Часть 4
7 июня 2026 г., 15:01
Тэ всё равно дорвался, чтобы подвезти Сынмина. Тот согласился, но адреса своего не дал и сказал, пусть довезёт до дома его мамы.
В машине было тихо. Слишком тихо для двоих, которые ещё пятнадцать минут назад целовались в пустом офисе. Сынмин сидел на пассажирском сиденье, вцепившись в ремень безопасности так, будто от этого зависела его жизнь. Тэхён вёл молча, не включая музыку и не пытаясь заговорить.
Только изредка бросал короткие взгляды в сторону.
— Хватит пялиться, — не выдержал Сынмин.
— Я не пялюсь.
— Ты смотрел на меня.
— На тебя невозможно не смотреть.
Сынмин закатил глаза и уставился в окно.
За стеклом проплывали вечерние огни Сеула — знакомые и чужие одновременно. Фонари, вывески, силуэты людей, спешащих по своим делам. Сынмин смотрел на них, но видел другое — его втянуло в воспоминания.
***
Старшая школа. Осень. Вечерний дождь.
Сынмин специально записался на кружок по математике, который заканчивался поздно. Потом ещё полчаса сидел в библиотеке, делая вид, что читает. Ему не хотелось идти домой. Вернее, не хотелось идти туда, где у подъезда его обязательно ждал Тэхён.
Он устал. От постоянного присутствия. От того, как Тэхён смотрел. От того, что сам начал замечать этот взгляд слишком остро.
— Ещё полчаса, — прошептал он себе под нос. — Он уйдёт.
Сынмин ошибся.
Дождь начался ещё за час до конца занятий. Сначала мелкий, противный, потом разошёлся не на шутку. Сынмин вышел из школы, натянув капюшон, и уже приготовился бежать к остановке, когда заметил знакомую фигуру на крыльце.
Тэхён.
Он сидел на верхней ступеньке, прижавшись спиной к колонне, и дрожал. Его куртка промокла насквозь — видимо, он шёл под дождём довольно долго. Волосы слиплись некрасивыми сосульками, вода стекала по лицу, смешиваясь с краснотой от холода. Рюкзак стоял рядом — тоже мокрый, несчастный.
— Ты… — Сынмин не нашёл слов. — Что ты здесь делаешь?
Тэхён поднял голову. Губы у него посинели, но улыбка осталась прежней — чуть виноватой, чуть счастливой.
— Тебя жду.
— Как ты… Зачем? Ты мог зайти внутрь!
— Охранник выгнал, — спокойно сказал Тэхён, будто это была самая обычная вещь. — Сказал, что школа закрыта, и я должен ждать на улице.
Сынмин посмотрел на часы. Половина девятого.
— Ты тут… сколько сидишь?
Тэхён пожал плечами, но Сынмин заметил, как он мелко дрожит.
— Часа два, наверное. Я пришёл, когда дождь только начинался. Думал, ты скоро выйдешь. А ты всё сидел и сидел.
Он сказал это без упрёка. Просто констатировал факт.
Сынмин сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Ты ненормальный, — выдохнул он. — Ты мог уйти! Позвонить мне! Сказать, что ты здесь!
— А ты бы ответил?
Сынмин запнулся. Правда была в том, что он, скорее всего, не ответил бы. Или сказал бы что-нибудь резкое, чтобы Тэхён отстал.
— Пошли, — вместо этого бросил он, хватая Тэхёна за руку. Та была ледяной. — Быстро. Ты не можешь ехать домой в таком виде.
— Минни, я мокрый, — тихо сказал Тэхён, когда они уже шли к остановке. — Я всюду воду накапаю.
— Заткнись.
Сынмин тащил его за собой, не отпуская руки, и думал о том, что этот идиот специально делает так, чтобы его было невозможно ненавидеть.
Дома было тихо — родители ещё не вернулись. Сынмин затащил Тэхёна в ванную, сунул в руки полотенце, велел переодеваться в свою сухую одежду. Тэхён слушался с непривычной покорностью — молча, без подколов, просто делал, что говорят.
