Воспоминания Адель

Выходные наступили незаметно. Несколько дней слились в один бесконечный серый отрезок времени, похожий на густой осенний туман, который каждое утро ложился на город и не хотел рассеиваться даже к вечеру. Казалось, что вместе с ним застыла и вся их жизнь. Заявление они всё-таки написали. Провели почти целый день, предоставляя  переписки, скриншоты, свидетельства и любые мелочи, которые могли пригодиться. Каждое слово проверяли по несколько раз. Каждый факт старались подтвердить. Они понимали, что малейшая ошибка даст возможность назвать их обвинения пустыми догадками. Поэтому ошибок не было. Оставалось только ждать. Самое тяжёлое всегда было ждать. Школа встретила их холоднее обычного. Некоторые учителя откровенно начали демонстрировать своё отношение. Кто-то перестал здороваться. Кто-то отпускал колкие замечания. Кто-то делал вид, будто их вообще не существует. И если раньше Адель это только раздражало, то теперь начинало выматывать. Она ожидала облегчения после заявления. Ожидала, что станет легче дышать. Но ничего не изменилось. Наоборот. Каждый день она просыпалась с одной и той же мыслью: «А вдруг я всё испортила?» Ей было плевать на себя. На возможное исключение. На проблемы. На последствия. Её пугало другое. Что всё это может ударить по людям, которые оказались рядом с ней. По Вите. По Еве. По Вике. Особенно по Вике. Родители тоже обо всём узнали. Полиция связалась с ними почти сразу. К удивлению девушек, катастрофы не произошло. Родители Адель поддержали её без лишних вопросов. Мама звонила каждый вечер. Отец несколько раз предлагал приехать. А однажды мама совершенно серьёзно сказала: — Если понадобится адвокат — найдём. Тогда Адель впервые за долгое время чуть не расплакалась. Родители Виты отреагировали куда эмоциональнее. Её отец был готов лично приехать в школу и устроить скандал директору. Мать вообще предлагала обращаться в прокуратуру. Только сама Вита каким-то чудом смогла их успокоить. Мама Евы тоже встала на сторону дочери. Безоговорочно. Как и всегда. Даже сильнее, чем обычно. Наверное потому, что впервые увидела, насколько Еве на самом деле тяжело. Макс же неожиданно затих. Не писал. Не подходил. Не угрожал. Словно тоже чего-то ждал. Это молчание нравилось Адель ещё меньше его привычных издёвок. Слишком тихо. Слишком спокойно. Будто перед грозой. ⸻ В субботу утром Адель разбудил настойчивый дверной звонок. Она резко открыла глаза. Несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, что происходит. Звонок повторился. Длинный. Раздражающий. Она потянулась к телефону. Ни одного уведомления. Ни сообщений. Ни пропущенных. Сердце неприятно кольнуло. Адель приподнялась на локтях и открыла приложение с камерой наблюдения на входе. Экран загрузился. И внутри всё моментально похолодело. На крыльце стоял Макс. Она резко села на кровати. — Что за… Звонок снова раздался по всему дому. Адель вскочила на ноги. Сон исчез окончательно. Сбежав по лестнице вниз, она начала нервно ходить по кухне. Глаза лихорадочно искали хоть что-нибудь. Что угодно. Хоть что-то. Но как назло ничего не попадалось под руку. Тогда она вспомнила про коридор. Мамины чугунные статуэтки. Тяжёлые. Старинные. Одной такой можно было спокойно проломить человеку голову. Адель схватила одну из них. Металл приятно потянул руку вниз своим весом. Так стало чуть спокойнее. Она подошла к двери. Замерла. Может уйдёт. Может надоест. Может… Звонок прозвенел снова. Настойчиво. Требовательно. Адель выдохнула и распахнула дверь. — Что надо? Макс стоял на дорожке возле крыльца. Без ухмылки. Без своей привычной самоуверенности. Серьёзный. Даже слишком. — Поговорить. — Говори. Он оглянулся по сторонам. — Прямо здесь? — Да. Она даже не попыталась скрыть раздражение. — Или ты рассчитывал, что я приглашу тебя на чай в девять утра? Макс тяжело вздохнул. — Ладно. Он засунул руки в карманы куртки. — Я по поводу заявления. Внутри