Воспоминания Адель

Вокруг всё озарилось красно-синими вспышками. Сирена наконец стихла, и машина скорой помощи остановилась у обочины. Врачи сразу выскочили наружу и поспешили вниз, в кювет. Адель и Даня отступили в сторону, уступая им место. Теперь всё происходило быстро. Кто-то светил фонарём. Кто-то задавал Вике вопросы. Кто-то уже осматривал её ногу. Через несколько минут её осторожно уложили на носилки и подняли наверх. — Я поеду с ней, — сразу сказала Адель, поворачиваясь к Дане. Тот даже не стал спорить. — Конечно. Я здесь разберусь. — Точно? — Точно, — кивнул он. — Не переживай. Адель благодарно посмотрела на него и забралась в машину скорой. Вика уже лежала внутри, укрытая одеялом. Увидев Адель, она немного расслабилась. — А мотик? Адель закатила глаза. — Тебе о себе думать надо. — Но… — Даня разберётся. Вика несколько секунд смотрела в потолок машины. Потом устало выдохнула. — Ладно. Успокоившись, она прикрыла глаза. Один из врачей, заполняя какие-то бумаги, бросил взгляд на Адель. — Сейчас доедем, её осмотрят и точно скажут, что не так. — Хорошо. Спасибо. Дальше дорога прошла почти в тишине. Только мигалки отражались в окнах встречных машин. И только сейчас, сидя рядом с Викой, Адель позволила себе немного выдохнуть. Хотя тревога никуда не делась. Она просто затаилась. ⸻ Спустя время Адель уже сидела в больничном коридоре. Под ровный гул светодиодных ламп. Под запах лекарств и антисептика. Под пьяный лепет каких-то мужчин, которых привезли после драки. Белые стены казались бесконечными. Время тянулось мучительно медленно. Наконец дверь кабинета открылась. Из неё вышел врач, придерживая Вику под руку. Он помог ей дойти до лавочки и усадил рядом с Адель. Та мгновенно поднялась на ноги. — Ну? Что с ней? Врач усмехнулся. — Девчонка боевая, это видно. Даже кости не поддаются такому весу. Что, честно говоря, почти чудо. Адель нахмурилась. — И что в итоге? — Долгое сдавливание нерва, холод и сильный отёк тканей привели к онемению. Ничего критичного. Чувствительность должна вернуться. Отёк снимете дома, я всё расписал. Он протянул листок с назначениями. — Можно сказать, отделалась испугом. Сейчас ей нужен покой, отдых и никаких подвигов ближайшие дни. — Спасибо большое. — Да не за что. Врач кивнул и направился к мужчинам в другом конце коридора, которые уже успели снова начать спорить между собой. Адель проводила его взглядом. Только когда он ушёл, она почувствовала, как напряжение последних часов начало понемногу отпускать. Она повернулась к Вике. — Тебе нужно домой. Вика опустила взгляд на свои ладони. — Угу. Ответ прозвучал так тихо и безжизненно, что Адель сразу нахмурилась. — Ты будто не рада, что всё обошлось… — Думала, может, не придётся возвращаться домой. Адель внимательно посмотрела на неё. — Настолько плохо? Несколько секунд Вика молчала. Словно решала, стоит ли отвечать честно. Потом всё-таки кивнула. — Настолько. Адель отвела взгляд. Она и раньше замечала это. То, как Вика старалась как можно дольше не возвращаться домой. Как задерживалась после школы. Как могла часами кататься по городу на мотоцикле. Как никогда не рассказывала о своей семье больше необходимого. Но сейчас в её голосе было что-то другое. Не раздражение. Не злость. Усталость. Такая глубокая, что от неё становилось не по себе. — А ты не хочешь? — тихо спросила Адель. Вика подняла на неё взгляд. Уставший. Честный. Без привычных шуток и попыток всё перевести в сарказм. — Нет. Одно короткое слово. Но в нём было столько всего, что Адель стало тяжело дышать. Она вдруг вспомнила вечер на балконе. Сигаретный дым. Слёзы в глазах Вики. Её признание. «Я не нахожу своего места в твоей жизни». Вспомнила, как испугалась, когда увидела её лежащей в кювете. Как бежала через весь район. Как всю дорогу представляла