Oculus: Ministry quest

Драко откусил кусок миндального круассана, и слоёное тесто тут же с треском осыпалось прямо на тёмную шерсть пиджака. Он прожевал, равнодушно двигая челюстью, и вялым жестом обмахнул рукав. Самая крупная крошка, конечно же, застряла в складке на сгибе локтя. Малфой пару секунд тупо разглядывал её, подцепил ногтем, сбрасывая на пол, и снова впечатался лопатками в холодный камень министерской стены. Бумажный стакан с отвратительным эспрессо покачивался в воздухе у самого его подбородка. Драко не хотелось держать его в руках — пальцы и так ломило от утренней писанины. От кофе пахло пережжёнными зёрнами и размокшим картоном: ужасно. Каждый раз, когда мимо проносился очередной клерк, поток воздуха заставлял стакан опасно крениться, и Малфой лениво шевелил пальцами, выравнивая траекторию. В Атриуме сейчас было слишком шумно даже по здешним меркам.  Зелёное пламя в каминах хаотично ухало, выплёвывая в зал очередную порцию помятых людей вместе с хлопьями старой сажи. Кто-то бежал к лифтам, на ходу сражаясь с застёжкой мантии. Около фонтана стояли две знакомые девицы из Транспорта — Роуз и... как её там, Анджелина? Они орали друг на друга, отмахиваясь от стайки фиолетовых министерских записок, которые назойливо вились над их причёсками, точно жирные мухи. Чуть левее какой-то старик в дурацком клетчатом шарфе намертво увяз в каминной решётке. Та упрямо лязгала при каждом рывке, но мужчина продолжал сопротивляться. Малфой скользил по этой суматохе расфокусированным взглядом. Он снова пошевелил пальцами, притягивая стакан к губам. До конца обеденного перерыва оставалось ровно семь минут. Каминная ниша неподалёку опять взорвалась зеленью — зрачки выхватили силуэт и моментально заклинились на нём. Грейнджер буквально вывалилась в зал. Левой рукой она перехватывала полы тяжёлой мантии, а правой — прижимала к рёбрам огромную пузатую охапку белых пионов. Тяжёлые, влажные бутоны заваливались ей на предплечье, полностью перекрывая тонкое запястье. Мантия распахнулась, обнажая чёрное платье, плотная ткань которого бескомпромиссно облегала тонкую фигуру. И в довершение этой катастрофы, на её губах блуждала расслабленная и чересчур довольная улыбка, раздражающая своей неуместностью. Драко замер. Непрожёванный кусок круассана комом встал поперёк горла, заставляя его с усилием сглотнуть. Грейнджер поправила букет коротким толчком локтя, смахнула серый налёт летучего пороха и уверенно направилась к лифтам. Её безумные каштановые локоны рассыпались по плечам, пружиня в такт шагам. Мерзкий Мартин из снабжения, стоявший неподалеку, чуть не свернул шею, провожая её взглядом. Секундой позже его судьбу повторил аврор-стажёр. Драко мысленно занёс обоих в свой персональный список смертников и снова повернул голову к ней.  Расстояние между ними неожиданно испарилось. Ему казалось, она ещё топчется у каминов, но картинка смазалась — и вот Грейнджер уже выросла прямо перед ним, обдав волной уличной прохлады. — Привет, Малфой. Он моргнул, насильно возвращая сознание в реальность. Судя по едва заметному издевательскому подрагиванию уголков её рта, последние полминуты он представлял собой довольно жалкое, пялящееся на неё существо. Драко сухо кашлянул в кулак, прочищая горло: — Грейнджер. Она сбавила ход. Глаза зацепились сначала за круассан в его руке, потом переползли на стакан с кофе, всё ещё паривший на уровне его подбородка. Малфой инстинктивно опустил руку, пряча выпечку за бедро, словно была хоть малейшая вероятность, что она ничего не заметила. — Ты ешь прямо посреди Атриума… — Грейнджер озадаченно сдвинула брови. — Это так… — …неаристократично? — хмуро бросил он, перебивая. Она качнула головой и молча повела плечом. Её улыбка стала шире, превращаясь в откровенно торжествующую ухмылку, и Драко поджал губы.  