Конец чёрного дома

Шаги за дверью, осторожный шёпот: - Да не открывай ты! - А вдруг это?.. И, наконец, вопрос: - Кто? - Мам, это я. - Бенджамин?.. А ты говоришь — не открывай! Родители мои были такие же, как и всегда. Мои? Кх-м… Ладно, оставим это... Вот я и вернулся в домик с окнами на Косой переулок! - Бенни, как ты? Я зашёл внутрь, осмотрелся… Ничего тут не изменилось. - Как и всегда. Болтаюсь без дела. Это, конечно, неправда — но не рассказывать же им про наши дела? Мама меня уже обнимала. Папа — уже принимался ворчать: - А мог бы в Министерстве... - Да кто его возьмёт! - выкрикнула мать. - Ну, я бы поговорил с Джонсоном... - И поговори!.. Бенни, есть будешь? Родители меня любили. Да и друг друга, на самом деле, тоже. Одна из тех семей, где никто никого не торкает Круциатусом… Но пререкались родители всегда и во всём. Мама с её седой головой и прозрачно-голубым взглядом. Папа — с его сутулыми плечами и ничтожной должностью в Министерстве… Неудачники — по меркам магического мира. Я обнял обоих. - Спасибо, только чай. - Бенни, а ты изменился! Что случилось? Тяжёлая жизнь, да? ...Мы сидели на кухне, и я всё думал, как бы так их спросить... - Слушайте, а пока меня не было — у вас такой старичок не гостил? Такой седой? Длиннобородый? Родители переглянулись. - Мы чужих не пускаем, - сказала мама. - Нет, не сейчас! Когда меня на свете ещё не было! Лет двадцать назад. - Ну, вообще-то заходил один... - Ты уже был, - поправил отец. - Год или около того. Мама закивала. Я поставил чашку. Сердце часто билось. - И-и-и… что он сказал? - Да так... - Говорил, трудные времена грядут... Они оба опять синхронно кивали. - Но он нам очень помог. Ты ведь в детстве болел сильно… и он подсказал, как это исправить. - И как? - Ну… я уже не помню... Мне показалось — или у мамы взгляд пустой? Тот самый, который после Конфундуса бывает?.. Да нет, она всегда такая. - Мама... - Что? - Я люблю тебя. Мама засмеялась, опять полезла обниматься… Непросто быть родителями вора-неудачника. - Вы закончили? - спросил отец. - Да… прости. А тот старик… он ничего для меня не оставил? Ну, может, его портрет? Или открытку с пожеланиями? Родители переглянулись. - Да он помер на следующий же день! - буркнул отец. - Так. А… от чего? - От старости. - Фил! - начала мама... - Ну что, как есть говорю! - Просто — от старости? - Похоже на то... - Да не просто! - взвился отец. - Что ты ему мозги компостируешь? - Я не компостирую! - Ну, и молчи, раз такая умная! Мои родители вечно между собой собачатся. Но ничего… помирятся. - А… борода у него длинная была? - прерываю ненужный спор. - Почему — борода? - удивляется мать. - Бритый был. - Бритый? - Бритый. В морщинах весь. - Подбородок чесал, будто зудит ему с непривычки! - вклинился отец. - А борода потом выросла. Помнишь? - Ну, это! - задыхается мать. - Зачем рассказываешь? Что тут рассказывать! Ух ты! Мама рассердилась. - А ты всё-таки очень постарел! - говорит она. - Подурнел! - Ну, спасибо, мам! - Нет, правда. - Ты что, поэтому расспрашиваешь? - и такой ужас в глазах! - Дай посмотрю! - подходит отец и начинает мне лицо трогать. И вроде и неприятно, что к тебе опять как к маленькому. А полазишь по лесам с моё — так и очень даже приятно! Родные руки... - Так что там со стариком? - прерываю я отца. - Старик как старик. На ночь напросился. На руках тебя подержал… И что — борода? - Да он состарился за одну ночь! - кричит отец. - Постарел и помер!.. Ух ты! - И… вы выяснили, отчего? Родители переглядываются. - Ну… лучше не знать? - И вы что, так никому ничего и не сказали? - Ну, мы всё-таки обязаны ему были… он велел никому и ничего... Кивают. А глаза у них — кроличьи. - Только не говорите, что вы его на заднем дворе прикопали! - Что ты! По благотворительной программе, как бездомного… У нас только палочка его осталась. Ух ты! Каков хитрец Дамблдор! Пробрался в прошлое, подкинул моим родителям Избранного — и преспокойненько себе умер! А я теперь — разбирайся! - А палочка его — где? - спрашиваю. Отец пожимает плечами. Идёт в прихожую, к шкафам. У нас дома столько всякой рухляди навалено!.. Достаёт откуда-то из коробок ещё одну коробку, чертыхается, лезет за другой… Это надолго. - Чем обязаны-то ему были? - спрашиваю маму. - Да ты болел очень... Отец, наконец, возвращается. В руках — шкатулка, в каких редкие ингредиенты хранят. - На! Открываю. Палочка как палочка. Только длинная очень. - А вы в Святого Мунго обратиться не пробовали? Ну, раз я так часто болел? Родители переглядываются, будто это только сейчас пришло им в голову. Хорош старик! Без Конфундуса тут точно не обошлось!.. И что же, интересно, стало с их настоящим сыном? Действительно болел и умер? Или — вшить — и в магловский приют! Или?.. А был ли он вообще — этот их настоящий сын?.. - Ну, всё ясно! Я всё понял! - говорит высокий мужской голос у меня за спиной. Оглянувшись, я вижу глаза цвета свежей крови. - Вот оно — общее благо во всей красе! - говорит Волдеморт, стоя посреди кухни моих родителей. - Хитрец Дамблдор!.. Только я — хитрее! Авада Кедавра! Авада Кедавра! - Папа? Мама? Какая, к чёрту, разница, настоящие это были родители — или нет? - Ну, ты! Погань бессмертная! Круцио! Круцио! КРУЦИО!!!!!!!!!…….