Ненависть и любовь

## Ненависть и любовь ### Глава 18. Четыре стены Следующие три дня превратились в бесконечную, изматывающую пытку. Она ходила на лекции, механически записывала конспекты, отвечала на вопросы, но всё это делала словно под водой. Звуки были приглушёнными, цвета — блёклыми, а единственная реальность заключалась в том, что в четверг ей предстоит войти в кабинет №305. Она пыталась репетировать речь. *«Дмитрий Андреевич, я не Лиза, я Катя, твоя Катя, просто душа переселилась в другое тело»*. Звучало как бред сумасшедшей. Она пробовала написать ему записку, но рвала бумагу, понимая, что слова на листке не передадут и сотой доли той боли и надежды, что бушевали у неё внутри. В четверг она пришла к аудитории за полчаса до конца пары. Сидела на подоконнике в пустом коридоре и смотрела, как секундная стрелка на часах медленно ползёт по кругу. Когда прозвенел звонок, сердце ухнуло куда-то в пятки. Студенты высыпали из дверей, а она осталась сидеть, не в силах заставить себя встать. Прошло ещё десять минут. Коридор опустел. *«Просто сделай это»*, — приказала она себе. Кабинет №305 находился в конце коридора. Дверь была старой, с облупившейся тёмно-коричневой краской. Она подняла руку, чтобы постучать, но ладонь зависла в воздухе. Рука дрожала. *«Он меня выгонит»*. Но она должна была попытаться. Ради них обоих. Она постучала — тихо, неуверенно. — Войдите. Голос был усталым. Она толкнула дверь. Дима сидел за столом, заваленным бумагами и книгами. Перед ним стояла чашка с давно остывшим кофе. Он даже не поднял головы. — А, Власова. Проходите. Она закрыла дверь и остановилась на пороге, не решаясь подойти ближе. Кабинет был маленьким и душным. — Я... я могу зайти позже? — Нет уж, раз пришли — проходите, — он наконец посмотрел на неё. Взгляд был тяжёлым, колючим. — Садитесь. Она села на стул напротив его стола. Он отложил ручку и сцепил пальцы в замок. — Итак. Программа. Что именно вам непонятно? Это была катастрофа. Он вёл себя так, будто она была самой обычной студенткой-двоечницей. Не было ни проблеска узнавания в его глазах. Ни тени той боли или надежды, что она видела (или хотела видеть) в день лекции. — Дмитрий Андреевич... — начала она, и голос предательски дрогнул. — Дело не в программе. Он удивлённо приподнял бровь. — Вот как? Тогда в чём же? Она набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду. — Дело в том... что я знаю вас. Знаю по-другому. Он нахмурился. — Мы знакомы? — Да! — выпалила она с неожиданной горячностью. — То есть... нет. Не так. Вы знали Катю Соколову. При упоминании этого имени его лицо окаменело. Вся усталость и скука мгновенно испарились, уступив место маске холодного безразличия. — Я знал многих Катей Соколовых на своём веку. — Нет! — она подалась вперёд. — Не многих! Одну! Вы любили её! Вы звонили ей в тот вечер! Вы хотели быть с ней! Дима резко встал из-за стола. Его лицо побледнело. — Достаточно. Я не знаю, откуда вы взяли эту информацию, но это переходит все границы. Это уже не пересдача, а... психологическая атака. Он подошёл к двери и открыл её. — Уходите, Елизавета. И больше не приходите. Она осталась сидеть, глядя на него снизу вверх. В её глазах стояли слёзы отчаяния. — Я не Лиза! Я Катя! Твоя Катя! Почему ты меня не видишь?! Дима дёрнулся, словно она его ударила. На секунду в его глазах промелькнуло что-то дикое, первобытное — смесь ужаса и боли. Но он тут же взял себя в руки. — Уходите! Немедленно! Она поднялась и, пошатываясь, пошла к выходу. У самой двери она остановилась и обернулась в последний раз. Он стоял к ней спиной, обхватив голову руками, словно пытался удержать её от взрыва. Она вышла в коридор и тихо прикрыла за собой дверь. Она потерпела поражение. Он не поверил. Он счёл её сумасшедшей или жестокой шантажисткой. Дверь кабинета №305 захлопнулась перед ней навсегда. Спускаясь по лестнице на улицу, она чувствовала себя опустошённой. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Она проиграла. Её любовь оказалась бессильна против реальности и его боли. Внезапно за спиной скрипнула дверь. Она обернулась. На пороге факультета стоял Дима. Он был без куртки и явно забыл про дождь. Он смотрел на неё так, будто видел призрака. Их взгляды встретились через пелену дождя и расстояния. И в этот момент она поняла: он её услышал. Он ей не поверил разумом, но его сердце... его сердце знало правду.