Махабхарабблы

Шакуни ходил вокруг и около любимого племянника, в углу, задумчиво крутя ус, возвышался Духшасана, глядя куда-то в пол, а на холодном полу сидел обиженный на все, вся и всех Дурьодхана, скрестив руки на груди и вытянув губы трубочкой. - Мой мальчик, просто скажи, чего бы тебе хотелось? – льстиво обратился к нему мамашри. - Ничего, - буркнул Дурьодхана. - Хочешь самых красивых наложниц? - Не хочу. - Самых умелых наложников? - Не хочу. - Самых больших драгоценных камней? Самых роскошных дворцов? Лучших коней? - Не хочу. Ничего я не хочу. - Хочешь, деточка, яйцо диетическое? Настроенье у тебя истери… ах, незадача какая, рано тебе думать о таком. - О чем? – Дурьодхана перестал дуть губы и поднял голову. - О женитьбе, мой мальчик, - ласково ответил Шакуни. - Не хочу жениться, - снова надулся Дурьодхана. - Может, хочешь учиться? – предложил Шакуни. – Искусству стрельбы из лука, например. Я найду тебе лучшего учителя, а не этого Дрону. - Не хочу я лук! – взревел Дурьодхана. - А я хочу сладкого лука с роти, - шепотом встрял Духшасана и снова превратился в мурти. - Худенький ты какой-то стал, - заворковал Шакуни. – Совсем ничего не ешь, не ублажаешь себя с наложницами. Так и в Сваргу недолго отправиться. Может, затеять для тебя войну? Дурьодхана тяжко вздохнул и встал, встряхнув роскошной гривой волос, поиграв мускулами рук и размяв сильные ноги. - Хочу Юдхиштхиру, - заявил он. - Убить? – обрадовался Шакуни. – Как? Утопить? Задушить? Сжечь? Привязать к коню и пустить его галопом? - Коня или Юдхиштхиру? – уточнил Дурьодхана. - Обоих, - ответил Шакуни. - Хочу его оседлать, - признался Дурьодхана. - Коня или Юдхиштхиру? – схватился за сердце Шакуни. - Обоих, - вздохнул Дурьодхана. – Оседлать Юдхиштхиру, сидя на коне. И пуститься галопом. Шакуни закатил глаза и красиво рухнул на пол в глубоком обмороке. - Зря я это сказал, - решил Дурьодхана, глядя на него. – Зря. Я. Это. Сказал, - повторил он медленнее. – Духшасана, передай Юдхиштхире, что мамашри еще не готов узнать радостную новость о нашей свадьбе. *** - АДХАРМА! – в который раз прогремел голос Бхишмы с такой силой, что содрогнулись стены древнего дворца и пара домов за воротами. - Что на этот раз? – кисло поинтересовался Дурьодхана у Викарны, направляясь в сабху. - Дедушка против твоих с Юдхиштхирой отношений, - ответил младший Каурав. - Ничего нового, - вздохнул Дурьодхана, направив стопы в обратную сторону. - АДХАРМА! – рявкнул Бхишма с привычной силой. - Брахмастрой ударит? – шепотом спросил Накула Сахадэву. - Варунастрой, - ответил тот. – Хотел бы, но только чтобы охладить, не больше. - Жалко ему, что ли? Сам не хочет и другим не разрешает, - обиделся Накула. - АДХАРМА! – взревел Бхишма так, что с деревьев посыпались птицы. - Я не виноват! – тут же сдался Арджуна, на всякий случай спрятавшись за Карну. - Ябеда и не самый лучший в Бхарате лучник, - укорил его тот. – Владыка, да в чем проблема, собственно? - А-А-АДХАРМА! – ткнул Бхишма в побледневшую Кунти, что для собственной безопасности упала в обморок. - Агниастрой? – шепнул Накула Сахадэве. - Вот теперь точно Брахмастрой, но передумает, - ответил тот. - АД… АД… - Все, - констатировал Дурьодхана, глядя на краснеющего и белеющего попеременно деда. – Довели Владыку. - Я не предлагаю и не спрашиваю, женишься ты на мне или нет, я ставлю перед фактом, - заявила принцесса Шакхандини, бросив на пол сабхи сперва горсть стрел, а потом, стащив с