Моя галлюцинация

Команда Лисы были семьёй. Аарон знал это — не потому что чувствовал, а потому что видел. Видел, как Дэн обнимает Мэтта после тяжёлой тренировки. Как Ники влетает в раздевалку с криком и через минуту все смеются. Как Рене тихо садится рядом с тем, кому плохо. Он видел всё это со стороны. Всегда со стороны. Но команда тоже не была идеальной. И к нему — тоже. Это началось незаметно. Мелкие вещи, которые можно было списать на случайность. Разговор, который замолкал, когда он входил в раздевалку. Взгляды, которыми обменивались за его спиной. Однажды он зашёл и услышал конец фразы — чей-то голос, негромко: …всегда один, как будто лучше всех… Потом тишина. Потом обычный шум раздевалки, как будто ничего не было. Аарон переоделся молча. Никто не прокомментировал. Никто не извинился. Эллисон смотрела на него иногда с прохладной оценкой — не злобной, но и не тёплой. Как на что-то, что не вписывается в общую картину и непонятно зачем здесь. Она никогда не говорила ничего прямо — просто взгляд, чуть поднятая бровь, и отворачивалась. Дэн здоровалась — коротко, по имени, как капитан. Не больше. На собраниях команды она говорила о единстве и о том, что все должны держаться вместе — и при этом смотрела куда угодно, только не на Аарона. Мэтт был добрее других — но и он звал его всё реже. После нескольких отказов просто перестал. Аарон его не винил. Хуже было в университете. Там не было даже формального единства команды — просто чужие люди в общих аудиториях. Аарон сидел обычно сбоку, у окна, подальше от центра. Слушал лекции, писал конспекты, уходил первым. Трое появились в сентябре. Он не сразу их запомнил — просто лица в потоке, ничем не примечательные. Двое с юридического, один с биологического. Они сидели на несколько рядов выше в большой аудитории и иногда пересекались с ним в коридоре или столовой. Сначала это были просто комментарии. — О, Миньярд. Опять один? Он не отвечал. Шёл дальше. — Слышь, ты вообще умеешь разговаривать? Молчание работало — обычно. Они теряли интерес и уходили. Но потом стало хуже. Однажды в столовой он сел за стол — единственное свободное место. Через минуту рядом опустился поднос, потом ещё один. Он поднял взгляд. Тот, с биологического — широкий в плечах, в красной куртке — сел напротив и улыбнулся. Нехорошо. — Миньярд. Слышал, ты из Лисов? — Да. — И как там? Дружная семейка? Аарон не ответил. Взял вилку. — Говорят, ты там лишний, — сказал тот. Спокойно, как будто рассуждал вслух. — Даже брат тебя не хочет видеть, да? Аарон положил вилку обратно. Внутри что-то сжалось — не больно, просто плотно. Он посмотрел на того ровно. — Ты не знаешь ничего про моего брата. — Да все знают. — Тот откинулся назад, скрестил руки. — Он с Джостеном ходит везде, а тебя как будто нет. Обидно, наверное? Двое других засмеялись — негромко, но достаточно, чтобы за соседними столами обернулись. Аарон встал. Взял поднос. — Куда? Мы же только поговорить, — сказал тот в спину. Он не ответил. Отнёс поднос, вышел из столовой и пошёл в сторону корпуса. На улице было пасмурно, ветер тянул холодом с севера. Аарон шёл быстро, руки в карманах джинсов, плечи чуть приподняты. Внутри — та самая плоская тишина. Привычная уже. Даже брат тебя не хочет видеть. Он знал это и без них. Но слышать вслух было другим. После этого он стал есть в комнате. Брал еду навынос или просто пропускал. Это было проще. Меньше людей, меньше голосов, меньше шансов на повторение. Тот — не-Эндрю — был в комнате, когда он вернулся в тот день. Сидел на подоконнике, ноги скрещены, смотрел на улицу. На нём была тёмная толстовка — та самая, без надписей. Повернул голову, когда Аарон вошёл. Посмотрел на него. Не спросил ничего. Аарон снял куртку, бросил на стул, лёг на кровать лицом вверх. Закинул руку на глаза. — Они правы, — сказал он в потолок. — Нет, — сказал тот. — Эндрю меня не хочет видеть. Это факт. — Это не то же самое, что они говорили. — Близко. Тишина. Тот слез с подоконника — тихо, без звука — и сел на пол рядом с кроватью. Аарон не видел его — рука всё ещё лежала на глазах — но чувствовал присутствие. Близко. Почти как настоящее. — Они говорили это, чтобы сделать больно, — сказал тот. — Не потому что знают. — Знаю. — Тогда зачем повторяешь? Аарон не ответил. Потому что не знал зачем. Просто повторял — внутри, по кругу, как всегда. Слова чужих людей прилипали легче, чем должны были. Находили что-то уже готовое внутри и оставались там. Он убрал руку с глаз. Посмотрел в потолок. — Я устал, — сказал он просто. — Знаю, — сказал тот. — Не от них. Просто вообще. — Знаю. Аарон закрыл глаза. За окном начинался дождь — тихий, осенний, без намерения останавливаться. Капли стучали по стеклу неровно, без ритма. Тот остался сидеть рядом. Этого было достаточно, чтобы не думать об остальном. Хотя бы сейчас.