В своем сне.

///

В сознании все плыло, и перед глазами изначально — тоже. Словно картинка перед глазами была разбита на осколки мутного стекла. Но длилось это состояние недолго, и вскоре, Илья смог видеть и осознавать все как раньше.

Вроде.

Но он все ещё не помнил что произошло. Не помнил ничего "До". Но сейчас он видел лишь то, как сидит на полуголом Руслане, широко расставив ноги, и ощущая жар чужого тела даже сквозь свои шорты. Он не смотрел ниже, или в сторону — словно боялся отвести взгляд и упустить этот момент. А ещё того, что это могло бы внезапно прекратиться, или ещё, боялся сделать что-то не так. Такой страх был у него часто. Ему хотелось сказать что-нибудь, или спросить, какого хуя вообще происходит, но даже этого он не мог — его словно парализовало от такого сильного удивления и непонимания происходящего, и он не мог даже прошептать что-нибудь, не говоря уж о том, чтобы нормально говорить. Обдумывая все в голове, Илья отчаянно пытался зацепиться и найти хоть какое-нибудь воспоминание из прошлого, ведь то, как он оказался в таком положении — оставалось загадкой. Но воспоминаний никаких не всплывало, была лишь пустота. Первой мыслью было: —"Это не по-настоящему". Но Илья уже через секунду эта уверенность пропала, ведь все было слишком реально. Все ощущения, все чувства, и вообще все что тут было.

Было тихо.

Очень тихо.

Илья лишь молча сверлил удивлённым взглядом Руслана, который также молчал, и смотрел на него в ответ, прямо в глаза. От этого взгляда Илье, если честно, ещё хуже становилось. Спустя где-то минуту, эта "парализованность" как будто начала уходить. Илья немного повернул голову и краем глаза оглядел комнату, освещённую приглушённым лунным светом, в которой пахло сигаретами, которые обычно курил Руслан, а также чем-то, похожим на запах после дождя, перемешавшийся с лёгкими нотами кофе. Эта комната казалась ему совсем не знакомой. Но это было сейчас тем, что Илью волновало меньше всего. Проскользнула лишь одна быстрая мысль —"Как я, блядь, здесь оказался?..", которая тут же сменилось другой. А точнее, переживаниями и страхами.

Вернувшимся напряжением и тревожностью.

Без страха сейчас он мог максимум вертеть головой, но вот даже пошевелиться он боялся. Боялся даже вздохнуть, потому что каждое крошечное движение тела вызывало трение, от которого по позвоночнику словно простреливало электричеством. Мысли наслаивались одна на другую. Некоторые совершенно бессмысленные, некоторые через чур панические. —"Если я сейчас слезу, если я это прекращу, он же... он решит, что я.. Кидаю его? Или решит что он мне противен. Мало ли, что я ещё понаобещал и наговорил ему до этого.." — Перемешивался бесконечный поток мыслей в голове Ильи, как обычно, надумывая сразу все самое худшее. —"Вдруг поймет не так, и уйдет первым?" — На этой мысли Илья ощутил тревожность посильнее, осознавая то, что возможно ему снова придется быть одному.

Он боялся одиночества, и паралельно боялся привязаться.

Но сейчас у него проскальзывало такое ощущение, что он уже привязался, поэтому теперь больше всего оставалось бояться потери всего того, что было между ними. И дружбы, и общения. И снова, возвращения ужаснейшего чувства пустоты внутри и невозможности от него отвлечься или развеселиться, успокоиться.

///

Он сглотнул комок в горле, который по ощущениям как будто и мешал ему говорить. Ладони, которые изначально лежали на простыне по бокам от тела Руслана, теперь "по случайности" оказалась на его груди и начали предательски подрагивать.

Не от холода.

А от вбиравшегося под кожу острого, парализующего волю страха, смешанного с каким-то первобытным, животным любопытством. Все мышцы напряглись, и руки уперлись в него сильнее. — Илья, — голос Руслана был низким, хрипловатым, и он прозвучал так неожиданно в этой ватной тишине, что Илья вздрогнул всем телом. Пальцы Руслана переместились и оказались на бёдрах Ильи, немного сжимая, но так сука по собственнически, и словно оставляя невидимые пока метки. И этот простой звук собственного имени прозвучал как приказ. Как спусковой крючок. Паника и сомнения, только что пожиравшие его изнутри, мгновенно схлынули, смытые обжигающей, неконтролируемой волной похоти аж до безумия. Она поднялась откуда-то из низа живота и ударила в голову, выжигая остатки разума. Весь воздух в легких будто почти кончился. Страх остаться одному перевесил страх привязанности с оглушительным треском. Прямо сейчас, здесь, он как будто поучаствовал себя наконец-то нужным.

