Махабхарабблы

- Шри Рама, Рама, Рама… - нараспев повторял Духшасана, глядя на окно и что-то прикидывая в уме. Проходивший мимо Дурьодхана с подозрением покосился на младшего брата и потер лоб, пытаясь понять, не заболел ли брат острой формой дхармы, а если все же да, что ему или с ним сделать, чтобы вылечить. - Духшасана, ты что бормочешь? – спросил он. - Шри Рама, Рама, Рама… - забормотал тот, уже хмурясь на окно – совершенно обычное окно, занавешенное легкой тканью от москитов, излишнего жара солнца и птиц. – Рама, - четко произнес он. - Ну, Рама, и что? – уточнил Дурьодхана. - Нет, рама же! – повторил Духшасана. – Рама же! В окне! Дурьодхана даже вспотел от страха и на всякий случай подошел к окну, чтобы убедиться, что там нет ни Рамы, ни Вишну. - Нет там ничего, - пожал он плечами. - Вот именно! – обрадовался Духшасана. – А должно быть! Там должна быть рама! - Рама – он, - осторожно поправил Дурьодхана. - А будет она, - невозмутимо ответил Духшасана. – Рама. Оконная рама. Чтобы защищать покои от москитов, муссонов и Пандавов, если они решат влезть в окно. Давно думал, что окна должны закрываться, а то живем, как в какой-то древности. - Годится, - согласился Дурьодхана. *** Арджуна нервно бегал по покоям, в то время как Карна сидел на ложе, поджав под себя ноги и грыз ноготь на большом пальце правой руки. - Но я сам видел! – снова попытался втолковать Арджуна. – Лезла же! - Да быть такого не может, - возразил Карна. - Но я видел! - Еще скажи, что я вылез из ямы, - фыркнул Карна. - Это Юдхиштхира вылез из Ямы, - бросил Арджуна, на миг остановившись, после чего снова забегав по покоям. – Карна, я видел, - заговорил он горячо. - Юдхиштхиру? – усмехнулся Карна, оглядывая обкусанный ноготь и выплевывая огрызок на пол. - Ты издеваешься? – переспросил Арджуна, снова перестав бегать, видимо, не имея сил или умения говорить и бегать одновременно. - Нет, - заверил Карна, отчаянно мотая головой. – А Яму видел? - Яму видел, - ответил Арджуна, передумав бегать и упав на ложе рядом с Карной. - Глубоко? - О-о-очень, - застонал Арджуна, закрыв лицо ладонями. – Я же говорил, лезла же какая-то дурь оттуда. - Да не верю! – возразил Карна, глядя на Пандава. - Да я сам видел! - Убью! – взревел подслушивающий диалог Дурьодхана, пнув двери покоев и влетев внутрь. – Я грязный был, весь в земле, а ты завизжал, как девочка при виде юного принца на колеснице! *** Млеччха был настолько странным, что Дурьодхана даже обошел его кривой дорогой. Просто так, на всякий случай. С виду старик был мирным, но бормотал что-то совсем уж несуразное: - Дух святой… дух святой… отец небесный… Духшасана святым не был ни на краешек ногтя – Дурьодхана проверил его во всех местах, а вот про отца было интересно. Явившись во дворец, старший Каурав устроил младшему брату выговор, взбучку и запретил гулять просто из вредности. - Но, брат, - заныл Духшасана так жалобно, что у него даже усы повисли, как две дохлые гусеницы. – Да говорю же, я ни при чем! Ну, какой я отец? Ну, где я, а где небеса? Врет он все! - А-а-а, - протянул Дурьодхана, сверкая глазами, - значит, со святостью ты не споришь, а с отцовством – да? Выпорю! - Ну, бра-а-ат, - заныл Духшасана. – Да мне же и некогда вовсе! Я же постоянно то с тобой, то с мамашри, а он с меня глаз не спускает. - А я с тебя шкуру спущу, если станешь отцом раньше меня, - озверел Дурьодхана. *** - Не дам. - Ну, пожалуйста… - Нет и не проси. - Ну, я очень тебя прошу… - Нет. Нет, нет и нет. И снова нет. - Ну… - Не-е-ет… - Ну… ну! Ну! Дашь или нет, в конце концов? Дурьодхана, я ведь и сам могу взять. - Рискни. - А я и рисковать не буду. И что ты мне сделаешь? Шакуни, подслушивающий у двери покоев Юдхиштхиры, вытер вспотевшее лицо накидкой. В покоях что-то происходило. Кажется, любимый племянник терроризировал ненавистного Пандава, отказываясь ему отдавать… скорее всего трон Хастинапура и титул ювраджа. - Молодец, мой мальчик, - пропыхтел Шакуни, хромая прочь от покоев. – Так его. Расправься с ним! Судя по звукам борьбы, шлепкам, грохоту посуды и протяжному стону Пандава, драгоценный племянник очень бодро убивал его, а если и нет – доубивает потом, когда устанет, отдохнет и примется снова. Шакуни не сомневался в коварстве Дурьодханы. Ничего не знающие о шпионаже старшие принцы рода Куру воодушевленно целовались прямо на полу после небольшой борьбы, где Юдхиштхира все же оседлал Дурьодхану и намеревался занять лидирующую позицию в их любовных играх.