О мой дорогой, отъебись от меня!

Учебный день тянулся бесконечно. Кейл сидел на истории магии, подперев щёку рукой, и смотрел в окно. Преподаватель монотонно рассказывал о древних битвах, о героях прошлого, о чём-то ещё — Кейл не слушал. Его внимание было занято тремя розовыми окошками, которые плавали над головами в разных концах аудитории. Чхве Хан — 1% | Белый. Альберу Кроссман — 1% | Оранжевый. Адин Могору — 2% | Оранжевый. Проценты не менялись. Никто из них не смотрел на Кейла — по крайней мере, открыто. Чхве Хан сидел, уткнувшись в учебник. Альберу что-то записывал с идеальной осанкой. Адин время от времени бросал короткие взгляды через плечо, но не заговаривал. Кейла это устраивало. Чем меньше они с ним говорили, тем медленнее росли проценты. А проценты должны были расти медленно. Очень медленно. Желательно — никогда. После истории магии был обед. Кейл не пошёл в общую столовую — вместо этого вернулся в свою комнату, где Бикрос уже расставил на столе тарелки. Котята сидели на подоконнике и обсуждали что-то своё, кошачье. — Ты опять не пошёл к людям, — заметил Хонг. — Там шумно. — Ты просто не любишь людей. — Я люблю тишину, — поправил Кейл. — Люди ей мешают. Он фыркнула, но ничего не сказала. За эти дни она почти перестала огрызаться. Зелёный цвет над её головой стал глубже, уверенней. Процент подрос до двадцати трёх. После обеда была тактика боя. Кейл просидел на скамейке у края тренировочной площадки, наблюдая, как другие студенты сражаются на деревянных мечах. Чхве Хан вышел на площадку одним из первых — и Кейл увидел, почему он считается главным героем боевых сцен. Его движения были быстрыми. Слишком быстрыми для человека, который, по документам, был простым крестьянином. Каждый удар был точным, каждый шаг — выверенным. Он не дрался — он танцевал. И его противники падали один за другим. Кейл смотрел и думал о том, что этот человек провёл десятки лет в Лесу Тьмы. Что он выживал там, когда любой другой умер бы в первый день. Что его тело помнило страх даже тогда, когда лицо оставалось спокойным. После тренировки Чхве Хан отошёл в сторону и сел на скамейку в тени. Его дыхание было ровным, но плечи чуть опустились. Он выглядел уставшим. Не физически — по-другому. Так, как устают люди, которые слишком долго были одни. Чхве Хан — 1% | Белый. Кейл подумал, что процент не растёт. И это хорошо. И плохо одновременно — потому что где-то в глубине души он помнил: в игре Чхве Хан был добрым. Несмотря на всё. Добрым и смертельно одиноким.