И непонятно почему это произошло так легко и быстро.

Но сейчас он считал, что нужен Руслану. И этого было достаточно, чтобы сорвать все внутренние стоп-краны. И Илья, сам от себя не ожидая, довольно резко наклонился вперёд, впиваясь в губы Руслана и перемещая одну руку с его груди повыше, дабы не терять опоры. Поцелуй вышел жестким, рваным, абсолютно лишенным нежности. Почти олицетворением голода, что-ли. Илья пытался брать инициативу и делать все как можно лучше, на сколько умеет. Он двигал губами грубо, отчаянно, кусая нижнюю губу Руслана, и тут же зализывая место укуса языком и снова втягивая ее в рот, посасывая с влажным, пошлым звуком. Руслан на все это ответил мгновенно, не уступая. Его рука дернулась вверх, запуталась в волосах на затылке Ильи и сжалась в кулак, больно оттягивая голову назад, чтобы тут же вновь притянуть к себе для нового, еще более глубокого поцелуя, паралельно пытаясь засунуть язык в рот Ильи. Воздуха катастрофически не хватало, перед глазами плыли цветные круги, но о том, чтобы остановиться, мысли даже не возникало. Солоноватый привкус крови — чьей, непонятно — смешался с горячим дыханием. Илья оторвался первым, чтобы судорожно втянуть в себя воздух. Его губы распухли и покраснели, на нижней алела крошечная капелька крови. Но это было не очень заметно, из-за темноты в комнаты, из освещения в которой был лишь свет луны из полузакрытого шторами окна.

В голове гудело. И Илья будто терял сознание.

— Выеби меня, — выдохнул он прямо в приоткрытый рот Руслана, не отстраняясь далеко после поцелуя. Голос был сорванным, сиплым, абсолютно непохожим на его собственный. Он даже сам не узнавал себя. — Пожалуйста, блять.. Руслан ничего не ответил. Только лишь начал молча выполнять просьбу. Он рванул вверх ткань футболки Ильи одной рукой — та легко поддалась. Приподнявшись на локтях, Руслан впился губами в открывшуюся шею. Жестко, жадно, засасывая кожу, оставляя багровые метки, тут же проходясь по ним языком, чтобы через секунду прикусить зубами, посылая по нервам Ильи импульсы чистой, острой боли на грани с наслаждением.

Но им обоим нравилось.

Илья заскулил, громко, не сдерживаясь, прогибаясь в спине и сам подаваясь грудью вперед, под горячий, влажный рот, который уже почти добрался до сосков. — М-ммх... — Голос Ильи сорвался на жалобный скулеж, когда Руслан провел языком по соску, а потом втянул его в рот и грубо прикусил, одновременно скручивая и оттягивая второй сосок пальцами. Всё это "пробило" его тело от груди прямо к ноющему, уже истекающему смазкой члену. И Илья заерзал, вжимаясь пахом в низ живота Руслана, ища хоть какого-то трения, хоть какого-то облегчения. Руслан оторвался от его груди с влажным чмокающим звуком, оставляя красный, припухший след. Его рука легла на горло Ильи.

Не сжала, нет.

Просто легла, давая почувствовать тяжесть и словно намекая. — Ебать ты сучка. — Сказал он хрипло, всматриваясь в полуприкрытые глаза Ильи. —Нравится когда тебя так держат? Рука на горле чуть надавила, и Илья инстинктивно заскулил громче, чувствуя, как мир сужается до одной точки. Давление было ровным, перекрывая доступ кислорода ровно настолько, чтобы в голове стало сладко и пусто, чтобы исчезли последние остатки мыслей, осталась только похоть. Илья кивнул, насколько позволяла хватка, соглашаясь на всё.

На любое движение, на любую грубость, на любые слова.

Дальше всё происходило быстро, рвано. И для Ильи это было даже к лучшему, ведь терпеть тот только явно не хотел, да и не мог.