Грейнджер двинулась дальше, остановилась у кованых решёток в нескольких шагах от него, и вдавила латунную кнопку. Малфой перехватил свой стакан рукой, сделал большой глоток и скривился. От её букета волнами исходил густой, одуряюще сладкий аромат пионов и свежей зелени. Этот запах бесцеремонно забивал ноздри, начисто вытесняя въедливую каминную гарь. Золочёная решётка лифта со звоном отъехала в сторону, выпуская в коридор парочку взъерошенных чиновников, толкающих перед собой тележку с грудой пергаментов.  Грейнджер шагнула в кабину. Удерживая букет локтем, она бросила беглый взгляд на изящные часики на запястье. — Малфой? Он вскинул голову. Она стояла в клетке лифта, окружённая этим облаком из белых лепестков, и смотрела на него в упор. — Ты едешь? Это был до неприличия обыденный вопрос. Банальная вежливая фраза, над которой среднестатистический человек не раздумывал бы ни секунды. Но ментальные процессы Драко в этот момент напоминали катастрофический сбой сложного магического артефакта. Его мозг лихорадочно подсчитывал риски: замкнутое пространство, удушающий цветочный аромат, Грейнджер на расстоянии вытянутой руки и грёбаное чёрное платье... Это была смертельная ловушка.  Он импульсивно оттолкнулся от стены, выпрямляясь. Стакан в его руке опасно наклонился. Пара капель обжигающего кофе плеснула на пальцы, но он даже не поморщился, лишь только сильнее стиснул картон. — Нет. Грейнджер удивлённо приподняла бровь: — Нет? — Я… — Драко панически оглянулся на камины, словно среди клубов дыма и летящей пыли прямо сейчас мог материализоваться веский повод не заходить в кабину. — Я… эм-м… поеду на следующем. — Что ж… — она медленно кивнула и потянулась к панели, нажимая кнопку своего этажа, — Хорошего дня, Малфой. — Гхм… да. И тебе. Тяжёлая решётка, поскрипывая, поползла вбок. Прежде чем железные прутья отгородили её окончательно, Грейнджер одарила его искренне недоумевающим взглядом.  Механизм звонко лязгнул, и лифт унёсся на верхние этажи. Он простоял секунд тридцать, глядя на пустую шахту, а потом со всей силы впечатал затылок обратно в каменную стену. — Идиот, — хрипло выдохнул он в пустоту. До своего кабинета Драко добрался, как и сказал ей, на следующем лифте. В кабине он был один, но металлическая коробка, провонявшаяся чужим дешёвым одеколоном, почему-то не принесла ожидаемого облегчения. Он спустился на самые мрачные нижние уровни, миновал круглый зал с вереницей идентичных чёрных дверей и толкнул ту, которая пропускала его без проверки палочки. Руны на косяке вспыхнули тусклым приветственным светом и тут же погасли. На металлической табличке, слегка подернутой патиной, красовалось лаконичное:

Д. Л. Малфой

Сектор нестабильных артефактов

Войдя, он пнул дверь пяткой и одним яростным движением сдёрнул с себя пиджак. Тот перелетел через половину кабинета, задев стопку отчётов на столе, и чудом удержался на спинке кресла. Помещение было узким, без единого окна, до потолка забитым стеллажами из морёного дуба и напоминало холодный каменный склеп. За толстыми защитными стёклами тухло фонила изъятая контрабанда. У дальней стены возвышался массивный рабочий постамент — идеально гладкая каменная плита с врезанным в нее руническим кругом из чистого серебра. Вокруг неё были разложены тонкие стальные инструменты, пузырьки с нейтрализующими эссенциями и несколько кристаллов для фиксации остаточной магии. Драко сел за стол, подтянул к себе лист с расчётами и взял перо. Спустя пять минут он обнаружил, что уже третий раз перечитывает одну и ту же строку. Спустя семь — что рука на полях непроизвольно вывела детальный, многослойный цветок. Малфой дёрнулся и с ожесточением перечеркнул набросок жирными чернильными линиями. Это не был пион. Абсолютно точно нет. Просто уродливая, бесформенная клякса с хаотичными лепестками. Никаких ассоциаций. Он с силой вогнал перо в чернильницу и заставил себя вернуться к схеме проклятия. Первый контур — тактильный триггер, второй — визуальная привязка, третий… Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Драко не поднял головы: был лишь один человек, имеющий доступ к его кабинету, — глава Аврората. — Когда-нибудь я наложу на эту дверь проклятие вялотекущей гангрены… — Приветик!  