гасить жар любых конфликтов, превращая всё происходящее в сухую, бескровную процедуру.
Астория ценила этот замысел, пусть и не разделяла эстетику.
Она сидела во главе стола рядом с Джеральдом; перед ней лежала стопка спорных финансовых документов. Напротив Рейчел Хартвелл изучала свои копии: очки для чтения на кончике носа, ручка то и дело оставляет мелкие пометки. А рядом с Рейчел...
Астория не позволяла себе задерживать взгляд слишком долго.
Миллер Скотт что-то записывала. Темные волосы были собраны в низкий хвост, открывая линию челюсти. Сегодня на ней был темно-синий блейзер, простой и безупречно скроенный, а ее ручка скользила по бумаге в том самом текучем ритме, который Астория подметила ранее.
Четыре дня назад их руки соприкоснулись в лифте, и Миллер сбежала так, словно Астория ее обожгла.
Не думай об этом.
— Транзакции на сорок седьмой странице, — произнесла Рейчел, постукивая ручкой по документу, — нам понадобятся подтверждающие бумаги по этим офшорным переводам.
— Это не офшорные переводы. — В голосе Джеральда слышалось терпеливое раздражение человека, который объясняет это уже не в первый раз. — Это внутрикорпоративные распределения между внутренними дочерними компаниями «Шепри Глобал». Документация приложена в Приложении С.
— В Приложении С указаны распределения, но не основания для их авторизации.
— Потому что авторизация находится в Приложении D, которое мы предоставили на прошлой неделе.
Астория пропускала спор мимо ушей, вступая в разговор лишь тогда, когда Джеральд взглядом просил подтверждения. Большая часть ее сил уходила на то, чтобы не смотреть на противоположную сторону стола.
Получалось плохо.
С самого начала встречи Миллер ни разу не взглянула на нее. Ни единого взора, ни тени узнавания — лишь тот первый формальный кивок, когда все рассаживались по местам. Она изучала бумаги с интенсивностью, которая казалась избыточной для рутинных споров о раскрытии данных; ее плечи были развернуты под углом, выдававшим намеренную сосредоточенность.
Астория знала эту позу. Она сама прибегала к ней, когда отчаянно пыталась о чем-то не думать.
Четверг всплывал в памяти вопреки всем попыткам его похоронить. Лифт, рассыпавшиеся бумаги, рука Миллер, коснувшаяся ее руки... Тот разряд от прикосновения, который спустя четыре дня всё еще, казалось, тлел на коже. И лицо Миллер — застывшее мгновение чего-то, чему Астория не могла подобрать названия, прежде чем та пробормотала извинение, вовсе не похожее на извинение, и скрылась на лестнице.
Голос Миллер снова прозвучал в голове: «На самом деле, мне нужно... я должна...»
Что ей было нужно? Что заставило ее бежать?
Астория была почти уверена, что знает ответ; она просто не понимала, что делать с этим знанием.
— Если можно, давайте сделаем перерыв на десять минут, — сказала Рейчел, и Астория моргнула, возвращаясь в настоящее. Рейчел держала в руке телефон, экран которого светился от пришедшего сообщения; выражение ее лица стало тревожным. — Прошу прощения. У меня чрезвычайная ситуация с другим клиентом.
— Разумеется, — отозвался Джеральд.
Рейчел уже отодвигала стул.
— Миллер, продолжай просматривать материалы. Я скоро вернусь.
Миллер кивнула, не поднимая глаз:
— Не торопитесь.
Дверь за Рейчел закрылась, и комната словно сжалась в размерах. Астория вернулась к своим документам, полная решимости провести перерыв с пользой. Графики распределения средств в любом случае требовали внимания. В этих цифрах были закономерности, которые Джеральд не до конца уловил, связи между...
Телефон Джеральда завибрировал. Он взглянул на экран, нахмурился и что-то буркнул себе под нос.
— Проблемы? — спросила Астория.
Он уже вставал, прижимая трубку к уху.