худшие варианты. И как сейчас просто не могла отпустить её одну. Вика вопросительно посмотрела на неё. — Что? Адель накинула рюкзак на плечо. — Значит едем ко мне. Вика моргнула. — Что? — Ты слышала. — Адель… — Нет. Она покачала головой. — Даже не начинай спорить. — Я не хочу напрягать тебя. — Поздно. Вика тихо фыркнула. — Очень смешно. — Я серьёзно. Адель присела перед ней на корточки и посмотрела прямо в глаза. — Сегодня ты не останешься одна. Улыбка Вики дрогнула. Совсем немного. Но Адель это заметила. — Ты всегда такая упрямая? — Нет. — Врёшь. — Возможно. Вика тихо рассмеялась. Негромко. Устало. Но искренне. И от этого смеха Адель вдруг стало легче. Будто всё происходящее хотя бы ненадолго перестало казаться катастрофой. — Даня нас убьёт, — пробормотала Вика. — За что? — За то, что заставили его среди ночи разбирать  то, что должна делать я .  — Даня переживёт. — Надеюсь.  Адель протянула ей руку. — Вставай. Вика посмотрела на неё. Потом на протянутую ладонь. И, после короткой паузы, вложила свою руку в её. Тёплую. Живую. От этого простого ощущения внутри у Адель всё прошлось приятным теплом.  Потому что ещё час назад она боялась, что больше никогда не сможет вот так взять её за руку. До дома Адель они добрались уже глубокой ночью. Город за окнами такси казался почти вымершим. Редкие машины скользили по влажному асфальту, отражая в лужах желтые огни фонарей. После больницы и пережитого напряжения тишина салона казалась непривычной. Вика сидела у окна, прислонившись виском к холодному стеклу. Усталость буквально навалилась на неё всем весом. Адель то и дело косилась в её сторону. Будто проверяла, что она действительно рядом. Что всё обошлось. Что это не очередной кошмар последних недель. По дороге они созвонились с Даней. Тот уже успел погрузить мотоцикл в отцовский пикап. — Короче, ваш металлолом у меня, — сообщил он усталым голосом. — Он не металлолом, — тут же возмутилась Вика. — Пока нет. Но ещё пара таких поездок и станет. — Смешно. — Главное, что ты живая. После этих слов повисла короткая тишина. — Спасибо, Даня, — тихо сказала Адель. — Да не за что. Вы только до дома доберитесь нормально. Когда такси остановилось возле ворот дома, Даня ещё раз пожелал им спокойной ночи и отключился. Адель помогла Вике выйти из машины. Нога всё ещё беспокоила её. Она старалась не показывать этого, но при каждом шаге едва заметно морщилась. Коттеджный посёлок уже спал. Вокруг стояла та особенная ночная тишина, которая бывает только за городом. Влажный воздух пах мокрой землёй и опавшими листьями. Где-то вдалеке привычно и лениво лаяла собака. Адель одной рукой открывала калитку, другой придерживая Вику за талию. — Я сама могу идти. — Конечно можешь. — Тогда зачем держишь? — Потому что хочу. Вика фыркнула, но спорить не стала. Они поднялись на крыльцо. Адель открыла дверь и первой пропустила Вику внутрь. Дом встретил их теплом. Тихим гулом отопления. Запахом дерева и домашнего уюта. Тем самым ощущением безопасности, которое сейчас казалось особенно ценным. Адель провела Вику в гостиную и осторожно усадила на диван. Вика огляделась. Потом посмотрела на свои грязные штаны и испачканную куртку. — Я сейчас всё запачкаю. — Не страшно. — Да , конечно.  — Вик. — Что? — Ты только что лежала под мотоциклом в кювете. — Ладно. Адель победно кивнула. Вика медленно сняла куртку. Та была влажной, местами испачканной землёй и травой. Адель сразу забрала её из рук. — Тебе нужно переодеться. — Не спорю. — А вещи я постираю. — Да мне бы вообще помыться не помешало. Адель сразу поднялась. — Я наберу тебе ванну. На втором этаже быстро зашумела вода. Пока ванна наполнялась горячей водой, Адель успела найти чистую одежду. Домашнюю футболку. Свободные штаны. Тёплые носки. Потом осторожно помогла Вике подняться наверх. Несмотря на все попытки изображать бодрость, та заметно хромала. — Осторожно. — Адель. — Что? — Я всё ещё умею пользоваться лестницей. — После сегодняшнего дня я уже ни в чём не уверена. Вика только закатила глаза. Когда дверь ванной закрылась, Адель наконец осталась одна. И впервые за весь день смогла спокойно выдохнуть. Она спустилась вниз. Собрала грязные вещи Вики. Загрузила их в стиральную машину. И развесила после.  