Поттер замер на пороге. Его форменная мантия была расстёгнута у горла. Волосы стояли дыбом, будто его только что протащило через вентиляционную шахту. На левом рукаве темнело свежее пятно копоти, а у плеча беззвучно дрейфовал защитный кокон размером с человеческую голову, на полупрозрачной поверхности которого лениво потрескивали янтарные искры. Внутри сферы циклично вращались самые заурядные на вид очки в тонкой чёрной оправе. Драко отложил перо и скрестил пальцы в замок: — Что это за дрянь возле тебя? — Тебе понравится, — Поттер закрыл дверь, шагнул к столу и привычно вытянул вперёд правую руку. Малфой на долю секунды завис, глядя на раскрытую ладонь. Теперь первым её всегда протягивал не он.  Последние годы они здоровались так по несколько раз в неделю, иногда чаще. Это давно перестало быть событием и превратилось в обычный жест между двумя взрослыми мужчинами, запертыми в одной министерской упряжке. И всё же, каждый раз где-то в тёмных углах его подсознания по-прежнему съёживался одиннадцатилетний мальчишка, слишком отчётливо помнящий другую протянутую руку. Свою собственную — отвергнутую. «Детские воспоминания обладают непропорционально большим весом», — занудно твердил Кэллум, его личный целитель по ментальным травмам, за чьи сеансы он до сих пор отваливал неприличные суммы. Сам Драко называл это проще: дурная привычка его черепной коробки складировать старое дерьмо. Он коротко сжал пальцы Поттера: — Ужасно выглядишь.  Тот усмехнулся, высвободил руку и рухнул в кресло напротив. Сфера послушно зависла над левым подлокотником, продолжая искрить. — Выкладывай, — Малфой откинулся на спинку, скрестив руки на груди. — Сегодня утром мы накрыли подпольную лабораторию. Официально эти умельцы занимались легальным ширпотребом: ремонтом омниноклей, подзорных труб и очков для чтения. Неофициально — штамповали вот этот эксклюзив, — Поттер кивнул на левитирующий шар. — И что это за девайс? — Проекционные очки нового поколения. По крайней мере, так указано в изъятых документах. Мы конфисковали двадцать три готовые пары и ещё около сорока незаконченных оправ. Драко перевёл взгляд на артефакт. Стекло выглядело абсолютно чистым: ни рунической вязи, ни пазов для камней-накопителей. — Проекции чего?.. — Всего. — Что за хер… — Я не шучу, Малфой, — Поттер резко посерьёзнел, подавшись вперёд. — Надеваешь их, концентрируешься на исходном образе — будь то конкретное место, человек или гипотетическая ситуация — и матрица артефакта разворачивает вокруг тебя стопроцентную иллюзию. Она задействует все сенсорные каналы: зрение, слух, обоняние, тактильные ощущения. Судя по допросам клиентов, сознание полностью теряет маркеры реальности. Отличить проекцию от настоящего мира невозможно. — На тебе сейчас такие же? — Ха-ха, — Гарри небрежно махнул рукой. — Проблема в том, что тело… — Что с ним? — Драко мгновенно подобрался, опираясь локтями о край стола. — В том-то и фокус. Человек может часами пускать слюни, сидя на одном месте и думая, что трахается на пляжах Франции или грабит Гринготтс. Один из покупателей завис в проекции почти на сорок восемь часов. — И?.. — Его нашли едва живым от обезвоживания. И самое паршивое — после принудительного пробуждения он ещё неделю не мог сообразить, где его настоящие воспоминания, а где сгенерированный бред. Другой придурок продолжал ментально трахать созданную