— Мне нужно ответить. Пять минут.
И вот он тоже ушел. Дверь щелкнула, и Астория осталась наедине с Миллер Скотт.
Тишина воцарилась мгновенно — густая, неловкая. Астория не отрывала глаз от бумаг. Графики распределения, точно. Анализ закономерностей. Она как раз думала об анализе закономерностей.
Она слышала, как на той стороне стола Миллер перевернула страницу, слышала мягкий шорох пера по бумаге, затем скрип кресла, когда та перераспределила вес.
Агрессивная нейтральность комнаты внезапно стала удушающей.
— Документы об авторизации на самом деле в Приложении Е, — произнесла Астория вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Не в D. Джеральд ошибся.
Ручка Миллер замерла. Астория кожей почувствовала на себе ее обжигающий взгляд.
— Простите?
— Основания для авторизации внутрикорпоративных переводов, о которых спрашивала Рейчел. Джеральд сказал, что они в Приложении D, но они в Е. В Приложении D — решение совета директоров за предыдущий квартал.
Миллер выдержала паузу.
— Спасибо.
Астория перевернула страницу, которую на самом деле не читала.
— Это сэкономит всем время, если записи будут точными.
Снова тишина. Ручка Миллер возобновила движение, хотя краем глаза Астория заметила, что теперь она пишет медленнее, неуверенно. Часы на стене тикали, за дверью слышались приглушенные шаги.
— Насчет четверга, — сказала Миллер.
Рука Астории застыла на странице.
— А что в четверг?
— Я... — Миллер запнулась, затем начала снова. — Мне следует извиниться за то, что я так внезапно ушла. Это было непрофессионально.
— Вам нужно было идти. — Голос Астории оставался ровным. — Всё в порядке.
— Мне не нужно было никуда идти.
Это признание повисло в воздухе, и Астория наконец подняла голову. Миллер уже смотрела на нее; блокнот был забыт, а выражение лица — самым открытым из всего, что Астории доводилось видеть. Это не был формальный профессионализм медиации или сосредоточенная компетентность предварительного слушания. Это было нечто более обнаженное, от чего у Астории перехватило дыхание.
— Тогда почему вы ушли? — Астория понимала, что не должна спрашивать. Знала, что стоит промолчать, принять это полуизвинение и вернуться к документам в ожидании Джеральда.
Челюсть Миллер напряглась.
— Вы знаете почему.
— Я не уверена, что знаю.
— Нет, знаете.
Они смотрели друг на друга через стол. Бежевые стены давили на них. Часы отсчитывали секунды.
— Это плохая затея, — прошептала Астория.
— Я знаю.
— Что бы вы ни думали... — Астория осеклась и сменила тон. — Что бы ни произошло в четверг, это ничего не значит. Это не может ничего значить.
Миллер помрачнела.
— Вы это сами себе внушаете?
— Это правда.
— Нет, не правда.
Астория встала, сама не понимая зачем — от избытка беспокойства, от потребности в движении; стол переговоров вдруг показался недостаточной преградой. Она подошла к окну, глядя на парковку четырьмя этажами ниже. Какая-то женщина шла к зданию с чашкой кофе, красный автомобиль сворачивал на свободное место. Обычные дела обычного понедельника.
Она услышала, как отодвинулся стул Миллер, затем — приближающиеся шаги. Комнату наполнила та особая тишина, которая бывает, только когда кто-то стоит слишком близко.
— Вам лучше вернуться на место, — сказала Астория, не оборачиваясь.
— Наверное.
Астория чувствовала присутствие Миллер почти физически. Когда это началось? Не на медиации, где Миллер была лишь очередным препятствием. И даже не на предварительном слушании, когда честность Миллер пробила брешь в броне Астории. Но где-то между тем моментом и нынешним это влечение стало невозможно игнорировать.
Она обернулась.
Миллер была ближе, чем она ожидала, — в полуметре, может, меньше. В свете люминесцентных ламп ее глаза казались темными, и она смотрела на Асторию так, что у той дрогнуло сердце.
