Надежда?

Кристин... До боли знакомый голос послышался девушке. Она еле-еле открыла глаза — тяжёлые веки совершенно не хотели разлепляться. Свет от лампы ослеплял. Немного придя в себя, первое, что она увидела, — это бетонный потолок с огромной трещиной. Лежала она на мягком диване, и тут даже гадать не пришлось, где она. В своей уютной квартире, которая оставалась без хозяйки месяца три. Немного опустив взгляд, она рассмотрела человека, сидевшего рядом. Это была её мама. Она тепло улыбалась дочери, и казалось, будто вот-вот заплачет. — Мам... — Помни повернула голову в её сторону. От мамы всё так же пахло кофе. Чёрные волосы были заплетены в шишку, одета она была в синие джинсы и коричневый свитшот, который когда-то ей подарила Кристин. Она поднялась и села на диван. Мать заключила её в самые крепкие объятия, какие только могут быть, без согласия дочери. Но в этот раз она была не против. — Как ты себя чувствуешь? — в её голосе чувствовались и забота, и беспокойство. — Да... нормально. Я не помню, что произошло. Помню только... И тут нетерпеливая мать перебила её: — Мне позвонили из больницы и сказали, что твоя сиделка по ошибке дала тебе слишком много снотворного. Но я всё равно добилась того, чтобы забрать тебя домой. «Дали по ошибке много снотворного, значит...» Помни была в шоке от такой отмазки. Ну да, если бы они сказали, что пульнули в неё дротиком, то мадам Люсиль разобрала бы эту больницу на кирпичики и собрала обратно в пыточную. Но вот только одно в голове не укладывалось: как она допустила, что её не пускали к Кристин в больницу? Это было странно. Обычно, если с Помни что-то случалось, мать из гиперопекающей превращалась в мегагиперопекающую. Не давала и шагу сделать без присмотра и вечно с ней сюсюкалась, что безумно бесило девушку. Именно эта чрезмерная забота и стала причиной её переезда в 18 лет аж в другой город на учёбу в университет. — Ты типа меня на себе тащила или как?... — Помни до сих пор не могла понять, как её в таком состоянии отдали матери. — Да, ты так похудела. Прям пушинка. Пока ты отсутствовала, я следила за твоей квартирой и затарилась продуктами для тебя. А ещё я там приготовила тебе супчик и салат. Так же записала тебя в зал и нашла человека, который поможет тебе набрать вес, — активно жестикулируя и загибая пальцы на руках, перечисляла Люсиль. Радость от встречи с мамой быстро сменилась раздражением после каждого перечисленного пункта. Зал... Человек, который поможет набрать вес... Ну вот, началось... — Какой... Агх... Мам, я уже пришла в форму. Меня выходила моя сиделка, всё нормально. Женщина внезапно замолчала, и это молчание не предвещало ничего хорошего. На глазах выступили слёзы, а руки сложились на груди. — Милая моя, ну дай хоть немного помочь. Знаешь, как было больно жить в неизвестности, не знать, как там моя дочь, всё ли у неё хорошо. Когда я узнала, что ты попала в аварию, вылетела первым рейсом к тебе. Кристин сжалась, как котёнок. — Э... А... Почему тебя не пустили ко мне? — Мне сказали, что у тебя сильная травма головы и к тебе нельзя заходить вообще. Я сколько раз пыталась посетить тебя, мне вечно запрещали, — женщина смахнула слёзы. Помни даже не знала, с чего она больше в шоке: с того, что неизвестные люди подстроили нахождение в цифровом мире под аварию, или с того, что бедная женщина жила в неведении и не могла увидеть свою дочь так долго. Хотя они и так обычно виделись раз в полгода, но это совсем другая история. — Ну всё, мам, всё хорошо. Я снова тут и больше не попаду ни в какую аварию, — она неловко хихикнула. — Я сама немного в шоке от произошедшего... Кома эта... Кхм... Может, поедим? Я безумно хочу пить... — Конечно, милая. Пойдём на кухню. Ты сама дойдёшь или тебе помочь? — Сама, — отмахнулась Кристин, встав с дивана. Мать убежала на кухню, говоря что-то про здоровое питание и обильное питьё. Но Помни её совершенно не слушала, осматривая свою спальню. Сразу было видно, кто следил за квартирой два месяца. Всё было убрано, пыль протёрта и даже все кружки из-под чая помыты, хотя перед походом на заброшку она оставила пять грязных кружек точно. В её