Уйти невозможно простить

«У всех порой случаются ссоры. Но ссоры бывают настолько серьезные, что люди расходятся. В ссоре могут быть виноваты оба, а может и только один, из-за кого разрушились отношения будь то дружба или любовь. Раскол случился между Славой и Юрой. Казалось бы кто мог подумать, что между ними вообще такое возможно? Но Юра постарался. О чем теперь жалеет и никак не может получить прощение. В проклятом шоу, где были они оба, и где они впервые сошлись вместе со Славой лично и стали друзьями он в честь Макарова и еще одного человека сделал маленькие татуировки сзади на шее. Самое болезненное место. Тем самым он обозначил, что Слава был важным человеком в его жизни. А что же Слава, он же Пугало из танцевальной «Маски»? Он мог бегать хвостом за Юрой, в том числе даже ходить на концерты его группы, лишь бы просто быть рядом с человеком, который, на минуточку, сильно помог ему. Можно даже сказать жизнь спас. И не только ему, еще одному их общему другу — Марату. Макаров чувствовал себя в безопасности рядом с ним и испытывал счастье. Но этот же человек все разрушил своими руками. Юра ну как так можно было поступить, а? Он просто взял и перечеркнул в один момент ту самую татуировку Пугала на своей шее и даже не поздравил толком Славу на день рождения. Это уже как-то явно все на прощение не тянет, но он еще на что-то надеется? Сомневаюсь.»

— Что ты там пишешь, Слава? — Послышался любопытный тон Хайдарова, который нависал над диваном, где сидел Слава и что-то писал в небольшой блокнот. Видимо что-то типа своих личных мыслей — Эээ… Да так. Ничего, — Небрежно ответил тот, откинув блокнот и ручку в сторону и взял телефон в руку, открывая соц.сети, проверяя новости. Марат тихо вздохнул, положив руку ему на плечо — Эта ссора сильно по тебе ударила не так ли…? — Шутишь? Да я видеть этого придурка больше не желаю… Кто бы мог подумать, что человек, который однажды мне спас жизнь станет чертовым предателем в моих глазах. А еще лжецом. Хотя он и так лжец по своей натуре. Лжец и идиот! — Крикнул последние слова Макаров, посмотрев в сторону одной из комнат в квартире Хайдарова, поскольку там находился Музыченко, который не мог показаться Славе на глаза после всего случившегося. А рядом с виновником сидел по факту в прошлом еще один виновник — Валентин. Который однажды просто взял и уехал в другую страну, не зная о чувствах Марата, хотя сам же к нему их испытывал. Но пытался забыть, думая, что тот их отвергнет. В общем… Поступил глупо и не без последствий… — Слава, ты ведь раньше… Буквально глаз от него не отводил… — Это было раньше. Сейчас я видеть его не желаю. Какого хера он сегодня к тебе приехал?! Специально, чтобы меня лишний раз позлить, Юра?! Это ты умеешь! — ДА ХВАТИТ! — Резко выкрикнул Юра из-за двери, — Да не знал я, что ты приедешь в тот же день к Марату, что и я! Не знал! Но вообще может уже… Хватит этого всего? — Вот когда я перестану испытывать к тебе отвращение, злобу и обиду вот тогда МОЖЕТ БЫТЬ и поговорим. А сейчас ПОШЕЛ НАХУЙ! — Слава резко встал с дивана и ушел на балкон. Марат лишь тяжко вздохнул, посмотрев в сторону ушедшего Макарова, а затем в сторону комнаты, где находился Валентин с Юрой. — И как так вышло, что все переросло в… Это… — Не знаю, малыш… — Валя вышел из комнаты, где сидел с Юрой, и обнял Марата, притянув его к себе, — Создалось впечатление, что может… Может они просто слишком разные? — Но ведь у них было и общее… — Я знаю, малыш, но… — Слушай, ну я же тебя простил за то, что ты уехал тогда… — Я… Эм… Да… — Широков тяжело вздохнул, вспомнив тот самый период, когда Марату было хуже всего, а его дорогой