Право на слабость

Первые две недели изгнания были похожи на медленную смерть. Чонгук и Тэхён ушли далеко на север, туда, где земли стаи заканчивались и начиналась ничья территория — серые скалы, хвойный лес, холодные ручьи. Они спали в заброшенных охотничьих хижинах, питались тем, что удавалось поймать, и грели друг друга по ночам. Тэхён похудел, под глазами залегли тени. Чонгук поранил руку о кору и не мог нормально охотиться. Их запахи, смешанные и одинокие, кричали о том, что они — изгои. Другие волки чувствовали это за версту и обходили стороной. Но не все. Однажды на закате, когда они сидели у костра, из леса вышли трое. Тяжёлые Альфы в чёрных куртках, с короткими стрижками и холодными глазами. Вожак — высокий, с шрамом через бровь — остановился в трёх метрах и улыбнулся. — Два беглых Альфы. Парочка? — он понюхал воздух. — Братья? Интересно. Старый вожак вас вышвырнул, да? — Какая разница? — ответил Тэхён, вставая. Чонгук поднялся следом, встав плечом к плечу. — Разница в том, что ничейная земля не для нежных парочек, — оскалился вожак. — У нас здесь закон. Хочешь остаться — плати. Либо работой, либо… — он скользнул взглядом по Чонгуку, — либо твой младшенький отработает. Чонгук зарычал, делая шаг вперёд, но Тэхён перехватил его за пояс. — Мы не работаем на чужих, — спокойно сказал Тэхён. — И не торгуем собой. Уходи, пока я не показал тебе, почему меня выгнали из стаи. Вожак рассмеялся. Двое его подручных тоже. Но смех оборвался, когда Тэхён за секунду выхватил отцовский нож и приставил к горлу вожака. Чонгук в ту же секунду оказался за спиной одного из подручных, сжимая его запястье до хруста. — Я сказал — уходи, — повторил Тэхён. В голосе не было угрозы. Была тьма. Вожак моргнул, поняв, что нарвался на нечто более опасное, чем обычные изгои. Они отступили, растворились в лесу, но бросили на прощание: — Вы тут долго не протянете. Северная стая не любит чужаков. А два Альфы без стаи — лёгкая добыча. Когда они ушли, Тэхён опустил нож. Руки дрожали. Чонгук обнял его со спины, уткнувшись носом в затылок. — Мы не протянем, если будем так жить, — тихо сказал Чонгук. — Нам нужно найти место, где нас примут. — Или создать своё, — ответил Тэхён. Сцена 18+ (ночь после угрозы) В хижине было холодно. Они лежали на старом матрасе, натянув на себя единственное одеяло. За тонкими стенами выл ветер, а где-то вдалеке — чужие волки. Чонгук не спал. Он смотрел в потолок, чувствуя тепло тела брата рядом. — Ты боишься? — спросил он шёпотом. — За себя — нет. За тебя — да, — ответил Тэхён, не открывая глаз. — Ты слишком молод, чтобы умереть в чужом лесу. Чонгук повернулся на бок, провёл пальцами по щеке брата, по скуле, по разбитой губе, которая уже почти зажила. — Тогда не дай мне умереть, — сказал он. — Научи меня быть сильнее. Тэхён открыл глаза. В них отражался слабый свет луны из щелей. — Я научу. Но сначала позволь мне забыть, что мы изгои. Он притянул Чонгука к себе и поцеловал — не жадно, как раньше, а медленно, будто пробуя на вкус каждую секунду. Чонгук ответил, переплетая пальцы в волосах Тэхёна, прижимаясь всем телом. Под одеялом было тесно и жарко. Тэхён стянул с него футболку, провёл губами по ключицам, спускаясь к соскам. Чонгук выгнулся, впуская влажное тепло его рта, закусывая губу, чтобы не застонать слишком громко — вдруг те трое ещё бродили поблизости. — Тише, — прошептал Тэхён, поднимаясь обратно к его шее. — Ты всегда был слишком громким. — А ты всегда был слишком красивым, — выдохнул Чонгук, разворачивая их, укладывая Тэхёна на спину. — Сейчас моя очередь командовать. Он спустился вниз, целуя живот Тэхёна, обводя языком мышцы пресса, спускаясь всё ниже. Тэхён замер, вцепившись в его плечи, когда Чонгук взял его член в рот — глубоко, почти без выдержки, заглатывая до основания. — Чёрт… — простонал Тэхён, откидывая голову назад. — Ты… ты научился. — У хорошего учителя, — пробормотал Чонгук, не отрываясь, работая языком и губами, дразня, отступая, снова впуская. Тэхён кончил быстро, выгнувшись дугой, прикусив тыльную сторону ладони, чтобы не закричать. Чонгук проглотил, облизал губы, поднялся наверх и поцеловал брата — грязно, сладко, победоносно. — Ты не должен был так уметь, — прошептал Тэхён, всё ещё тяжело дыша. — А ты не должен был так нравиться, — ответил Чонгук. — Но нам обоим плевать на «должен». Он лёг рядом, прижался спиной к груди Тэхёна. Тот обнял его, укутав одеялом, и прошептал в затылок: — Завтра пойдём к северной стае. Попробуем договориться. Если не получится — уйдём дальше. — А если получится? — спросил Чонгук. — Тогда начнём новую жизнь. Не как братья. Как пара. Чонгук улыбнулся в темноту и крепче сжал руку, которая лежала у него на груди.