у Адель всё напряглось. Но внешне она осталась спокойной. — И? Макс внимательно посмотрел на неё. — Спорим, вы его заберёте? Адель усмехнулась. Холодно. Без веселья. — С какого хера? — С такого, Адель. Он сделал небольшую паузу. — Вообще я мог не приходить. Мог попросить дядю решить этот вопрос. — Как страшно. — Не перебивай. На этот раз в его голосе появились раздражённые нотки. — Ваши обвинения серьёзнее, чем ты думаешь. Очень серьёзные. Он сделал шаг ближе. — Ты вообще понимаешь, в чём меня обвиняешь. В распространении интимных материалов. В изготовлении порнографии. В её распространении. В каких то побоях. Всё это уже совсем не школьные разборки. — И? — И если дело дойдёт до конца, оно потащит за собой очень многих людей. Адель скрестила руки на груди. — Мы где-то соврали? Макс молчал несколько секунд. Потом покачал головой. — Нет. — Тогда в чём проблема? Его взгляд стал жёстче. — Проблема в том, что если ты не заберёшь заявление… — Что? Она перебила его сразу. — Ну давай. Договаривай. Он прищурился. — Тебе может быть уже ничего не сделать. А вот Вике… По спине Адель пробежал холодок. Макс заметил это мгновенно. И улыбнулся. — Вот теперь вижу. Он медленно кивнул. — Значит действительно стала близкой. Адель почувствовала, как внутри поднимается злость. — Закрой рот. — Что? — Не смей вообще говорить о ней. Улыбка Макса стала шире. — Хорошо. Не буду о ней. Он посмотрел куда-то мимо неё. Будто вспоминал что-то. — Тогда поговорим о её бывшем работодателе. Сердце Адель пропустило удар. Макс заметил и это. — Да. Именно о нём. Тот человек ищет её. Очень активно ищет. Адель молчала. — И поверь мне… Он наклонился чуть ближе. — Если он её найдёт — ей будет очень плохо. По-настоящему плохо. А благодаря мне… Он усмехнулся. — Он найдёт её гораздо быстрее. Повисла тишина. Даже птицы будто замолчали. Макс выпрямился. — Подумай. Я даю тебе день. После чего развернулся и направился к калитке. Открыл её. Вышел на улицу. И ушёл. Адель осталась стоять в дверях. Неподвижно. Словно её прибили к месту. Через несколько секунд она медленно закрыла дверь. Щёлкнул замок. Дом снова погрузился в тишину. Она поставила чугунную статуэтку обратно на полку. Вернулась на кухню. Села за стол. И уставилась в одну точку. Всё перевернулось за несколько минут. Ещё вчера ей казалось, что она точно знает, за что борется. Теперь же на одной чаше весов лежала справедливость. Месть. Правда. Всё то, ради чего они пошли до конца. А на другой стояла Вика. Её безопасность. Её прошлое. Её жизнь. И именно это пугало сильнее всего. Адель сидела неподвижно, пока за окном медленно рассеивался утренний туман. В голове не осталось ни одной мысли. Только ощущение, будто земля под ногами начала трескаться. И она понятия не имела, какую сторону выбрать. Адель даже не знала, кому сейчас можно было позвонить. С кем вообще можно было это обсудить. Она знала только одно — звонок Вике приведёт лишь к одному из двух вариантов. Первый был слишком предсказуем. Вика, как и всегда, начнёт её успокаивать. Скажет не думать о ней. Скажет, что справится сама. Что всё будет нормально. Что Адель должна идти до конца и не оглядываться. Вика всегда спасала других раньше себя. Именно поэтому Адель не хотела ей звонить. Второй вариант пугал ещё сильнее. Вика просто скажет ей отпустить ситуацию. Попросит забыть о ней. Сбежать. Исчезнуть из этой истории навсегда. Стать свободной. Но тогда Адель больше никогда её не увидит. Не увидит её улыбку. Её глаза. Не услышит её тихий хриплый смех. Не почувствует рядом знакомый запах сигарет и парфюма, который уже настолько въелся в память, что иногда казалось — он живёт где-то внутри неё. Она боялась этого больше всего. Боялась, что Вика действительно уйдёт. Испугается. Растворится где-нибудь в другом городе. И Адель даже не успеет попрощаться. Но в то же время она понимала, что обязана её предупредить. Эта мысль разрывала её