***

Вечер наступил быстрее, чем Кейл ожидал. Он вышел из библиотеки поздно — задержался, просматривая книги по истории Академии. Коридоры были пусты. Солнце за окнами окрасилось оранжевым. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Кейл свернул за угол и остановился. В конце коридора, у окна, стоял Чхве Хан. Один. Он смотрел на закат, и его лицо было таким же пустым, как в тот вечер в трактире. Не злым. Не грустным. Просто пустым. Над его головой висело одинокое розовое окошко: 1 процент, белый. Кейл хотел пройти мимо. Честно хотел. Просто кивнуть, пробормотать что-то вежливое и уйти к себе. Но что-то его остановило. Может быть, память о том, как этот человек в игре плакал, когда Героиня впервые сказала ему, что он не чудовище. Может быть — то, как он выглядел сейчас: один в пустом коридоре, на фоне заката. Кейл вздохнул. — Чхве Хан, — позвал он. Мечник обернулся. Его чёрные глаза встретились с глазами Кейла. В них не было враждебности. Только усталость. — Молодой господин Хенитьюз, — сказал он ровно. — Можно просто Кейл. Молчание. — Я видел тебя на тренировке, — продолжил Кейл, подходя ближе. — Ты хорошо дерёшься. — Спасибо. Снова молчание. Кейл прислонился к стене рядом с окном. Он не смотрел на Чхве Хана — смотрел на закат. — Ты не похож на того, кто вырос в поместье, — сказал он наконец. — Твои движения. Они не похожи на те, которым учат в академиях. Чхве Хан замер. Его плечи напряглись. — Я... — Я не спрашиваю, — перебил Кейл. — У всех есть прошлое. Я просто заметил. Молчание затянулось. Закат догорал. В коридоре становилось темнее. — Ты странный, — сказал Чхве Хан. Это было то же слово, что и вчера. Но тон был другим. Менее утвердительным. — Ты говорил. — Ты не спрашиваешь, откуда я. Не смотришь свысока. Не пытаешься использовать. — Чхве Хан говорил медленно, как будто проверяя слова на вкус. — Ты просто... говоришь. Как с равным. — А разве мы не равны? Чхве Хан моргнул. Его рука, лежавшая на подоконнике, чуть дрогнула. — Я крестьянин. Ты — сын графа. — Я — отброс графской семьи, — поправил Кейл. — Разница невелика. — Ты не отброс. — Откуда ты знаешь? Чхве Хан открыл рот. Закрыл. Его брови сошлись к переносице — он явно не ожидал такого вопроса. — Ты накормил тех котят, — сказал он наконец. — Я видел, как они шли за тобой. Отбросы не кормят котят. Кейл не нашёлся, что ответить. — Ты не должен был со мной заговаривать, — продолжил Чхве Хан. Его голос стал тише. — Никто здесь со мной не говорит. Только смотрят. Как на зверя. Как на того, кто не принадлежит этому месту. — Он помолчал. — А ты заговорил. Кейл медленно выдохнул. Он вспомнил Лес Тьмы. Вспомнил, как Чхве Хан рыл норы и прятался в них по несколько дней. Как не мог спать, потому что любой звук мог означать смерть. Как выбрался — и оказался в мире, где его снова считали чужим. — Никто не должен быть один, — сказал Кейл. Это была простая фраза. Даже банальная. Но Чхве Хан вздрогнул так, будто его ударили. — Что? — прошептал он. — Я говорю, что никто не должен быть один, — повторил Кейл, глядя в окно. — Это неправильно. Тишина. Потом — звук. Тихий, сдавленный. Кейл обернулся. Чхве Хан плакал. Не рыдал. Не всхлипывал громко. Просто стоял, прижав ладонь к лицу, и по его щекам текли слёзы. Плечи дрожали. Дыхание сбилось. — Я... — он попытался заговорить, но голос сорвался. — Я не... Чхве Хан — 3% | Жёлтый. Процент дрогнул и сменился на глазах. Белый исчез, уступив место жёлтому. Заинтересованность. Слабая, но настоящая. А потом пришло ещё одно уведомление: [«Условие выполнено: стать причиной слёз Объекта Захвата. Энергия Сердца доступна к покупке.»] Кейл моргнул. Энергия Сердца. Сила исцеления, которая заставляла владельца харкать чёрной кровью. Он даже не пытался её получить — оно вышло само. Но сейчас это не имело значения. — Идём, — сказал он. Чхве Хан поднял на него мокрые глаза: — Куда? — В мою комнату. Здесь могут пройти люди. Не думаю, что ты хочешь, чтобы тебя видели... таким. Чхве Хан посмотрел на свои дрожащие руки. Потом на Кейла. Что-то в его взгляде изменилось — ушла последняя настороженность. — Хорошо, — сказал он тихо.