Потом Сынмин заварил чай. Тэхён сидел на кухне, закутанный в его толстовку — немного тесную, но тёплую — и пил маленькими глотками.
— Минни, — позвал он тихо.
— Что?
— Ты злишься?
Сынмин хотел сказать «да». Хотел высказать всё, что накопилось. Вместо этого он сел напротив и устало потёр лицо руками.
— Я не знаю, что с тобой делать, — честно сказал он. — Ты меня пугаешь.
— Чем?
— Тем, что доводишь себя из-за меня. Промок, да ещё и простоял на улице. Мог домой уехать и отдыхать.
Тэхён тогда не ответил. Просто допил чай и тихо сказал:
— Я устал. Можно я здесь посплю?
Сынмин не выгнал его.
Они легли на кровать Сынмина — с разных сторон. Сынмин долго ворочался, слушая дыхание Тэхёна и думая о том, что всё это неправильно. Что завтра он снова попросит его отстать. Что Тэхён снова не отстанет. Что это никогда не закончится.
Он уснул под утро.
А когда проснулся, Тэхён лежал вплотную, обнимая его со спины. Тепло. Крепко. Будто боялся, что Сынмин исчезнет, если разжать руки. Сынмин не пошевелился. В объятиях Тэхёна было уютно, так тепло и по-домашнему. Хотелось перевернуться и обнять в ответ.
А потом Тэхён чихнул.
И ещё раз.
И ещё.
Сынмин хихикнул и просто расслабился.
А когда уже оба встали, оказалось, что у Тэхёна поднялась температура. Сынмин метался по квартире, ища лекарства и холодные компрессы. Тэхён лежал на его кровати, красный, горячий, но всё равно улыбался.
— Я простудился, — прохрипел он виновато.
— Я вижу, идиот.
— Минни.
— Что?
— Ты меня лечишь.
— Потому что это я виноват, что ты под дождём сидел.
— Нет, — Тэхён сжал его запястье слабыми пальцами. — Это я сам. Я просто хотел дождаться.
Сынмин тогда ничего не сказал. Только отвернулся, чтобы Тэхён не видел его лица. Потому что если бы тот увидел, то обязательно заметил бы, как дрожат губы. И понял бы, что Сынмин сильно переживает за него, хотя прячется за маской безразличия.
***
Сынмин моргнул. Реальность вернулась рывком — вечерний Сеул за окном, тёплый салон машины, тишина.
Он посмотрел на отражение Тэхёна в стекле — размытое, почти нереальное — и подумал о том, что некоторые вещи не меняются. Пять лет прошло. А Тэхён всё так же ждёт.
Машина свернула в знакомый двор. Тэхён припарковался, выключил двигатель.
— Приехали.
Сынмин не двигался. Смотрел на подъезд и почему-то не мог заставить себя открыть дверь.
— Минни?
— Сейчас.
Тэхён не торопил. Просто ждал рядом.
— Ладно, — выдохнул наконец Сынмин. — Спасибо.
Он открыл дверь и вышел в прохладный вечерний воздух. Сделал несколько шагов к подъезду. Остановился.
Повернулся.
Тэхён стоял, оперевшись на машину, руки в карманах. Смотрел тепло, внимательно. Так, как умел только он.
— Завтра на работу не опаздывай, — сказал Сынмин.
Тэхён усмехнулся.
— А ты не пей много кофе.
— Не буду.
Сынмин помолчал секунду. Потом сам, первый раз за этот вечер, шагнул обратно.
— Иди сюда, — сказал тихо.
Тэхён замер. А потом улыбнулся и сделал пару шагов, оказался рядом.
Сынмин обнял его первым. Коротко. Почти неловко. Руки легли на плечи.
Тэхён выдохнул — так, будто ждал этого пять лет. И ответил. Обхватил руками, прижал к себе крепко, надёжно. Уткнулся носом куда-то в макушку.
— Минни, — прошептал он.