его места Бхишму, швырнув его на это импровизированное ложе, оседлав его и зажав крепкими бедрами его шею. - АД… Ад… а-а-а, давай, - сдался Бхишма. - Брахмастры не будет? – на всякий случай уточнил Накула у Сахадэвы. - Будет всемзвездакакаяастра, причем еще перед их свадьбой, – заверил Сахадэва. *** - Ай! Больно же, зверь! Арджуна, притаившийся за пышным кустом роз, окружавшим широкую беседку в саду, переглянулся с Карной. В это тихое местечко нагло вторглись и явно вознамерились его отобрать для личных нужд. - Я же не виноват. И раньше ты не жаловался ни на толщину, ни на длину. Карна растянул губы в нахально-торжествующей улыбке, пока Арджуна гадал, что брат Юдхиштхира делает за кустами с братом Дурьодханой, и что там у последнего такое толстое и длинное. - Они про копье? – еле слышно спросил он у Карны. Тот вдруг перестал улыбаться и стал серьезным, для пущей убедительности кивнув. - Осторожнее, - потребовал голос Юдхиштхиры. – Медленнее же! Порвешь! - Я очень осторожный, - пропыхтел голос Дурьодханы. – И я аккуратный. И краси-и-ивый, - протянул он под длительный тихий стон Юдхиштхиры. - Красивый? – удивился Арджуна. - Очень красивый, - ответил Карна. – А ты не согласен? Арджуна пожал плечами. Краше солнца все равно был только Карна, а они пришли сюда не развлекаться, а Дурьодхану принц и вовсе не разглядывал – нагляделся за годы в гурукуле. - Замри, - резко приказал Юдхиштхира, после чего раздалось пыхтение, сопение, влажный шлепок и звук падения с последующими приглушенными проклятьями. – Осторожно! – вскрикнул Юдхиштхира. – Не сломал? - Кажется, нет, - ответил Дурьодхана. - Дай, подую. Арджуна проморгался и зажмурился, тряся головой. - Они там борются? – спросил он у Карны, лицо которого выражало блаженство преданного у ног своего божества. - Вроде того. - А куда и зачем Юдхиштхира дует? - Ну-у-у… - пространно ответил Карна. За кустами зашевелились снова, раздались томные вздохи и протяжный стон уже Дурьодханы. - Еще-о-о… О, как хорош-ш-шо-о-о… Арджуна вытянул шею, силясь разглядеть происходящее, за что был отдернут назад с закрытым сильной ладонью Карны ртом. - Первое право боя – не мешать, – напомнил Карна. - Какой большой, - восхитился Юдхиштхира, тяжело дыша. – И это чувство внутри… - Говори, - задохнулся Дурьодхана. - Такой длинный… так распирает… - Распирает? – повторил Арджуна полузадушенно через ладонь Карны, которую попытался укусить. - Он о чувствах, – поспешил ответить тот. - О, мой бог! О, Господь Шива! О-о-о, Махадэ-э-эв! – услышали оба протяжный крик-стон Юдхиштхиры и рычание Дурьодханы. - Так они молятся? – поднял брови Арджуна. - Вроде того, - повторил Карна. - О, бык среди мужей! – раздался необыкновенно нежный голос Дурьодханы. - Они молятся Нанди? – немедленно уточнил Арджуна. - Наверняка, - покивал Карна. - Божественно… - согласился Юдхиштхира. Раздалось какое-то шевеление, непонятные звуки и голоса начали стихать вдали – оба ушли. Карна отпустил Арджуну и сразу отошел от него, став привычно суровым. - Арджуна, сразись со мной! – заявил он. – Я докажу, что я - лучший в мире лучник! Арджуна оглядел махаратхи и задержался глазами на его очень подозрительно оттопырившихся дхоти. Ангарадж выглядел странно - с влажными губами, дивными растрепавшимися волосами, чуть порозовевшими ушами и с затвердевшими сосками. Наверное, от ветерка, как подумал Арджуна. И вообще, Ангарадж выглядел совершенно необычно и это наверняка что-то значило.