человек был так далеко… — Я до сих пор все это помню, Марюш… И как тебе было плохо, а меня рядом не было, я был там… Далеко… А ты… — Ну все-все, Валь… То что у нас было, то уже прошло. Сейчас у нас с тобой все хорошо, верно? Но вот… У Славы с Юрой внезапно все не очень хорошо, мягко говоря — Да это пиздец! Я вообще такого ни в одной вселенной представить не мог. Это вообще на Юру не похоже. Если ему внезапно Слава стал не важен почему он просто зачеркнул татуировку, а не свел ее целиком? Для чего это нужно было делать? Чтобы выпендриться и демонстративно показать, что он тоже внезапно за что-то на Славу обижен? — Да выебнуться он захотел! Да лучше б к хуям свел целиком! Дебила кусок! Гори в аду, блять! — Выкрикнул раздраженно Слава с балкона, закрыв дверь, чтобы никого не слышать. — Ох… Я его таким злющим определенно не видел… — Тихо сказал Валя, обнимая Марата. — Ну… Мы оба не первый раз злились на Юрку, так-то. Инцидент с Костюшкиным помнишь? — Да, но Слава вроде как помирился со Стасом, у них вон дуэт даже был в шоу одном. А с Юрой как-то все никак нет примирения… И не похоже, что будет… — Не знаю, Валюш… — Хайдаров положил голову на плечо Вале, обнимая его за талию, — Слишком сложная ситуация возникла между ними… Со Стасом было явно попроще. — Ну да. Стас меня блять не вычеркивал из своей жизни! Так… Забил временно и остыл, променяв десять лет дружбы на две недели, но да ладно, хрен с этим. Все-таки десять-одиннадцать лет как ни крути. А с этим… Пф… Три года или сколько там… Неважно, — Вновь высказался Макаров, прежде чем снова закрыть дверь балкона и не влезать в разговор больше. — Слав, ну ты если хочешь поговорить с нами, так выходи… — Предложил Хайдаров. Макаров мельком посмотрел на них в окно балкона, прекрасно все слыша и так, немного нахмурился и жестом руки показал «нет, спасибо, мне нечего больше говорить». — Как знаешь, Слав, — Широков пожал плечами, затем посмотрел в сторону комнаты, где по-прежнему сидел Юра, — Блин… Ну вот почему у Юры что-то в мозгах переклинило, чтобы так поступить? Я не понимаю… И он толком ничего не говорит. Так бы может уже разобрались во всем. — Все, что он сейчас пытается, так это извиниться перед Славой, но его перманентно шлют куда подальше… — Ну да. Слава ему и шанса внезапно не дает. Это насколько нужно было разозлить такого добряка… Это нужно было постараться, конечно… — Ну… У Юры характер сложный, это факт. — А, то есть по-вашему мнению я тупая, агрессивная сволочь, которая имеет дурной характер и не умеет справляться со своими эмоциями?! — Вспылил Юра, встав у выхода из комнаты, злобным взглядом прожигая дверь, сжимая кулаки, но затем опустил взгляд, успокаиваясь и тяжело вздохнул, — Ладно. Так и есть. Я — агрессивная сволочь. Я признал это! Что мне еще признать?! — Ох… Опять психи полетели… — Тихо вздохнул Хайдаров, — И почему разборки должны быть в моей квартире… — Так совпало, малыш… Внезапно из комнаты вышел Юра, который направился к выходу из квартиры — Окей, я просто поеду, чтобы не раздражать запершуюся на балконе принцессу Водолейку — Ты уйдешь?! Это я уйду! — Выпалил раздраженно Слава, выйдя из балкона и подойдя к выходу из квартиры, чуть отпихнув Юру в сторону, чтобы не мешал на пути. — Нет, это я уйду! Зад свой на место посади! Я здесь агрессивная мразь, которая всем все портит! Сиди дальше на своем балконе, принцесса! — Еще раз меня так назовешь и я тебе всеку! — Пф… Ты не станешь — А ты проверить решил?! По-моему ты уже убедился, что я могу на раз-два отрезать тебя от моей жизни также, как ты меня! Могу и ударить! — Чувак, ты не сделаешь это…

Шлеп. Звук мощной пощечины.