— Молчи, — сказал Сынмин ему в грудь. — Просто молчи.
Тэхён послушался. Просто держал его так, будто боялся, что Сынмин исчезнет, если разожмёт руки. А Сынмин спокойно обнимал его, прижимаясь. Может, и прошло пять лет и мир поменялся, но объятия Тэхёна остались такими же родными и уютными.
Это длилось недолго. Может быть, полминуты. Может быть, вечность. Когда они отстранились, Тэхён смотрел на него совершенно счастливыми глазами.
— Не смотри так, — буркнул Сынмин.
— Как?
— Как будто я тебе руку и сердце предложил.
— А это не оно?
— Нет, идиот. Это просто… иди в жопу, короче. Спокойной ночи.
Тэхён улыбнулся мягко, почти неуверенно.
— Спокойной ночи, Минни.
Сынмин кивнул, развернулся и пошёл к подъезду.
— Завтра в 8:30, — крикнул вдогонку Тэхён.
— Не надейся, что я выйду.
— Выйдешь.
Сынмин скрылся за дверью, прислонился к стене и выдохнул. Сердце колотилось как бешеное. На губах застыла дурацкая улыбка.
Он поднялся на свой этаж, открыл дверь.
— Сынмин-а? — мама выглянула из кухни. — Ты чего так поздно?
— Работа, мам.
— А Тэхён тебя подвёз?
Мама была одной из первых, кто узнал, что Тэхён и Сынмин работают в одном офисе.
— Да.
— Он ушёл уже? — она выглянула в коридор. — Я бы его чаем напоила.
— Уехал.
— Ну ладно, — мама пожала плечами и ушла обратно на кухню. — Пирог на столе, ешь.
Сынмин снял обувь, прошёл на кухню, сел за стол. Пирог и правда стоял, ещё тёплый. Он отломил кусок.
— Ты завтра как на работу? — спросила мама, заваривая себе чай.
— Тэхён сказал, подвезёт.
— А-а-а, — протянула она с какой-то хитрой интонацией.
Сынмин поднял голову.
— Что «а-а-а»?
— Ничего. Просто.
— Мам.
— Что «мам»? Я ничего не сказала.
Она поставила чашку перед собой, села напротив, уставилась в окно. Но улыбалась.
— Ты хочешь что-то спросить? — не выдержал Сынмин.
— Нет.
— Мам.
— Ладно, — она повернулась к нему. — Он всё так же ходит за тобой?
— Мам!
— Что? Я просто спросила.
Сынмин вздохнул, откусил ещё кусок пирога, прожевал. Мама ждала.
— Да, — буркнул он наконец. — Ходит. И это раздражает.
— Не похоже, что тебя это так бесит, — спокойно сказала мама.
Сынмин замер.
— Ты улыбаешься, — добавила она.
— Нет, это не так.
— Не ври маме своей.
Она встала, забрала свою чашку, унесла в мойку. Сынмин сидел, чувствуя, как уши начинают гореть.
— Мам, — позвал он.
— Что?
— Спокойной ночи.
Она обернулась, посмотрела на него долгим взглядом. Потом подошла, потрепала по голове, как в детстве.
— Спокойной ночи, Сынмин-а. — И уже у двери добавила: — Передавай Тэхён-и привет. И скажи, чтобы заходил в следующий раз.
— Господи, ладно.
Она ушла в свою комнату. Сынмин остался один на кухне, доедал пирог и смотрел в одну точку.
Телефон мигнул.
Тэхён: «Ещё раз спокойной ночи. Напоминаю, завтра в 8:30 заеду».
Сынмин хотел написать «не приезжай». Вместо этого написал:
«Мама сказала, чтобы ты в следующий раз зашёл».
Тэхён: «Скажи маме, что я обязательно зайду».
Сынмин усмехнулся, выключил телефон и пошёл чистить зубы.
В зеркале ванной он заметил, что до сих пор улыбается.
— Чёрт, — сказал он своему отражению.
Отражение не спорило.