— Это ужасная затея, — повторила Астория, но голос на последних словах сорвался.
— Вы уже упоминали.
— Я серьезно.
— Я знаю.
Ни одна не шелохнулась, не отступила. Астория замечала каждую деталь: чуть сбившееся дыхание Миллер, едва уловимый аромат ее шампуня, то, как руки Миллер висели вдоль тела, а пальцы были слегка подогнуты, словно она удерживала себя от того, чтобы коснуться Астории.
Астория не поняла, кто первый сделал движение. А может, никто и не делал. Возможно, они просто... соскользнули, подхваченные общим притяжением, пока расстояние между ними не сократилось до считанных сантиметров.
Дыхание Миллер прервалось, Астория увидела, как ее губы приоткрылись, как взгляд скользнул к ее рту, увидела тот миг, когда она качнулась вперед...
Дверь распахнулась.
— Прошу прощения, — сказала Рейчел, уже наполовину войдя в комнату, всё еще с телефоном в руке. — Ситуация у клиента оказалась серьезнее, чем...
Астория оказалась на своем месте прежде, чем Рейчел закончила фразу, хотя сама не помнила, как двигалась. Перед ней лежали документы, лицо было беспристрастным, но сердце колотилось о ребра с такой силой, что было трудно дышать.
Напротив Миллер тоже каким-то образом вернулась на свой стул. Она впилась взглядом в блокнот, словно в нем были начертаны тайны мироздания, слишком крепко сжимая ручку. Лицо ее пылало, на скулах проступили яркие пятна.
Рейчел перевела взгляд с одной на другую. В ее глазах мелькнуло что-то — подозрение или просто любопытство, — но она промолчала.
Через минуту вернулся Джеральд, и встреча возобновилась. Астория вставляла реплики, когда требовалось, кивала, когда ожидали, и совершенно точно не смотрела на Миллер.
Мы чуть не... Она оборвала мысль, не дав ей оформиться.
Встреча завершилась через сорок минут, так ничего и не решив. Следующее заседание назначили на неделю вперед; через стол последовал обмен рукопожатиями — короткими, безличными.
Астория ушла первой. Она не доверяла себе достаточно, чтобы медлить.
На парковке было сумрачно и прохладно — облегчение после режущего света переговорной. Каблуки Астории гулко стучали по бетону; в замкнутом пространстве звук казался слишком громким.
Она едва не поцеловала Миллер Скотт. В переговорной, во время рабочей встречи. В двух шагах от своих адвокатов.
Ее рука слегка дрожала, когда она нажала кнопку на брелоке; она наблюдала за вспышкой габаритных огней с какой-то клинической отстраненностью. Наверное, это шок. Тело только сейчас догоняло то, что разум еще не успел переварить.
Она скользнула на водительское сиденье и закрыла дверь, погружаясь в тишину. Кожа кресел была теплой от солнца, пробивавшегося сквозь верхние уровни гаража. Она положила руки на руль, но не стала заводить мотор.
Если бы Рейчел вернулась на пять секунд позже, это бы случилось. Астория поцеловала бы ее. Она хотела этого, хочет и сейчас, даже осознавая масштаб профессиональной катастрофы, к которой бы это привело.
Возьми себя в руки, — приказала она себе.
Она завела машину и выехала с места, спускаясь по спиральному пандусу. Поворот налево на Риджуэй-авеню, направо на Уиндермир-лейн и, наконец, на свою улицу — Эйри-Крест-драйв. Тот самый маршрут, который она знала назусть и могла проехать с закрытыми глазами. К счастью, потому что сейчас она почти не видела дороги.
Миллер тоже тянулась к ней. Именно эта мысль не давала Астории покоя. Это не было односторонним порывом. Затаенное дыхание Миллер, ее взгляд, упавший на губы, то, как всё ее тело качнулось вперед в последнее мгновение перед тем, как открылась дверь...