Потом поставила чайник. Кухня постепенно наполнилась уютными звуками. Шумом воды. Щелчками тостера. Лёгким ароматом плавящегося сыра. Сама того не замечая, Адель готовила всё то же самое, что и в тот вечер, когда Вика впервые оказалась у неё дома. Горячий чай. Сэндвичи. Ничего особенного. Но почему-то именно сейчас это казалось важным. Когда всё было готово, она поднялась в свою комнату. Поставила две кружки на столик возле кровати. Рядом положила тарелку с ещё горячими сэндвичами. Мягкий свет настольной лампы разгонял темноту по углам комнаты. За окном мерцали редкие огни соседних домов. Адель села на край кровати. И стала ждать. Через некоторое время она крикнула в сторону ванной: — Вик, скажи, как соберёшься выходить. Я помогу. Ответа не последовало. Зато через несколько секунд дверь комнаты тихо открылась. Адель подняла голову. И замерла. Вика уже стояла в дверном проёме. Слегка прихрамывая. — Интересно, с чем именно ты собиралась мне помочь? — Ты зачем встала сама? — Затем, что у меня одна нога болит, а не обе. — Вик… — Не делай из меня инвалида. Она вошла в комнату. — Всё нормально. На ней была футболка Адель. Большая. Свободная. И домашние штаны, которые тоже оказались ей немного велики. Влажные волосы были распущены и рассыпались по плечам тёмными прядями. С них всё ещё падали редкие капли воды. Адель застыла. Она никогда раньше не видела Вику такой. Без собранного пучка. Без куртки. Без привычной настороженности. Без сигареты в руках. Без её вечной брони. Под мягким светом лампы Вика выглядела удивительно уютной. По-домашнему. Тепло. И неожиданно красивой. На мгновение Адель снова вспомнила тот день на футбольном поле. Тот самый момент. Когда впервые увидела эту незнакомую девушку. Тогда она не понимала, почему не может отвести взгляд. Сейчас понимала. Но ощущение осталось тем же. Будто она снова видит её впервые. Только теперь эта девушка стояла в её комнате. В её одежде. И была гораздо ближе, чем тогда могла представить Адель. Вика тем временем заметила столик. И её взгляд моментально остановился на еде. — Есть хочешь? Адель невольно улыбнулась. — Я, конечно, не ждала гостей, поэтому выбор не очень. — Знаешь… — Что? — Сейчас мне кажется, что это самая прекрасная еда на свете. Они обе рассмеялись. Негромко. Устало. Но искренне. Потом устроились прямо на кровати. Ели горячие сэндвичи. Пили чай. Иногда переглядывались. Иногда молчали. И наконец-то за долгое время это молчание не было тяжёлым. Позже кружки опустели. Тарелка осталась пустой. А за окном окончательно наступила ночь. Они лежали рядом поверх одеяла. Смотрели в потолок. Слушали, как за стенами тихо поскрипывает дом. За последние недели ,вокруг не было ни полиции. Ни школы. Ни Макса. Ни угроз. Только тишина. И ощущение, что хотя бы на одну ночь мир наконец оставил их в покое. Адель повернула голову и посмотрела на Вику. Та продолжала лежать на спине, закинув одну руку под голову и глядя в потолок. За окном давно стемнело. В комнате горела только настольная лампа на письменном столе, разливая мягкий янтарный свет по стенам. От батареи тянуло теплом. Где-то за окном шелестел ветер, перебирая ветви деревьев. После всего пережитого за день эта тишина казалась почти нереальной. — Почему не спишь? — тихо спросила Адель. Вика улыбнулась одними уголками губ. — Не могу. — Что-то болит? — Да нет. Она ненадолго