пополам. Еве и Вите она тоже ничего говорить не хотела. Не сейчас. Перед глазами всё ещё стояли их лица после выхода из отдела полиции. То облегчение. Та надежда. Словно огромный камень наконец сдвинулся с места после долгих месяцев неподвижности. Нет. Она не могла отнять у них это сейчас. Поэтому осталась одна. Наедине со своей проблемой. Наедине со своим страхом. Адель поднялась со стула и медленно пошла по дому. Тишина давила. Каждый шаг эхом отдавался в пустых комнатах. Она сама не заметила, как оказалась возле спальни родителей. Дверь тихо скрипнула. Внутри пахло маминой косметикой, древесиной мебели и чем-то неуловимо домашним. Тем, что всегда успокаивало. Но не сегодня. Она подошла к тумбе отца. Открыла нижний ящик. Практически сразу нашла то, что искала. Пачку сигарет. Рядом лежала зажигалка. Адель молча забрала обе вещи. После чего направилась на второй этаж. По пути стянула с кресла большой клетчатый плед и накинула его на плечи. Балкон встретил её прохладным воздухом. Наконец-то за несколько недель не было дождя. Ни мороси. Ни тяжёлых свинцовых облаков. Но осень всё равно чувствовалась повсюду. Во влажных перилах. В мокрой траве. В запахе земли. В холодном воздухе, который заползал под плед. Она подошла к ограждению и остановилась. Вдалеке темнели многоэтажки города. Окна уже постепенно загорались тёплыми жёлтыми огнями. Кто-то завтракал. Кто-то собирался на работу. Кто-то просто жил своей обычной жизнью. А её собственная жизнь в последние недели напоминала непрекращающийся пожар. Адель покрутила пачку в руках. Задумчиво. Потом открыла её. Достала сигарету. Поднесла к губам. Щёлкнула зажигалка. Маленькое пламя осветило её лицо. Она прикурила. Сделала первую затяжку. Горячий дым заполнил лёгкие. И неожиданно… Она даже не закашлялась. Не поморщилась. Не поперхнулась. Потому что делала это не впервые. Просто раньше в этом не было необходимости. Ей не нужен был никотин. Не нужно было прятаться за дымом. Не нужно было заглушать мысли. Сейчас было иначе. Она медленно выдохнула. Облако серого дыма растворилось в холодном воздухе. И вместе с ним будто что-то отпустило внутри. Совсем немного. Дрожь в пальцах начала стихать. Сердце перестало колотиться так отчаянно. Исчез навязчивый звон в ушах. Шум мыслей стал тише. Мир вокруг словно замедлился. Адель закрыла глаза. И только теперь поняла, почему люди цепляются за никотин. Не из-за удовольствия. Не из-за вкуса. Не из-за привычки. А ради этих нескольких минут тишины. Когда внутри наконец становится чуть-чуть меньше боли. Она снова посмотрела на город. На огни. На бесконечные серые крыши. И впервые за всё утро позволила себе признать правду. Она боялась не Макса. Не полиции. Не директора. Не того, чем закончится эта история. Она боялась потерять Вику. И именно поэтому впервые за долгое время не знала, что делать дальше. Сигарета окончательно расслабила всё ещё сонную Адель. Тревога никуда не исчезла, но будто отошла на второй план. Мысли перестали метаться. Стали тише. Докурив до самого фильтра, она щелчком отправила окурок за перила балкона и ещё какое-то время смотрела, как тот исчезает в темноте влажного сада. Потом вернулась в комнату. В доме по-прежнему стояла тишина. Родителей не было. Только едва слышно работал холодильник где-то внизу. Адель забралась под одеяло прямо в одежде и прислонилась спиной к мягкому изголовью кровати. Перед глазами снова возникла Вика. Её глаза. Улыбка. Её вечное “я разберусь”. Её привычка спасать других и никогда не говорить о том, насколько плохо самой. Адель долго сидела неподвижно. Смотрела в одну точку. Пока усталость не начала медленно затягивать её обратно в сон. Она прикрыла глаза всего на минуту. По крайней мере ей так показалось. ⸻ Резкий звонок телефона выдернул её из темноты. Адель вздрогнула и резко открыла глаза. Комната была полностью погружена во мрак. За окном уже наступил вечер. На небе виднелись редкие звёзды. Ветки деревьев качались под порывами ветра. Несколько секунд она не понимала, сколько проспала. Телефон продолжал вибрировать. Что-то внутри содрогнулось. Словно организм уже знал. Она схватила телефон. На экране светилось имя. Вика. Сердце мгновенно провалилось куда-то вниз. Адель нажала принять вызов. — Вик? В ответ сначала послышался только шум.  