комнате стоял огромный раскладной диван. Это помещение больше напоминало гостиную, но она тут тусовалась больше всего. У неё был большой стол у окна, шкаф рядом с комодом, на котором как раз стоял её любимый телевизор, и огромный мягкий ковёр — его Помни купила по скидке до того, как исчезла. А ещё прикрученные к стене полки, на которых обычно стояла всякая фигня вроде интересных стеклянных бутылок из-под пива. До вмешательства матери тут много чего было... Она вышла в коридор. Тут точно ничего не изменилось. Та же чёрная железная дверь, та же обувная полка и шкаф-купе с зеркалом. Вторая спальня была вечно закрыта — туда Помни обычно селила мать, если та приезжала в гости. Там была только односпальная кровать и стол. Ванная находилась прямо около входа. Из кухни доносился вкусный запах. Женщина грела суп и гремела посудой. «Наконец-то нормальная еда», — облегчённо вздохнула Помни. А потом вспомнила, что надо будет мягко отказаться от помощи матери, не задев её чувства. Ходить в зал она ещё не против, а вот следить за весом не собиралась. Её сейчас больше волновало влиться обратно в рутину и найти работу. Конечно, Кристин могла вернуться на старую, но не хотелось снова окунаться в серые дни. Она села за стол, слушая истории матери про то, что было с ней последние месяцы, а также что та делала у дочери в квартире. После супа женщина предложила чай с конфетами. Но девушка желала только одного — сэндвич с ветчиной. Однако в холодильнике она не обнаружила ветчины, что разбило ей сердце. — Я, наверное, прогуляюсь до магазина, — Помни уже хотела пойти спокойно одеться и выйти, но она немного забыла, кто находится у неё в квартире. — Ага, щас. Уже поздно, — мать скрестила руки на груди. — Я буквально туда и обратно, не переживай. — Она, конечно, понимала, что мать вряд ли её отпустит, но желание съесть желанный сэндвич было сильнее. — Нет. Сейчас подожди, я помою посуду, и сходим вместе. Ладно. Это более-менее оптимальный вариант. *** Они вышли из подъезда и направились к супермаркету неподалёку. Жила она хоть и на краю города, но всё необходимое было поблизости. Прохладный ветерок путался в её волосах. Как же приятно было выйти погулять после месяца изоляции. Она на мгновение даже забыла, что была в каком-то цирке. Мать шла рядом, держа дочку за локоть и критикуя её голубое пальто. В супермаркете у Помни разбежались глаза. Она набрала себе выпечки и батончиков. Про ветчину, конечно же, не забыла. Отдел с алкоголем тоже не остался незамеченным, но из-за матери пришлось взять только одну баночку пива, чтобы не возникало потом. Ещё в корзину полетели чипсы и другие снэки. Настроение почти было на высоте — она никогда так не ценила жизнь, как сейчас. Но вся радость исчезла, когда она увидела стэнд с игрушками. Целый стенд с мерчем по Цифровому цирку... Помни сначала подумала, что ей показалось. Она протёрла глаза, надеясь стереть это недоразумение. Но нет, глаза её не обманывали. Там были все их аватары в виде плюшевых игрушек. Брелки, значки и огромный плакат рядом, где был изображён Кейн с пузырьком. Помни даже не заметила, как корзина с продуктами упала на пол. Она подошла ближе, всё ещё не веря в увиденное, и взяла игрушку Помни в шкуре Джэкса. Руки затряслись. Так вот что это. Шоу. Они всего лишь актёры, которые попали в цифровой мир без возможности выйти, пока этого не захотят авторы. Дыхание участилось. Так вот сколько стоит жизнь человека. Она побоялась представить, сколько времени провели ребята в цирке, как долго они лежали в коме. Та же Рагата или Королёр, которые находились дольше всех в цифровом мире? А что насчёт рассеянных? Они мертвы или так же думают, что попали в аварию, а цирк — это всего лишь плод их воображения? Что за грязные люди сделали деньги и славу на их боли? — Кристин! — окликнула её мама, ища её где-то среди полок. А когда нашла, удивилась картине: её дочь стояла неподалёку от перевёрнутой корзины с продуктами и смотрела на игрушки. Её очень напугала эта ситуация. Подойдя ближе, она подёргала дочку за плечо: — Тебе плохо? Что случилось? Но Помни не успела ничего ответить — она упала в обморок.