Надежда?

Прошёл уже месяц с тех пор, как Помни очнулась из цифрового ада. С каждым днём вопросов становилось всё больше: для чего это всё? Почему им никто не помог раньше? И самое главное — почему ей не разрешают выйти из комнаты? Сидеть в четырёх стенах было невыносимо. Адель старалась приносить ей игры, чтобы скоротать время, но минуты всё равно тянулись невозможно долго. Её телефон тоже не разрешали забрать, а на вопрос «почему» говорили, что не положено. Смотреть в окно было скучно: там даже людей особо не было. Только деревья и стена ещё одного здания без окон. На тему цирка они общались через запакованные блокноты, и то безумно мало. В первом блокноте Адель написала, что цирк действительно был. Помни хотела написать очень много вопросов, но из всего просто написала: «Помоги мне связаться с остальными» и «Когда я отсюда выйду?» А на следующий день женщина забрала блокнот, поблагодарив Помни за рисунки, которых, естественно, там не было. Девушка отдала его с милой улыбкой на лице, надеясь, что та придумает какой-нибудь план. А взамен через три дня получила ещё один запакованный блокнот со словами: «Вдруг тебе понравилось рисовать». Внутри же был только короткий ответ: «Я постараюсь», «Скоро». Она уже мечтала выйти из этой странной больницы, погулять по городу, поесть нормальной еды. А то стряпня милой Адель её уже начала пугать в последнее время, хотя сама Помни готовит не лучше. Память тоже барахлила: какие-то фрагменты возвращались, если рассказать о них. Например, имя: она сразу, как его услышала, вспомнила кучу ситуаций из жизни, почему её так назвали, и так далее. Что касается функций тела и мозга, они полностью пришли в норму. Она уже свободно ходила по палате, сама делала упражнения и от скуки убиралась. За месяц её комната неплохо так обустроилась: появились зеркало, ещё один стул, куча цветных карандашей для рисования, календарь, часы, личная кружка и контейнер, цветы для уюта, а также весы. Как только в её комнате появилось зеркало, она вспомнила, как выглядит, и это было для Помни отдельным шоком. Её аватар был очень похож на неё в реальности: чёрные волосы, чёлка, карие большие глаза, само по себе круглое лицо, худощавое телосложение и рост как у лилипута. Было интересно, как выглядят остальные и как скоро они смогут поговорить… И смогут ли вообще… И вот, снова сидя перед зеркалом, обхватив колени руками, она думала о них, о прошлом. Цирк перевернул её жизнь с ног на голову. Она не могла избавиться от мысли, что может начать всё заново. С чистого листа. Оставить всё позади. Из мыслей её выдернула Адель. Она зашла и сразу же закрылась на замок, совершенно не заметив сидящую на полу Кристин. А когда обернулась, вздрогнула и схватилась за сердце. — Кристин, ты чего так рано проснулась? Напугала. — Она положила свою сумку на стол и поправила белый халат. — Я думала, ты ещё спишь. — Не знаю, сегодня что-то не спится. — Помни так же сидела на полу, с аппетитом разглядывая набитую сумку сиделки. Сто процентов, там что-то вкусное… или нет… — Прошу, не говори, что ты снова не спала всю ночь. Та лишь хмыкнула. Женщина взяла свою сумку, которую очень пристально сверлила глазами девушка, и достала оттуда поясную сумку. Сказать, что глаза Помни округлились, — ничего не сказать. Она узнала свою вещь, в которой ходила на ту самую заброшку. Даже сама не поняла, как начала медленно вставать и тянуть руки к сумке. Адель же с лёгкой улыбкой протянула вещицу. — Вау, мне наконец-то вернут мои вещи, — с саркастической радостью сказала Помни. Женщина лишь похихикала и вышла из комнаты, говоря: «Это ещё не всё». И занесла внутрь пакет, так же протянув его девушке. Кристин сначала порылась в сумке: там лежали её маленький сенсорный телефон, вишнёвая жвачка, фонарик, салфетки на всякий случай и зарядка. Полноценный набор сталкера. А в пакете как раз таки её вещи: белая обтягивающая майка, её любимая резинка для волос, синие джинсы и серая толстовка с