Какой-то треск. Свист ветра. Чьё-то тяжёлое дыхание. Потом тихий стон. Адель резко села. — Вик?! — Да… алло… Адель… Голос был сбивчивым. Неровным. Словно каждое слово давалось через силу. По спине Адель пробежал холод. — Всё нормально? На другом конце послышался нервный смешок. — Ну… как сказать… Пауза. — Я тут немного валяюсь в кювете … придавленная своим же мотиком. Адель вскочила с кровати. — Что?! Сон исчез окончательно. — Ты где?! — Да всё нормально… — Вика! — Живая я. Послышался болезненный выдох. — Просто выбраться не могу. — Где ты?! — Прости, что звоню… Адель почувствовала, как внутри начинает закипать паника. — Что значит “прости”? — Я правда не знала, кому ещё позвонить… — Замолчи. Голос Адель дрогнул. — Просто скажи адрес. Вика назвала трассу. Километр. Поворот. Ближайший указатель. Адель запомнила всё с первого раза. — Не отключай телефон. — Хорошо… — Я уже еду. Она сбросила вызов. И только тогда поняла, что стоит босиком посреди комнаты. Через десять минут Адель уже неслась по улицам коттеджного района. Холодный ветер бил по лицу. Тяжелые кроссовки разбрызгивали лужи. Она даже не смотрела под ноги. Только вперёд. Срезая через дворы. Через узкие переулки. Через мокрые дорожки между одинаковыми заборами. В голове билась одна мысль. Только бы успеть. Только бы с ней всё было нормально. Только бы ничего серьёзного. В какой-то момент впереди появился знакомый дом. Дом Дани. Они выросли буквально на соседних улицах. Когда-то возвращались из начальной школы одной дорогой. Потом начали гулять вместе. Потом дружить. И теперь Адель уже автоматически перепрыгнула через его забор. Будто делала это сотни раз. Обогнула дом с задней стороны и подбежала к окну его комнаты. Сначала постучала. Потом ещё раз. Громче. Через несколько секунд за занавеской мелькнул свет. Окно открылось. — Ты что творишь?! Даня выглядел абсолютно ошарашенным. Адель тяжело дышала. — Помощь нужна. Он сразу перестал улыбаться. — Что случилось? — У тебя отец дома? — Нет. — Отлично. — Что значит отлично?! — Нужна его машина…И ты за рулём. — Адель… Он окончательно проснулся. — Я вообще-то ещё прав не получил. — Да плевать. Учился же? — Учился. — Тогда собирайся. Быстрее, пожалуйста… Даня несколько секунд смотрел на неё. Потом заметил её лицо. И напрягся. По-настоящему. — Что произошло? Адель сглотнула. — Вика. Даня моментально исчез из окна. — Две минуты. — Одна. Через несколько минут они уже открывали гараж. Холодный металл ворот громко лязгнул в ночной тишине. Изнутри показался старый отцовский пикап. Двигатель завёлся не сразу. Но когда мотор наконец ожил, Адель впервые за всё это время позволила себе выдохнуть. Совсем немного. Она запрыгнула на пассажирское сиденье. Сжала телефон в руке. На экране всё ещё был открыт последний звонок. Вика. И пока Даня выводил машину на пустую дорогу, Адель смотрела в тёмное окно и молилась только об одном. Чтобы с Викой всё было в порядке .  Адель по дороге рассказала Дане об утреннем разговоре с Максом. Слова путались, перескакивали с одного на другое, но главное он понял сразу. Она не верила в случайность этой аварии. Не после сегодняшнего визита. Не после угроз. Не после того, как Макс прямо намекнул, что способен добраться до Вики. Даня слушал молча, крепче сжимая руль. С каждым новым предложением его лицо становилось всё мрачнее. От раздражения он всё сильнее давил на педаль газа, будто хотел заставить машину лететь быстрее. Но мир вокруг словно издевался над ними. Светофоры горели красным слишком долго. Машины ползли непозволительно