замолчала. — Просто не понимаю, как после такого вообще можно уснуть. Адель понимающе кивнула. — Да… Она снова посмотрела в потолок. После аварии, больницы, разговора о Максе и его угрозах, после всего того напряжения, которое копилось неделями, внутри будто не осталось сил даже думать. Они молчали еще несколько минут. Пока Вика вдруг не повернулась к ней всем телом. — У тебя уютно. Адель перевела взгляд. — Уютно? — Очень. Вика медленно осмотрела комнату. На книжных полках стояли фотографии, какие-то самодельные металические фигуры , учебники. На подоконнике лежали пледы и несколько старых постеров на стенах , которые Адель когда-то вырвала из журналов . Комната выглядела живой. Настоящей. — Здесь будто отдельный мир, — тихо продолжила Вика. — Совсем не такой, как остальной дом. Она усмехнулась. — Твоя комната — это тоже часть тебя. Такой же недостающий пазл. Как мой мотоцикл был частью меня. Адель  улыбнулась. Потом её взгляд снова зацепился за лицо Вики. За ссадину возле виска. За содранную кожу возле брови. Даже после ванной царапины всё ещё бросались в глаза. — Так ты всё-таки не помнишь, откуда они? Вика сразу поняла, о чём речь. Её улыбка исчезла. Она тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Помню. Адель нахмурилась. — Ты же сказала, что нет. — Не хотела рассказывать. Повисла короткая пауза. — Это из-за этого я вообще оказалась на трассе сегодня ночью. Адель ничего не сказала. Просто ждала. Она уже поняла, что если Вика начала говорить сама — перебивать нельзя. Вика некоторое время смотрела куда-то в сторону, словно собираясь с мыслями. Потом заговорила. Спокойно. Слишком спокойно для того, о чём рассказывала. — Это мой брат. Адель нахмурилась ещё сильнее. — Опять он? — Угу. Вика усмехнулась без радости. — Мы снова поругались с мамой. А она, как обычно, позвонила ему. Она покачала головой. — Они всегда действуют вдвоём. Если мама считает, что я не права, через пару часов появляется он и начинает читать мне лекции. В её голосе не было злости. Только усталость. Старая. Накопившаяся за много лет. — Он игроман. Вика смотрела куда-то в потолок. — Постоянно влезает в долги. В огромные долги. Она горько усмехнулась. — А мама потом закрывает всё это. — Сама? — На трёх работах. Адель молчала. — Она практически живёт на работе. Но денег всё равно никогда нет. Вика прикрыла глаза. — Потому что всё уходит на него. Её голос стал тише. — Мне вообще ничего не доставалось. Да что там мне… мама сама своих денег почти не видит. В комнате снова воцарилась тишина. — Два года назад я решила купить себе мотоцикл. На этот раз на её лице появилась настоящая улыбка. Совсем короткая. — Это была мечта. Я работала все каникулы. Все выходные. После уроков сразу бежала на подработки. Она посмотрела на Адель. — Представляешь, как я радовалась, когда наконец его купила? Адель кивнула. Она могла представить. Очень хорошо. — А потом брат решил, что это отличный способ рассчитаться со своими долгами. Улыбка Вики исчезла. — Так я познакомилась с людьми, которым он был должен. Адель почувствовала, как внутри всё холодеет. —На которых работала курьером? — Да. Вика кивнула. — Перевозила разное. Она усмехнулась. — Иногда деньги. Иногда документы. Иногда оружие. Иногда вообще не понимала, что находится в сумке. Вика пожала плечами. — Сначала мне казалось, что выбора нет. Потом стало поздно. Она замолчала. — Однажды одним из получателей оказался учитель из моей старой школы. Адель удивлённо посмотрела на неё. — Серьёзно? — Угу. — И тогда ты перевелась? — Да. Вика кивнула. — Я поняла, что если останусь, рано или поздно всё всплывёт. Она горько усмехнулась. — Только уйти от таких людей не так просто. — Поэтому ты всё время говоришь, что тебя ищут? Вика посмотрела ей прямо в глаза. — Потому что знаю слишком