Это выходило за рамки профессиональной вежливости или любых других оправданий, которые Астория могла бы придумать. Это было желание — то самое, от которого у Астории сейчас щемило в груди так, как не щемило уже много лет.
«Ты холодная», — прошептал в памяти голос Валери. «Ты фригидна, неспособна на настоящую страсть. Тебе стоит благодарить меня за то, что я оставалась рядом так долго».
Руки Астории сжались на руле, пальцы побелели.
Она ведь верила Валери — вот что было самым унизительным. За десять с лишним лет она впитала каждое слово. Поверила, что она сломана, дефектна, что в ней не хватает какой-то детали, позволяющей другим сгорать от желания. Что проблема в ней — всегда в ней, — а Валери просто констатирует факты.
Но только...
Только сейчас она не чувствовала себя холодной или фригидной. Она чувствовала, как внутри всё полыхает, словно в той переговорной зажглось пламя, которое невозможно погасить. Она стояла в нескольких сантиметрах от Миллер Скотт и забывала, как дышать. Она так сильно хотела преодолеть это расстояние, что всё тело ныло от этой жажды.
Кованые ворота поместья открылись автоматически, и Астория поехала вверх по длинной аллее, обрамленной прибрежными соснами. Показался дом — стекло и выбеленное дерево, нависшее над обрывом; за ним расстилался океан, бесконечный и грифельно-серый.
Она припарковалась и посидела минуту, глядя на входную дверь.
Мэйв должна быть внутри. По понедельникам она всегда была на месте: занималась делами, присутствовала, но была незаметна. Обычно Астория ценила тихую компетентность своего персонала — то, как дом жил своей жизнью, не требуя ее вмешательства.
Сегодня она не была уверена, что сможет просто поздороваться и при этом не выдать себя.
Она всё же вошла. Как и ожидалось, Мэйв была в холле со стопкой свежего белья в руках. Завидев Асторию, она тепло улыбнулась.
— С возвращением. Принести вам что-нибудь? Чаю?
— Нет, спасибо, — Астория не останавливалась. — Я буду на террасе.
Если Мэйв и заметила что-то странное, она не подала виду. Это было одной из причин, почему Астория ей доверяла.
Деревянная терраса огибала дом со стороны океана. Астория опустилась в одно из низких кресел, даже не потрудившись переодеться. Солнце стояло еще достаточно высоко, чтобы согревать кожу, а шум волн, разбивающихся о скалы внизу, был мерным, ритмичным и безразличным к любым ее душевным бурям.
Ей следовало бы налить бокал вина. Следовало бы просмотреть документы, присланные Джеральдом утром. Следовало бы делать буквально что угодно, кроме этого бесконечного прокручивания в голове тех пяти минут.
Этого не может быть.
Астория понимала это. Миллер тоже. Они по разные стороны судебного процесса, который затянется на месяцы. Миллер работает на ее бывшую жену. Одних только этических нарушений хватило бы, чтобы пустить дело под откос, не говоря уже о крахе карьер и запятнанных репутациях.
И всё же...
Миллер смотрела на нее так, словно сама близость была целью. Не близость к ее деньгам или связям, а к ней самой. Будто просто находиться рядом с Асторией было для Миллер желанным само по себе.
Когда в последний раз кто-то смотрел на нее так?
Солнце опускалось всё ниже, а Астория продолжала сидеть в кресле, наблюдая, как меняется свет, и не думая ни о чем продуктивном.
Она хотела Миллер Скотт. Это осознание жило в ее груди — неоспоримое и невозможное. Она не могла лгать себе, называя это мимолетным увлечением или профессиональным уважением, которое слегка занесло на повороте. Она хотела ее так, что это пугало. Но она просто не могла ее получить.
Впрочем, понимание невозможности никогда прежде не останавливало жажду.
К тому времени, когда Астория наконец зашла в дом, на небе начали проступать звезды, а ответа у нее так и не появилось.