медленно. Каждый перекрёсток казался препятствием. Каждая секунда — потерянным временем. — Я знаю, как она ездит, — напряжённо сказала Адель, не отрывая взгляда от дороги впереди. — И я уверена, что это не по её ошибке. Даня тяжело выдохнул. — Не знаю, Адель. Правда не знаю. Наконец они вырвались за город. Огни улиц остались позади, уступая место пустой трассе и чёрным силуэтам деревьев по обе стороны дороги. Когда впереди показался нужный участок, Адель была готова выпрыгнуть из машины ещё до полной остановки. Трасса встретила их пугающей пустотой. Ни одной машины. Ни одного человека. Никого, кто мог бы заметить Вику. Никого, кто остановился бы помочь. Лишь холодный ветер гулял над мокрым асфальтом. Адель распахнула дверь и бросилась вперёд. Где-то внизу, за обочиной, пробивался слабый свет. Она бежала на него, почти не чувствуя земли под ногами. — Вика! Тишина. — Вика! Сердце колотилось где-то в горле. Добежав до края дороги, она резко остановилась. Внизу, в кювете, лежал перевёрнутый мотоцикл. А под ним — Вика. Тяжёлый металлический корпус придавил её ногу, не давая выбраться. На секунду весь мир вокруг замер. Адель только и смогла тихо выдохнуть: — Вик… Вика медленно подняла голову. Уставшие глаза нашли её взгляд. И в этот момент Адель наконец смогла вдохнуть. Она почти скатилась вниз по склону. — Ты почему не отвечаешь?! Напугала меня до смерти, больная! Вика болезненно поморщилась. — Не ори, пожалуйста… У меня сейчас и так голова раскалывается. Следом появился Даня. Оглядев место аварии, он присвистнул. — Ты как так разложилась-то? — Сама не поняла. — Надо скорую вызывать, — сразу сказала Адель. — Не надо, пожалуйста… — Бл, ты как всегда. Даня присел рядом. — Ладно. Шевелиться можешь? Вика осторожно попробовала пошевелиться. — Вроде да… но нога… Адель посмотрела на мотоцикл. То, что ещё недавно блестело свежей краской, теперь представляло собой помятую груду металла. — Надо его убрать. Они с Даней обошли мотоцикл, оценивая вес и положение. — Давай хватайся здесь, — скомандовал Даня. — На счёт три попробуем поднять. Ты, Вик, как только почувствуешь место — резко вытаскивай ногу. — Постараюсь. — Вот именно что постарайся. Второй раз мы его можем не удержать. Вика скривилась. — Адель, нахрена ты его взяла? Из него утешитель вообще никакой. — Не ной. — Раз… — начал Даня. Они напряглись. — Два… Металл тяжело скрипнул. — Три! Мотоцикл оторвался от земли всего на несколько сантиметров. Но этого хватило. Вика резко дёрнулась вперёд. Боль ударила такой волной, что она вскрикнула. В следующую секунду Даня и Адель отпустили тяжёлую машину обратно в траву. Глухой удар разнёсся по кювету. Адель тут же снова оказалась рядом. Опустилась перед Викой на колени. — Можешь пошевелить ногой? Вика молчала несколько секунд. Потом посмотрела на неё. И тихо сказала: — Адель… я её не чувствую. На её глазах появились слёзы. Одна медленно скатилась по щеке к виску. Адель почувствовала, как внутри всё холодеет. — Дань, надо её поднимать. Она уже чёрт знает сколько лежит на земле. Даня достал телефон. — Нет. Всё. Я вызываю скорую. Тут уже без вариантов. Вика недовольно фыркнула. И закрыла лицо грязной ладонью, пытаясь спрятать выступившие слёзы. Даня уже достал телефон из кармана, но Адель резко накрыла его руку своей. — Подожди. — Ты издеваешься? — он посмотрел на неё так, будто она окончательно потеряла рассудок. — Она ногу не чувствует! — Я вижу! Её голос сорвался. Она перевела взгляд на Вику. Та лежала на холодной земле у края трассы. Влажная трава прилипла к куртке, волосы спутались и испачкались в грязи. Лицо было непривычно бледным. Даже в свете одинокой фары, всё ещё горевшей у перевёрнутого мотоцикла, было видно, как сильно ей больно. Вика тяжело дышала. — Вызывай, — тихо сказала она. — Только не надо делать такое лицо, будто я уже умерла. — Заткнись. Адель почти прошипела это. Вика слабо усмехнулась. — Вот