им иллюзорную жену, пока настоящая супруга стояла рядом и пыталась содрать с него эту оправу. — Если это просто… — Драко с прищуром рассматривал тонкие дужки, — игрушка для эскапистов, то почему делом занимается Аврорат, а не отдел Уизли? — Потому что лабораторию прикрывали несколько слоёв боевой защиты, двое мастеров попытались пробить наш купол сквозной трансгрессией, а под половицами мы нашли гроссбух с кучей имён достаточно влиятельных людей. Но это полбеды. Есть подозрение, что очки работают в обе стороны. Малфой нахмурился, поджимая губы. — Записывают пользователя? — Угу, — Поттер кивнул, протяжно выдыхая. — Желания, страхи, скрытые фантазии, лица людей, которых они туда вызывают... Если информация действительно сливалась создателям — у кого-то на руках сейчас компромат колоссального объёма. А дальше: шантаж, подделка памяти — что угодно. Поэтому мне и нужен ты. — Какая трогательная формулировка. — Задача, — Гарри проигнорировал его тон, — выяснить механику съёма данных, определить, встроен ли в эту конкретную модель накопитель, и проверить, связана ли она с каким-то внешним приёмником. И попробуй вычислить магический почерк мастера. Мы взяли троих штамповщиков, но эти кретины в один голос поют, что умеют только полировать… — …яйца. — …линзы.  Поттер полез во внутренний карман, выудил узкую учётную пластину вещдоков и бросил её на стол. На металле уже светились три министерские печати. — Цепочка передачи. Зафиксируй приём. Драко вдавил подушечку большого пальца в холодный свинец. Кожу обожгло привычным уколом идентификации, и внизу пластины проступила четвёртая подпись. Защитная сфера плавно отделилась от Поттера и поплыла через стол. Как только янтарный кокон пересек невидимую границу стационарных рабочих чар лаборатории, искры на его поверхности затрещали, но серебряный контур постамента мгновенно впитал излишки энергии, стабилизируя объект. Очки замерли над каменной плитой. — Сроки? — Предвариловка нужна до вечера. — Пф-ф… Поттер, ты бредишь. Я… — Адвокаты этих ублюдков уже строчат ходатайства, пытаясь доказать, что мы изъяли партию безобидных очков для чтения. Если не подтвердим наличие деструктивных чар, к утру Аврорат обяжут вернуть весь конфискат. Драко бросил взгляд на часы и подавил стон. — У меня меньше четырех часов… — Ну ты же у нас гений, — Гарри поднялся, с хрустом расправляя плечи, и небрежно одёрнул помятую мантию. — Зайду в шесть. — В следующий раз потрудись использовать свои верхние конечности, чтобы постучать в… Дверь с хлопком закрылась. Драко ещё пару секунд буравил взглядом деревянную панель, слушая, как затихают шаги Поттера, а затем медленно развернул кресло к постаменту.  — Посмотрим… Он сковырнул сургучную аврорскую пломбу с защитного кокона, опустил очки прямо в серебряный контур и, не торопясь, прогнал их через четыре цикла жёсткой диагностики. Просканировал оправу на предмет скрытых проклятий и паразитных привязок, затем разобрал структуру проекционной матрицы, а под конец закрепил на дужках два чистых кристалла-уловителя, чтобы отследить возможную утечку данных. Но те так и остались прозрачными. Малфой нахмурился, поменял их местами и повторил проверку. Затем усилил чувствительность постамента, рискуя поймать даже случайный магический выброс от соседних стеллажей. Ничего.  