застёжкой. — А теперь угадай, зачем я тебе всё это принесла. Помни зависла на секунду, не веря: — Меня выписывают? — Да, — радостно воскликнула Адель. — Уже сегодня в 12. — Я… я очень рада, — с доброй улыбкой сказала Помни. Она действительно была рада, но неизвестность пугала… Она очень хотела увидеть родителей и коллег с работы, но при этом присутствовал страх, что всё будет как раньше: так же муторно и скучно… Хотя она пообещала себе, что всё это исправит, несмотря на страх. — Я сейчас кое-что вкусное принесу, попьём с тобой чай. — Адель вскочила и вышла в неизвестном направлении, оставив за собой открытую дверь… — А… Адель! — Помни окликнула её. Она хотела сказать, что та не закрыла дверь. Впервые за всю работу. Но женщина лишь крикнула, что сейчас вернётся. И вот, сидя на кровати и разглядывая тёмный коридор, Помни задумалась: «А что, если я выйду?» Она видела коридор до этого много раз, когда к ней приходила сиделка, но в этот раз она могла полностью осмотреть, что же там. Так же темно и так же выглядит ещё одна дверь. От темноты создавалось ощущение, что они находятся в каком-то бункере или подвале. Последние две недели она прямо мечтала выйти и пройтись хотя бы раз по этому коридору, выглянуть из комнаты на минуту, но даже это ей строго запретили. Тут понятно только одно: они что-то прячут, и сто процентов прячут игроков цирка, хотят до последнего играть роль, будто на самом деле Помни была в коме из-за аварии. И остаётся только одно… Узнать, кто за дверью напротив. Помни шагнула вперёд, прислушиваясь к звукам. Осторожно ступая, она уже оказалась в самом коридоре. Он был очень длинный и узкий. Теперь понятно, почему Адель очень долго ходила до врачей и обратно. Она почувствовала резкий холод. В комнате было намного теплее и просторнее, от чего создавалось ощущение, будто она идёт в очень плохое место. Сердце колотилось от страха, но интерес был сильнее. Что-то внутри кричало: «Вернись обратно, Адель и так поможет тебе связаться с кем-нибудь из них», а другая часть говорила: «Открой одну из дверей и загляни внутрь». Она металась и думала, как поступить. Она уже стояла напротив одной из дверей. На счету была каждая секунда: Адель вернётся с минуты на минуту… И нужно признаться, что Помни её уже сильно подставила, ведь вышла в коридор без спроса. — ХЭЙ! — кто-то очень громко окликнул её и стал очень быстро двигаться в её сторону с самого конца длинного тёмного коридора. Походила эта картина на страшное приключение Кейна. Она от паники дёрнула за ручку и забежала в комнату, быстро закрыв её изнутри. Сердце бешено колотилось, а в голове только: «О боже, что я наделала». И только через секунду она увидела, куда зашла. На койке лежала смуглая девушка с малиновыми волосами, носом с горбинкой, татуировками на руках и шее. И всё так же, как было у Помни: трубка в носу, капельницы, специальное питание. Куча разных проводов, монитор, на котором отображался пульс. Помни и гадать не пришлось, кто это. Очевидно, что она зашла в комнату к Зубл. Она всё так же стояла, оперевшись о дверь, разглядывая девушку, и вдруг та открыла глаза. Смотрела с раздражением от того, что её разбудили. Но, увидев Помни у двери, раздражение пропало, сменившись немым вопросом. Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока Помни не подошла ближе, встав на колени. — Зубл? — прошептала Помни, хватаясь за край простыни. У девушки глаза будто стали шире. Она вроде узнала Помни и едва пошевелила пальцами. Пульс на экране участился. — Н-не надо двигаться. Спокойно. Помни не знала, что сказать. В голове было всё сразу. Она знала, что за ней сейчас придут и, наверное, сделают выговор за то, что она разгуливает по больнице. И вот, вроде собравшись с мыслями, она начала говорить: — Я… Но говорить дальше она не смогла, потому что почувствовала что-то острое между лопаток. Резко начало клонить в сон, руки ослабли, а в глазах помутнело. — Д-Джекс… Хватит… тыкать… в меня… ножом…