— …Ай… — Только и произнес Юра, потерев щеку, — Ну… Это было почти нежно…? — Ты… Ты… — Слава нервно дернул глазом, сжимая руки в кулаки, невероятно раздражаясь тем, как ловко Музыченко пытался парировать даже в этой ссоре. — ТАК! — Повысил голос Хайдаров внезапно, — Вы щас оба у меня по углам разойдетесь! Сели и успокоились! Иначе уйду уже я! Из собственной квартиры! — Да, прости, Марюш… — Виноватым тоном произнес Макаров, после чего кинул презрительный взгляд на Юру, обняв свои плечи и ушел обратно в гостиную, рухнув на диван, поджав под себя ноги. — Прости… — Аналогично произнес и Музыченко, вернувшись в гостиную и сел в кресло напротив дивана, глянув мельком на Славу, — Ну, ты же не кулаком ударил, да и ты бы не стал… — Заткнись, — Рыкнул раздраженно Слава, отвернувшись от него, обнимая свои плечи. — Да ты же просто шанса мне не даешь ни единого! — А ты думаешь мне хочется давать шанс тому для кого он явно бесполезен? — Макаров с укором посмотрел на Юру, через плечо, обнимая себя, — У тебя был второй шанс, ты его проебал. Третий тебе еще?! А где гарантия, что ты не предашь меня снова? Где гарантия, что ты не растопчешь мою душу и сердце, как ты это уже сделал? Юра молча смотрел на него, не смея перебивать его. Но он осмысливал его слова у себя в голове — Где вообще гарантия, что у нас все будет так, как раньше? Где эта гарантия? Ее нет, Юра. Может шансы и есть, но не факт, что мое отношение к тебе изменится на то самое, какое было. Когда я часто о тебе думал, когда я был счастлив находиться с тобой рядом… Я больше этого не могу испытывать после того, что ты сделал. Твой первый проеб со мной это была ерунда по сравнению с тем, что происходит сейчас. И тогда мы с Маратом тебя слишком быстро простили. Умеешь подлизаться. Только на этот раз для тебя не будет все так просто. Я вообще не уверен смогу ли я тебя простить, если мне сейчас видеть тебя невозможно… Когда раньше все было иначе… Музыченко виновато смотрел на него, положив руку себе на шею сзади, на ту самую перечеркнутую татуировку Пугала. Слава злобно смотрел на него, прекрасно видя, что именно он там на шее трогал и презрительно фыркнул на этот жест. — Ты ведь это уже никогда не исправишь. А я-то думал, что ты тот человек, которому я могу доверять, могу чувствовать себя рядом в безопасности, с которым я позволял себе быть уязвимым… рядом с тобой… Но ты оказался просто придурком и абсолютным козлом, который просто взял и ранил того, кому однажды спас жизнь. Если это все для тебя больше ничего не значит… Значит и для меня тоже. Для чего тогда все это было, вопрос…? Зачем? Зачем мы вообще тогда сблизились? Зачем мы тогда стали так близки? Я просто сделал ошибку, доверившись тебе, не думая, что ты поступишь со мной так. Ты не тот каким был тогда. Я тебя не узнаю больше. Юра продолжал молча смотреть на него, сидя на своем месте в кресле и просто слушал все, что тот говорил. На мгновение ему показалось что у Славы на глазах выступили слезы, но тот их сдержал, не собираясь больше показывать их при том, кого ему было отныне противно видеть. Макаров сидел боком к нему и бонусом совсем отвернул от него голову, готовый смотреть в спинку дивана, лишь бы не на Музыченко. Тот и сам держался на расстоянии. Он прекрасно знал, что он натворил и перед его глазами до сих пор стоял образ охреневшего от такого резкого выпада Славы в тот день, который не ожидал такого словесного удара по своему сердцу и наплевательского отношения от того, с кем он был готов проводить свободное время вместе с их общими друзьями. Но теперь… Теперь все изменилось. И все это была вина психанувшего Юры. — Ты ведь нихуя не забыл про мой день рождения тогда. Ты просто специально не стал поздравлять. Даже не оправдывайся — Нет, я правда немного забыл… — Зато не забыл перечеркнуть к хуям татуировку, которая со мной связана. Это ты, блять, не забыл. Молодец. — Кузя… — Нет. Нет никакого Кузи. Ты его убил. Перечеркнул. — Это не правда… Но в ответ было молчание на этот раз. Слава не смотрел на него, он был готов смотреть куда угодно, лишь бы не на Юру, который причинил ему сильную боль в моральном плане, а себе в физическом и моральном одновременно. Серьезно, нахуя это было делать? Никто не знал, что творилось в голове у Музыченко, по моему он и сам не знал. — Я знаю, что я поступил глупо… — Тупо. — Тупо… Я поступил тупо… Но это не значит, что я насовсем тебя вычеркнул из своей жизни, точнее… я не… — Просто замолчи уже. Не пытайся больше оправдываться. Я не хочу давать тебе еще один шанс. Я не хочу снова испытывать от тебя боль. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу тебя слышать. Я даже больше знать тебя не хочу, — Слава тихо вздохнул, прикрыв глаза рукой, — Каким я был наивным идиотом… Зачем я только хвостом за тобой ходил? Зачем я еще тогда в шоу просил ставить номер под песню твоей группы? Для чего вообще все это было? Зачем я вообще приблизился к тебе? Для чего я вообще к тебе что-то испытывал… Зачем я полюбил тебя… — Слав, ну какой ты король драмы, ну ей богу… — Юра усмехнулся, пытаясь разбавить атмосферу, — Вы водолеи все такие? — Ц… Ты никогда меня не слушаешь… — Наоборот слушаю! Все время слушаю, ты же сам прекрасно понимаешь… — Но в тот раз не послушал. И в этот тоже. Ты чхать хотел на меня и мои слова, мнение другого человека тебе снова оказалось дороже моего. Ты даже меня слушать не стал. — Ну слушай, ну совпало так, что я был… не в самом лучшем расположении духа… — И нет гарантии, что ты не сделаешь мне больно снова. А я устал от того, что мне причиняют боль. Я так надеялся, что хотя бы ты таким не будешь, но ты абсолютно такой же как все. И ничем от них не отличаешься. Ты не лучше других оказался… Музыченко молча взялся за голову, опустив взгляд в пол. Он уже не знал, как еще попытаться себя оправдать, чтобы не казаться таким мудаком перед Славой. Он действительно понимал, что поступил, как сволочь, не сдержав свои эмоции тогда. И как это исправлять он тоже понятия не имел. Вернуть доверие Славы было очень непростой задачей и уже многие их общие знакомые сомневаются, что эта задача посильна для Юры. — Может если бы ты обсуждал свои проблемы и плохое настроение со мной, а не срывался, как черт ебучий, может быть не было бы этого раскола… Но ты же всегда делал вид, что все в порядке. Что тебе не нужны эти сопливые разговоры, да? Ты же у нас мистер неуязвимый, да? И ничего не боишься? Ну, раз ничего не боишься, значит и человека потерять для тебя тоже ерунда, не так ли? Это же не страшно для тебя. — Слава… Я ревновал тебя постоянно. Не ко всем, ладно, но к большей части. По-твоему мне все равно? — Теперь это уже неважно. — Я тебе за Бобра на «Маске» вставил люля кебаб между прочим — Пф. Вставил и вставил, че бубнить-то? Журавлев молодец. В отличие от тебя. — Да началось, блять, в колхозе утро… — Не началось. Закончилось, — Слава встал с дивана и ушел на кухню, чтобы открыть холодильник и что-нибудь взять оттуда, чтобы закусить стресс. Музыченко тихо прошмыгнул за ним следом, мельком оглядев кухню и усмехнулся кое-что вспомнив. — А помнишь, как ты к хуям случайно вырвал этот смеситель? А потом в панике смотрел, то на этот фонтан, то на меня и такой типа: А че делать? А потом мы были оба мокрые и ржали как гиены над этой ситуацией и над лицами охуевающих Вали и Марата, хехе… Смешно было. Слава даже уголка губ не поднял, хотя тогда эта ситуация для обоих была ужасно веселой. Юра неловко отвел взгляд в сторону, опираясь плечом о дверной проем. Больше Слава не улыбался на его шутки и в принципе ему не улыбался больше. Любящий взгляд стал презрительным в один момент. И все это была вина Музыченко. Макаров встал перед ним с упаковкой каких-то сладостей, которые купил Марат специально для гостей. — Пройти дай. Юра молча отошел в сторону, дав ему пройти обратно в гостиную, проследив за ним взглядом. Тем временем Широков и Хайдаров молча переглянулись между собой и тихо вздохнули, вновь обнявшись, надеясь, что они также не рассорятся между собой, хотя и у них бывали иногда конфликты и ссоры, но они их решали достаточно быстро и ссоры не затягивались слишком надолго. — Надо их как-то мирить… Уже невозможно смотреть на то, как они срутся между собой… — Тихо шепнул