теперь узнаю тебя. Даня всё же нажал кнопку вызова. Пока он объяснял диспетчеру местоположение, Адель стащила с себя куртку и осторожно накрыла Вику. — Не надо. — Надо. — Ты сама замёрзнешь. — Замолчи уже. Вика снова усмехнулась. Но улыбка быстро исчезла. Она прикрыла глаза и тяжело выдохнула. Только сейчас Адель заметила, что на лице Вики были не только следы усталости. У самой брови темнела свежая ссадина, а на виске тянулась подсохшая полоска крови. В груди что-то кольнуло . Адель осторожно убрала с её лица спутанную прядь волос. — Ты же была в шлеме? Вика приоткрыла глаза. — Была. — Тогда откуда это? Адель указала на бровь. — И это? Потом на висок. Вика на секунду замолчала. Слишком надолго. — Не знаю. Наверное, когда уже кувыркнулась вместе с мотиком. — Наверное? — Адель… — Что значит «наверное»? Ты ударилась головой и даже не помнишь? Вика недовольно поморщилась. — Не начинай. — Вик, я серьёзно. — А я сейчас лежу под впечатлением от того, что половину ноги не чувствую. Она попыталась усмехнуться, но получилось плохо. — Давай сначала разберёмся с этим, а потом будем расследовать происхождение каждой царапины на моей физиономии. Она замолчала. Потому что понимала — кричит не на Вику. Кричит от страха. Слишком сильного. Даня закончил разговор и подошёл ближе. — Сказали ждать. Минут пятнадцать-двадцать. — Двадцать? — Адель подняла голову. — Они издеваются? — Это трасса за городом. Хорошо ещё вообще быстро. Адель стиснула зубы. Ветер становился холоднее. Где-то далеко проносились редкие машины, но до них звук доходил приглушённым гулом. Мир будто сузился до этого кювета. До разбитого мотоцикла. До Вики. Она сидела рядом на коленях и не могла отвести взгляд. В какой-то момент Вика открыла глаза. — Перестань так смотреть. — Как? — Будто собираешься убить кого-то. Адель нервно усмехнулась. — Возможно. Вика внимательно посмотрела на неё. Слишком внимательно. Словно вдруг поняла что-то. — Он приходил? Адель замерла. Даня тоже поднял голову. Несколько секунд никто не говорил. Потом Вика медленно выдохнула. — Значит приходил. — Не сейчас. — Адель. — Не сейчас. — Это из-за него? — Я сказала не сейчас! Голос сорвался громче, чем она хотела. Повисла тишина. Вика некоторое время смотрела на неё. Потом отвела взгляд к тёмному небу. — Всё-таки приходил… Адель почувствовала, как внутри снова поднимается то самое чувство. Страх. Ярость. И беспомощность. Утром Макс стоял на её пороге. А вечером Вика лежала под собственным мотоциклом на пустой трассе. Совпадение. Возможно. Но Адель больше не верила в совпадения. — Ты ведь поэтому мне не сказала? — тихо спросила Вика. Адель молчала. — Он угрожал? Снова молчание. Даня нахмурился. — Адель. Она закрыла лицо руками. На несколько секунд. Потом медленно выдохнула. — Он сказал, что если мы не заберём заявление… Её голос дрогнул. — …то найдёт человека, который тебя ищет. Вика замерла. На её лице не отразилось почти ничего. Только глаза стали чуть темнее. — Понятно. — И всё?! — А что ты хочешь услышать? — Не знаю! — Тогда и я не знаю. Даня переводил взгляд с одной на другую. — Подождите. Какой ещё человек? Вика усмехнулась без радости. — Долгая история. — Очень долгая, — добавила Адель. Вика прикрыла глаза. — И поэтому ты не позвонила мне? — Я боялась. — Чего? — Что ты сбежишь. На этот раз Вика посмотрела прямо на неё. Долго. Очень долго. Будто пыталась рассмотреть что-то за её словами. Потом тихо спросила: — А если бы я сказала, что действительно хочу сбежать? У Адель перехватило дыхание. — Тогда я бы поехала с тобой. Ответ вырвался раньше, чем она успела подумать. Даже Даня удивлённо повернулся к ней. А Вика просто смотрела. Смотрела так, словно весь остальной мир перестал существовать. Словно не было ни трассы. Ни холода. Ни боли. Ничего. Только они. Где-то вдали наконец раздался вой сирены. Сначала едва различимый. Потом всё громче. Но никто из них не отвёл взгляд первым.