много. Адель почувствовала неприятный холод в груди. Теперь слова Макса звучали совсем иначе. Теперь они были реальнее. Страшнее. — Сегодня мама сказала, что я должна продать мотоцикл. Адель сразу поняла почему. — Из-за брата. — Да. Вика коротко рассмеялась. — Он опять влез в долги. Мы сильно поругались. Очень сильно. Она коснулась пальцами ссадины возле виска. — Потом приехал он. — Это он тебя ударил? Вика молчала несколько секунд. Потом отвела взгляд. Этого хватило вместо ответа. У Адель внутри всё сжалось. — Вик… — Не надо. Она покачала головой. — Правда. Не надо. В её голосе появилась странная усталость. — После этого я почти ничего не помню. Помню только, что села на мотоцикл. Что мне нужно было куда-то ехать. Подальше. Она закрыла глаза. — Потом мокрая трасса. Дальний свет. Машина на встречке. Я попыталась уйти от столкновения. Меня занесло. И дальше уже всё. Вика посмотрела на неё. — А дальше появилась ты. В комнате снова стало тихо. Адель смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Не жалость. Нет. Что-то другое. Осознание того, сколько всего Вика носила в себе одна. Сколько времени она просто выживала. Не жалуясь. Не прося помощи. Она медленно протянула руку и осторожно коснулась пальцами её ладони. Вика удивлённо посмотрела на неё. Но руку не убрала. — Знаешь… Адель слегка сжала её пальцы. — Я очень рада, что ты сегодня позвонила именно мне. На этот раз Вика ничего не ответила. Только придвинулась чуть ближе. И за весь вечер её взгляд стал по-настоящему спокойным. Дистанция между ними почти исчезла. Они лежали на боку друг напротив друга. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Настолько мало, что Адель могла различить каждую ресницу Вики, увидеть, как подрагивает её взгляд, как мягкий свет лампы ложится на её лицо. Ей хотелось сократить это расстояние окончательно. Хотелось перестать думать. Перестать сомневаться. Но после всего, что произошло между ними раньше, сделать первый шаг снова она уже не решалась. Вика внимательно посмотрела на неё. — Ты курила? — Да. — Почему? Адель молчала. Подбирала слова. — Не знала, что делать. Она отвела взгляд к потолку. — Если честно… я до сих пор не знаю. Комната снова погрузилась в тишину. Слышно было только, как ветер слегка касается окна. Адель тяжело выдохнула. Потом снова посмотрела на Вику. — Что скажешь? Вика какое-то время молчала. Обдумывая ответ. — Решать тебе, Адель. — Я устала от того, что мне постоянно нужно что-то решать. Она покачала головой. — Все чего я хочу — чтобы у всех всё было нормально. Чтобы никто больше не страдал из-за моих решений. Или из-за их отсутствия. Вика внимательно слушала. Не перебивая. — Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности. Ты, Ева, Вита… все. Она опустила взгляд. — Но чем больше я пытаюсь всё исправить, тем хуже становится. Вика слегка нахмурилась. — Могу сказать только за себя… — Да знаю я, что ты скажешь. Вика вопросительно подняла бровь. — Правда? — Конечно. Адель грустно усмехнулась. — Что ты справишься сама. Что мне не нужно думать о тебе. Что ты не хочешь быть причиной чужих проблем. На лице Вики появилась знакомая улыбка. — А ты хорошо меня изучила. — Потому что ты постоянно это повторяешь. — Потому что это правда. Адель резко покачала головой. — Нет. Вика удивлённо посмотрела на неё. — Нет? — Нет. Адель выдержала её взгляд. — Иногда мне кажется, что ты настолько привыкла тащить всё на себе, что уже не замечаешь, когда тебе нужна помощь. Вика отвела глаза. И это было красноречивее любых слов. — Знаешь, что самое обидное? — Что? — Ты всегда готова спасать других. Адель невольно усмехнулась. — Особенно учитывая сегодняшний день. — Я серьёзно. Вика смотрела на неё спокойно. — Ты бежала ко мне среди ночи через весь район. Притащила Даню. Приехала в больницу. Сейчас сидишь здесь и переживаешь за всех сразу. Она сделала небольшую паузу. — Но когда дело касается тебя самой, ты будто исчезаешь. Адель ничего не ответила. Потому что спорить было сложно. Вика оказалась слишком права. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без споров. Без шуток. Без попыток спрятаться за привычными колкостями. — Знаешь, — тихо сказала Вика, — когда я лежала там, в кювете… Она запнулась. — Мне было страшно. Адель почувствовала, с какой болью эти слова отдавались в груди.  — Вик… — Не из-за ноги. — Тогда из-за чего? Вика  молчала. Потом тихо ответила: — Из-за того, что могла больше тебя не увидеть. Сердце Адель будто пропустило удар. Вика произнесла это спокойно. Без пафоса. Без громких признаний. Именно поэтому её слова прозвучали так сильно. Адель смотрела на неё и не могла подобрать ответ. Потому что все нужные слова вдруг исчезли. Осталось только ощущение тепла. И понимание, что сейчас они гораздо ближе друг к другу, чем когда-либо раньше. И дело было вовсе не в тех нескольких сантиметрах между ними. — Тебе нужно поспать. Хоть немного. Голос Адель прозвучал тихо, почти шёпотом. — Смогу ли… — Постарайся. Вика ничего не ответила. Только медленно прикрыла глаза. За окном стояла глубокая осенняя ночь. Ветер едва слышно шелестел ветками старой яблони возле дома, а по стеклу лениво скатывались капли влаги, оставшиеся после дневной сырости. В комнате горела только настольная лампа на письменном столе. Её тёплый янтарный свет мягко ложился на стены, на книги разбросанные по полкам, на фотографии приколотые к пробковой доске, и на лицо Вики. Постепенно её дыхание становилось ровнее. Спокойнее. Тише. Сначала Адель казалось, что Вика просто лежит с закрытыми глазами. Но потом она заметила, как окончательно расслабились её плечи. Как перестали хмуриться брови. Как исчезло напряжение с лица. Вика уснула. По-настоящему. Наверное, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Адель ещё некоторое время лежала неподвижно. Просто смотрела на неё. На влажные пряди волос, которые уже почти высохли после ванны. На небольшую ссадину возле виска. На ресницы, отбрасывающие едва заметную тень на щёки. На чуть приоткрытые губы. В груди снова стало тесно. Только теперь не от страха. Не от злости. Не от тревоги. От чего-то совершенно другого. От чувства, которое она больше не могла игнорировать. Сегодня утром она была готова уничтожить Макса. Вечером стояла на трассе рядом с перевёрнутым мотоциклом, думая, что может потерять человека, который сейчас спокойно спал рядом. Слишком много всего произошло за один день. Слишком много для одного человека. Но сейчас всё это будто осталось за дверью комнаты. Существовал только этот небольшой островок тишины. И Вика. Адель осторожно поднялась с кровати. Стараясь не шуметь, подошла к подоконнику и взяла лежащий там мягкий клетчатый плед. Вернувшись, она аккуратно расправила его и накрыла Вику. Та что-то невнятно пробормотала во сне и чуть сильнее закуталась в тепло. От этого Адель рассмеялась. Совсем немного. Она снова легла рядом. Устроилась на своей половине кровати и повернулась к Вике лицом. Некоторое время она просто смотрела на неё. Будто пыталась убедиться, что всё это реально. Что Вика действительно здесь. Живая. Рядом. Не исчезла. Не уехала. Не сбежала. Сон постепенно начинал брать своё. Мысли путались. Становились медленнее. Тяжелее. Последнее, что увидела Адель перед тем как закрыть глаза, — спокойное лицо Вики под мягким светом лампы. И почему-то именно в этот момент, ей за долгое время стало не страшно за завтрашний день. Хотя бы ненадолго. Хотя бы до утра. Через несколько минут в комнате остался только ровный шум ветра за окном и дыхание двух девушек, наконец сумевших уснуть после самого длинного дня этой осени.