Валентин на ухо Марата. Тот медленно кивнул, прижимаясь головой к мускулистой груди Широкова. — Да, но вопрос… Как? Ты видишь насколько сильно Слава закрылся от Юры? В один момент он почти заплакал, но он подавил в себе это, ведь Юра смотрел на него… А раньше Слава мог себе позволить быть уязвимым перед ним. Но теперь Слава показывает ему абсолютный холод… — Ну, как видишь Юра пытался вспоминать забавные случаи. Правда тот чертов смеситель нихрена не был для меня забавным, потому что МНЕ пришлось чинить последствия Славиного бандитизма на кухне. — Хех, да уж. Ты долго и много ворчал в тот день. Но зато это и правда было забавно и им обоим было весело. — Да… Жаль, что теперь эти беззаботные моменты остались в прошлом. Слава даже не улыбнулся на это воспоминание… Юра конечно тот еще придурок… — Да уж… Поступить так безрассудно… Я от него не ожидал, а представь, что почувствовал несчастный Слава, который и так натерпелся предательства от людей… А тут еще от столь близкого человека, что был опорой и поддержкой получил такой удар, как моральная боль, который ведь спас жизнь, помогал, был рядом тогда, когда было, простите, хуево откровенно… Помогал прийти в себя после жутчайшего стресса… А что теперь? Я вообще не понимаю… И не могу понять, что стало с Юрой… Мне самому больно за Славу. Я не понимаю, как из героя он превратился в такое бесчувственное чудовище… — Я вообще-то тут все слышу! — Фыркнул Юра, скрестив руки на груди, — Да не чудовище я! Хватит уже там засирать меня, оба! Ну ошибся я, ну я признаю это! Ну я безрассудно поступил, глупо… — А что толку блять, что ты признаешь это?! Мне от этого должно стать легче?! — Вновь резко выпалил Макаров, посмотрев в сторону Юры, который опешил от столь резкого повышения тона и словесного выпада, — Какая блять разница?! Мне это боль не облегчит! Мне это не сотрет память и тех слов, что ты мне там сказал! Легче от твоих признаний не становится! Нихера! — А что я должен делать, может скажешь уже?! Может мне, не знаю, серенаду тебе спеть, чтобы ты уже успокоился?! Или что?! Я пытаюсь быть рядом сейчас, но ты меня сам сейчас отталкиваешь! — А потому что мне это уже не нужно. Как ножом по сердцу. Что ж. Заслужено. Боль за боль. Глаз за глаз. — Ч… Что? — Мне уже не нужно ничего от тебя. Мне все равно, что ты там пытаешься, понятно? Я к тебе остыл. Охладел. Вот такая я вот сволочь, Юра, представляешь? Мне плевать. Мне похуй. Ты все разрушил сам и ничего не сможешь уже восстановить. Ни татуировку. Ни мое отношение к тебе. Все! Финито ля комедия! Точнее финито ля драма! — Ты… — На секунду Юра растерялся, глядя ему в глаза, но затем он кое о чем подумал, — Ты ведь врешь… Врешь! По глазам вижу, что врешь! Ты меня, типа, на понт щас берешь! Тебе вовсе не все равно! Это точно не так! Ты все это говоришь, чтобы и меня попровоцировать лишний раз и чтобы напугать! А на самом деле есть у меня шансы, просто кто-то тут обижульку словил и из себя недотрогу строит! — Пошел ты… — Слава вновь от него отвернулся, сидя на диване и поедая какие-то вкусняшки, — И нехуй смотреть на мои вкусняшки, пойди да возьми из холодильника. А если попытаешься своровать у меня — получишь по полной. — Кстати… Ты ж помнишь, как я воровал твои вещи, да? И это… Помнишь, как у тебя пропал билет? Слава замер, вспомнив, как у него тогда и правда загадочным образом пропал билет на поездку. Он молча перевел серьезный взгляд на Юру, прищурившись — Ах ты падла… Я же думал, что потерял его! — Да. Я его спиздил тогда. Чтобы… Чтобы ты не уезжал так рано… Макаров недоверчиво смотрел на него, щуря взгляд, но затем фыркнул, отвернувшись вновь — Будто это что-то значит. Ты все время что-нибудь пиздишь. И ПиздИшь обо всем. — Я не всегда лгу, ты же должен тоже понимать, где правда, а где ложь — А я не знаю, где у тебя правда, а где у тебя ложь. Ты постоянно нам всем врал! Ты и тогда с инцидентом со Стасом лгал, что уезжаешь якобы на репетиции с группой, а сам к нему приезжал тогда, хотя я тебя просил, блять, чтобы ты с ним тогда не встречался. Ладно, благо мы с ним помирились. Но с тобой я вряд ли помирюсь. Доверия