В этой конкретной паре не обнаружилось ни скрытых накопителей, ни каналов внешней связи. Оправа не записывала мысли и не пыталась транслировать сигналы за пределы собственного корпуса. Он занёс данные в протокол, поскрёб кончиком пера по пергаменту и снова уставился на очки. Главная угроза отсутствовала. Но это не делало вещь безопасной — оставались риски сенсорной перегрузки, выжигания глазных нервов и фиксации сознания внутри иллюзии. Для полноценного заключения требовались дополнительные тесты на специально подготовленном добровольце. Желательно не на сотруднике, которому было поручено исследование... Драко прикусил щёку изнутри, ощущая солоноватый привкус слюны. Он отвернулся, но уже через пару минут снова скосил глаза на постамент. Никаких накопителей... Никакой возможности доказать, что кто-то вообще активировал эту конкретную пару... Малфой отшвырнул перо и с силой провёл ладонью по затылку, взъерошивая короткие волосы. Дошёл до двери, постоял, вслушиваясь в тишину кабинета, и вернулся к столу. Обычная производственная необходимость. Чистая наука. Ему нужно было лично всё проверить. Он скользнул взглядом к тёмному стеклу ближайшего стеллажа. Из мутного отражения на него смотрел высокий молодой мужчина в белоснежной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей. Левое предплечье от запястья до самого подворота ткани покрывала плотная чёрная заливка — глухой слой чернил, скрывающий линии старой Метки. Объективно его можно было назвать привлекательным. По крайней мере, именно это Драко с регулярным постоянством читал в глазах министерских ведьм. Вот только на Грейнджер его повзрослевший фасад не производил ровным счётом никакого впечатления.  Он застыл, и в горле мгновенно пересохло. Нет, абсолютно исключено. Нельзя использовать вещественное доказательство, чтобы вызвать у себя в голове Гермиону Грейнджер. Это непрофессионально и настолько убого, что… — Пиздец… Малфой резко крутанул палочкой, запечатывая дверь, и шагнул к постаменту. Серебряные руны погасли одна за другой, выпуская предмет из диагностического поля. Он поднял очки с каменной плиты. Оправа оказалась неожиданно лёгкой и странно тёплой на ощупь. Драко нервно покрутил её в длинных пальцах, проверяя стыки, ещё раз скользнул взглядом по гладким дужкам. В любую секунду он мог дать задний ход. Мог же… Он упал в кресло и вцепился в грубую кожу подлокотников. Для начала нужно было попробовать воспроизвести что-то простое — собственный кабинет, например. Если матрица действительно безупречна, она скопирует помещение до мельчайших деталей. А уже потом... потом можно будет вводить сторонние объекты. Он глубоко вдохнул, нацепил очки на переносицу и закрыл глаза. Дужки мгновенно въелись в виски. По периферии зрения с треском рассыпались золотые искры, под веками разлилось слепящее марево, а где-то глубоко за переносицей возникло неприятное давление. Малфой судорожно сглотнул, ловя ртом воздух. В ушах противно шумело, а на языке осел отчётливый привкус ржавчины. Наконец он решился открыть глаза. Кабинет остался прежним: те же забитые стеллажи, тот же заваленный пергаментами стол. Драко несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к каждому шороху. Потом поднял руки: рассмотрел бледные пальцы, чёткие линии вен, светлые волоски и глухую черноту татуировки. С силой ущипнул себя — и рука тут же отозвалась абсолютно подлинной болью. Он поднялся. Подошёл к постаменту и прижал ладонь к плите: холод камня сразу же впился в рецепторы. Дерево стола ощущалось гладким, стальной пинцет — ледяным, а на стекле стеллажа остался чёткий отпечаток его большого пальца. Драко медленно втянул носом воздух: запахи улавливались идеально. — Ни хрена себе... — сиплый шёпот объёмным эхом отразился от каменных стен. Малфой снова завис перед стеклянной дверцей шкафа. Расправил плечи, пригладил волосы ладонью, а затем сразу взъерошил их обратно — так привычнее. Его отражение двигалось синхронно, не запаздывая ни на долю секунды. Никто никогда не узнает, что он скажет или сделает, ведь его настоящее тело всё это время будет сидеть в кресле за запертой дверью… В этой реальности никто не сможет его отвергнуть. Уголок рта дёрнулся вверх в хищной усмешке. Драко поправил ворот рубашки, сунул руки в карманы брюк и уверенно зашагал прочь.