Конец чёрного дома

      В этот раз Нимфадору Блэк вызвали домой прямо посреди урока. Был обычный вечер вторника… точнее даже день — но когда ноябрь, хрен их различишь, ведь так? МакГонагал в кабинете не было, провожавший девушку Флитвик сурово молчал… оставалось только догадываться, чего надо дяде. Впрочем, она догадывалась. - Простите, профессор, я… э-ээ… нормально выгяжу? Причёска… не растрепалась? Однажды она ухитрилась сама себе наколдовала дреды — и даже не заметить этого! Флитвик едва удостоил её взгляда — и кивнул. Ну да, ну да, не понимает он в женской моде, как же!.. Девушка шагнула в огонь. ...и вышла из огня — как всегда это бывает — с гудением и треском. Дядя ждал в гостиной. И уже по первому взгляду его «Нимфа» поняла, что нет, не обошлось. - Здравствуй, Нимфа. Пройдём в кабинет, - сказал он безо всяких обидняков. Так в порядке у неё с причёской — или нет? - Я, знаешь, Нимфа, тут решил проверить счета… Так что, где ты это взяла, спрашивать не буду. Домовики уже наказаны. Господи, их-то за что? На столе у дяди и вправду лежал целый ворох бумаг (как будто он вздумал разобраться с мелочёвкой, чтоб отвлечься от чего-то другого). Но это — больше по краям стола, а вот в самом центре... - Жан-Жак Руссо, - прочитал дядя, подняв книгу одной рукой. - Ты знаешь, что это? А, девочка? Цепенея, она кивнула. - Ну, хотя бы не врёшь. Подумать только, какая интересная! Тут дядя сделал то, чего не делал никогда — присел на краешек стола и, открыв книгу на первом попавшемся месте, начал читать: - «Пока народ принуждён повиноваться и повинуется, он поступает хорошо; но если народ, как только получает возможность сбросить с себя ярмо, сбрасывает его, — он поступает ещё лучше»... У Нимфадоры голова шла кругом. Они с Эльзой, честно сказать, не прочли книги и наполовину. Заснули. - «Меня могут спросить: разве я государь или законодатель, что пишу о политике. Будь я государь или законодатель, я не стал бы терять время на разговоры о том, что нужно делать — я либо делал бы это, либо молчал»... Дядя пролистнул книгу в начало, потом - опять в середину: - А вот ещё: «Отказаться от своей свободы — это значит отречься от своего человеческого достоинства, от прав человеческой природы, даже от её обязанностей… Подобный отказ несовместим с природою человека; лишить человека свободы воли — это значит лишить его действия какой бы то ни было нравственности»… Девочка, ты хоть что-нибудь знаешь о самом Руссо? - Э-э… нет... - Не-ет! - передразнил дядя. - Он ещё книгу о воспитании детей написал. Большую. Хочешь ознакомиться? Нет? А судьбой его собственных детей? Пауза затянулась. - Дядя, что такое? - спросила она (хотя дядя, явно, ждал не этого вопроса). - Но ты ведь с ним согласна? Да? Согласна? Что насилие — это плохо? Что детей наказывать — не надо? Что лорда — можно свергнуть? - в голосе Блэка заскрежетал металл. - Так что? - оказалось почему-то, что Нимфадора говорит шёпотом. - Так что с его детьми? - А! Умерли в воспитательном доме. Все пятеро. Не смотри так. Да, он отказался их воспитывать. Даже не попытался! Даже на их матери не женился. Хотя… жить с ней продолжал, - тут на лице дяди появилось что-то вроде ухмылки. - Свобода, видишь ли! Равенство! Братство! На последнем слове дядя резко перестал улыбаться. Он сидел на столе, и сжатые руки его были упёрты в столешницу. Между бровей набрякли две складки, лоб ходил буграми. - Видишь ли, Нимфа, проблема маглов — не в глупости. Они просто — совершенно безнравственны. И, если бы не мы — если бы не древние традиции чистокровных волшебников — что было бы с миром? Кто-то должен их контролировать — иначе всё пойдёт прахом… А ты одна эту книгу читала? - Я... - А, Эльза? - Но... - Мда, определённо, Эльза… Не бойся, я не читаю твои мысли — у тебя просто всё на лице написано. Шла бы на Слизерин — умела бы хитрить!.. Ну, может, и к лучшему… Значит, Эльза Вебер… Это ведь… не самая лучшая семья? Дядя плотоядно ухмыльнулся. - Дядя, ну пожалуйста! - Нимфа! - Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - Ты что?! Никогда не становись на колени! Ни перед кем, кроме Тёмного Лорда! - лицо девушки обожгла пощёчина. Теперь они оба стояли посреди комнаты. Ныли колени и щека. И сама Нимфадора — тоже готова была ныть. - Ну хорошо. Отведёшь её к декану. И пусть она сама себе попросит самое суровое наказание, какое ваша… преподавательница способна только дать. Нимфадора кивнула. По лицу текли слёзы. - На этом — всё! Возвращайся в школу. Взмахом палочки дядя открыл дверь. Жестом вежливости — предложил племяннице пройти вперёд, в гостиную… Однако у самого камина девушка снова услышала его голос. - Стой, Нимфа! Подойди. Передумал? На негнущихся ногах девушка поплелась назад. Ну, может быть, всё-таки не… Он обнял её и поцеловал в лоб. - Я очень люблю тебя, Нимфа. ...когда всполохи зелёного пламени опали, лорд Блэк вернулся в свой кабинет и, вынеся оттуда какую-то книгу, швырнул её в огонь... Проблема английских каминов в том, что дров для них, как правило, жалеют. И, хотя древнейший и благороднейший род Блэков мог позволить себе не экономить — традиции есть традиции… Когда вечером, трясясь и задревенев одновременно, домовушка придёт выгребать пепел, немигающие, широко раскрытые глаза её остановятся на обрывке обгорелой страницы: «Свобода подобна той грубой и сочной пище или тем благородным винам, которые хорошо питают и укрепляют людей сильных и к ним привыкших, но только отягощают, обессиливают и опьяняют слабых и изнеженных. Народы, уже привыкшие иметь повелителей, больше не в состоянии обходиться без них».