***

В комнате Кейла было темно и тихо. Котята спали в своём углу — Он приоткрыла один глаз, когда дверь открылась, но увидела Чхве Хана и закрыла обратно. Хонг даже не пошевелился. Кейл кивнул на кровать: — Садись. Чхве Хан сел. Его плечи всё ещё дрожали. Слёзы уже не текли, но лицо было мокрым, а глаза — красными. Он смотрел в пол и молчал. Кейл сел рядом. Не слишком близко — чтобы не давить. Но достаточно, чтобы Чхве Хан чувствовал: он не один. — Не извиняйся, — сказал Кейл прежде, чем мечник успел открыть рот. — И не говори, что это слабость. Я знаю, что ты хочешь сказать. Не надо. Чхве Хан замер. Потом медленно выдохнул. — Откуда ты знаешь? — Догадался. — Ты всегда так... догадываешься? — Почти всегда. Это раздражает окружающих. Чхве Хан издал звук — что-то среднее между смешком и всхлипом. Его плечи чуть опустились. — Я не плакал с тех пор, как попал в Лес Тьмы, — сказал он тихо. — Там нельзя было. Любой звук мог привлечь монстров. Я просто... забыл, как это. Кейл ничего не сказал. Он просто сидел рядом и смотрел на лунный свет, который пробивался сквозь шторы. — Ты не обязан рассказывать, — добавил он через минуту. — Но если захочешь — я слушаю. Чхве Хан снова всхлипнул. Снова провёл ладонью по лицу. — Ты странный, — сказал он в третий раз. И в этот раз это звучало почти как комплимент. — Ты тоже. Они сидели рядом в тишине. Минуты шли. Лунный свет полз по полу. Где-то вдалеке пробили часы. Постепенно дыхание Чхве Хана выровнилось. Плечи перестали дрожать. Он откинулся назад и, кажется, сам не заметил, как закрыл глаза. Кейл посмотрел на него через несколько минут и понял: мечник заснул. Прямо на его кровати. Поверх покрывала. В уличной одежде. — Серьёзно? — тихо спросил Кейл. Чхве Хан не ответил. Его лицо было спокойным — впервые за всё время, что Кейл его видел. Над головой горело розовое окошко: Чхве Хан — 5% | Зелёный. Зелёный. Уважение и доверие. Не просто заинтересованность — доверие. За один вечер. За несколько фраз. Кейл тихо выругался сквозь зубы. — Ты приютил ещё одного, — раздался голос с подоконника. Он не спала. Она смотрела на него стальными глазами. — Он сам заснул. — Ты позволил ему остаться. Кейл посмотрел на спящего Чхве Хана. На его мокрое лицо. На расслабленные плечи. — Да, — сказал он. — Позволил. Он фыркнула и свернулась клубком. — Мягкий, — пробормотала она. — Кто? — Ты. Кейл не ответил. Он снял со спинки стула плед, накрыл Чхве Хана и пересел в кресло у окна. Кровать была занята. Его кровать. Человеком, который в оригинальной игре должен был его избить. Вот так ирония. Он открыл Систему. [«Древняя Сила: Энергия Сердца — доступно к покупке.» «Цена: 1 500 ОЛ. Условие выполнено.»] Он нажал «купить», не думая. Тепло разлилось в груди — мягкое, невесомое, не похожее на холодный ветер предыдущей силы. Где-то глубоко внутри поселилось ощущение, что теперь он может исцелять себя. Ценой собственной крови. В прямом смысле. [«Прошлый владелец: старик, умерший в 150 лет. Единственный, кто пережил сражение с Древней Белой Звездой. Был плаксой.»] — Плакса, — пробормотал Кейл. — Подходит. Он закрыл интерфейс и откинулся в кресле. Чхве Хан спал. Котята спали. Луна светила в окно. В этом мире у него было восемнадцать лет, телосложение двенадцать и харизма девяносто пять. У него были две древние силы, два кота-убийцы, дворецкий-убийца, повар-убийца и спящий на его кровати мечник. И где-то далеко — дракон, который не хотел приближаться. — Идеальная команда для бездельника, — сказал он в потолок. Потолок не ответил. Но Кейлу показалось, что он согласен.