у меня к тебе совершенно нет больше. Как и чувств. — Ой, брось, ну ты же сам сидишь выебываешься передо мной также, как я выебнулся с этой татуировкой. Но я вовсе не собирался тебя вычеркивать из своей жиз… — Ты это уже сделал! — Я… Блять, да если бы я это сделал я бы к хуям тату свел! Хотя это больно… — А перечеркивать было не больно?! Мазохист ты сраный! Нахер ты вообще тогда эту тату делал?! Чтобы в очередной раз выебнуться?! — Потому что ты отпечатался в моей жизни не просто, как участник… И не просто как друг… Как… Некто более близкий… — Что-то я этого не вижу и не чувствую. — Но я… — Музыченко тихо вздохнул, потерев глаза и уже не знал, что еще говорить. Пока что он решил замолчать, давая Славе время все услышанное переварить — Ты козел, — Сказал Слава через время после паузы, продолжая уплетать вкусняшки. — Я козел. — Класс. Молодец. Повторил за мной. — Да я не отрицаю, что я поступил как козел, — Юра встал со своего места и подошел к Славе ближе, но тот насторожился, нахмурившись, — Я знаю, что я теперь абсолютный мудак в твоих глазах, но мне не все равно на тебя. И не было такого никогда. Да я разозлился, да, были причины, но я не отрицаю, что я виноват. Я понимаю, что уже не исправлю эту татуировку, но это же не может быть концом наших отношений… Так почему ты думаешь, что это конец? Ты же знаешь все, что было между нами… Это было даже больше, чем у просто близких друзей. Как тебе было плохо и ты спал на моих коленях в гримерке, как ты прижимался ко мне, выискивая защиту от сурового мира, как я тебя выманивал из гримерки, когда у тебя случился нервный срыв на раскрытии, как ты всегда смотрел на меня… Я смотрел на тебя также. Ревность моя это не тупая шутка, я правда, я серьезно ревновал. Потому что мне не все равно. Мне всегда было не все равно, — Юра судорожно выдохнул, вцепившись пальцами в свои волосы, сжимая их на нервяке, — Да я блять убить был готов этого чертового Маркони за тебя на том шоу! Но обстоятельства не позволяли. Как и закон. Кхм… А твоя эта продюсерша… Ее б вообще прибить тоже! За все, что она с тобой сотворила. Я же знаю все через что тебе пришлось проходить и все через что ты проходишь до сих пор. Мне не все равно. Ну то, что я сделал… Ну дебил я, ну знаю! Не подумал… Точнее думал видимо такой же татуированной задницей… Ну сожалею я о том, что я сделал, ну правда… Ты мне важен… — Все, что ты говоришь и признаешь свою вину, это конечно, здорово. Но я все равно не смогу тебя простить. По крайней мере быстро это сделать не получится. И я не уверен, что мне стоит действительно давать тебе еще один шанс. Честно. Если ты снова его можешь просрать… — Слушай, ну непросто со мной, я знаю. У нас разные характеры, разные знаки зодиака, сложная совместимость, но ведь… Все равно возможная… — Пока что у нас расстояние, Юра. Во всех смыслах. Я не готов еще принять все твои слова. — Но ты хотя бы просто вспомни все, что у нас было… — Я-то помню. Может помнишь и ты. Только что дальше? Это осталось в прошлом. А что сейчас? Что вообще сейчас между нами? Кто мы друг другу? Пока что я ощущаю нас незнакомцами. Будто уровень наших отношений упал до нуля. — Ну не говори так… Ты же сам знаешь, что это неправда… — Юра, мне все еще тяжело на тебя смотреть. Отойди подальше. Музыченко несколько секунд молча смотрел на него, но затем отвел взгляд в сторону, кивнув и молча вернулся обратно в свое кресло. Слава не смотрел на него, продолжая сидеть неподвижно на диване, ни разу так и не расслабив свою напряженную позу, но продолжая есть сладости, чтобы хоть как-то держаться в одном помещении с тем, кого он когда-то любил… Юра молча сидел в кресле, держась рукой за голову и смотрел куда-то в одну точку, обдумывая всю тяжелую ситуацию, пытаясь хоть что-то придумать, но пока в голове было пусто с идеями примирения. Цветочками и конфетами тут не обойдешься. Хайдаров тревожно смотрел в сторону обоих, обнимая свои плечи, и посмотрел на стоящего рядом Валентина, который был не менее встревожен ситуацией, где двое близких людей стали в один момент как незнакомцы друг другу… А ведь все могло быть иначе…