///

Руслан, не снимая руки с его горла, второй дернул резинку его шорт вниз, и Илья торопливо помог, просто сдирая с себя мешающую ткань. Свои штаны Руслан просто приспустил, освобождая налившийся кровью член, с влажно блестевший головкой.

У Ильи пересохло во рту от одного вида.

Времени на долгую подготовку не было, да никто из них её и не хотел. Пальцы Руслана, влажные от собственной слюны, скользнули между ягодиц Ильи. Первое проникновение было резким, чуть болезненным, но именно это и было нужно. Илья вскрикнул, зажмурившись, и несмотря на боль, сам насадился на пальцы до конца. — Блять, какой же ты узкий, — выдохнул Руслан, и в его голосе звучало почти что благоговение, смешанное с животным голодом. — Скажи, чего ты хочешь. Членораздельно только. — Тебя хочу, — всхлипнул Илья, даже не пытаясь больше контролировать стыд или приличия. В этом уже не было смысла. — Пожалуйста, трахни меня нормально.. не пальцами..

Этого было достаточно.

Пальцы убрались, и Илья почувствовал, как к его растянутому, пульсирующему входу прижимается что-то большое, горячее и твердое. Он задержал дыхание, и в следующий момент Руслан одним сильным движением подался бёдрами вверх, проникая почти на всю длину.

Это было пиздецки ахуенным для него.

Давление, наполненность, легкая жгучая боль от резкого проникновения — всё смешалось в один всепоглощающий импульс наслаждения, будто прошивший позвоночник раскаленной иглой. Илья закричал. Громко. Сорванно. Все ещё не собираясь сдерживаться. Ногти впились в плечи Руслана, оставляя длинные белые полосы, которые быстро набухали и становились красными. Руслан дал ему лишь пару секунд привыкнуть, и тут же начал двигаться, вбиваясь в податливое и возбужденное тело. Тяжелые, звонкие шлепки плоти о плоть наполнили комнату. Рука на горле сжалась сильнее, перекрывая воздух, и Илья, оказавшись на грани, захрипел, выгнувшись дугой и кончая от одного этого чувства — полной, абсолютной отданности, тотального контроля Руслана над его телом. И Илья, как будто сам о том раньше не задумываясь, сейчас ловил себя на мысли, что неосозанно об этом мечтал. Оргазм был сухим, выматывающим, выжигающим нервную систему дотла, но Руслан даже не думал останавливаться. — Не отключись, бля, только, — прорычал он, чуть ослабляя хватку на горле, позволяя Илье сделать судорожный, жадный вдох. — Я еще не закончил. Илья только замычал что-то непонятное, обмякая, и позволяя Руслану трахать себя так, как тому хочется, — жестко и грубо. Член внутри задевал простату под таким углом, что Илья реально чуть-ли не терял сознание. Оно снова плыло, искажалось, превращая реальность в одно сплошное, бесконечное пятно удовольствия, перемешанного с едва уловимой болью от жесткой стимуляции. Он чувствовал, как собственный член, уже разрядившийся, снова тяжелеет между их животами. Руслан накрыл его головку ладонью и сжал грубо, почти до боли, размазывая остатки спермы по чувствительной коже, заставляя Илью снова скулить и содрогаться. — Еще, еще, еще.. — как в бреду, шептал Илья, как будто теряясь в самом себе и в пространстве. И казалось так, что если Руслан бы сейчас его не держал, тот бы уже давно ебнулся, не в силах держаться и стоять. Да что уж про стоять, он даже сидеть наверное бы ровно не смог. Второй оргазм накатил, когда Руслан под ним вдруг замер, плотно войдя до самого основания и с глухим стоном кончая внутрь, заполняя его почти полностью. Илью прошибло новой волной дрожи, почти снова болезненной, и он внезапно провалился в сладкую черную бездну.

Прям реально провалился.

И через секунду, когда черная пелена перед глазами наконец разошлась, он резко вскрикнул хриплым, сдавленным голосом, который оборвался и вскоре комната снова погрузилась в тишину. Но эта комната была уже знакомой, и куда более настоящей. А в голове уже не было такой пустоты, как раньше. Все как будто вернулось на места, если не считать то, что сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит ребра и выскочит наружу.

Во рту пересохло, а голова словно раскалывалась.

Холодный пот пропитал подушку, простыню, его собственную футболку — ту самую, которую совсем недавно задирал Руслан во сне, а в реальности мокрую и липнущую к груди. В висках пульсировало, а член стоял так, что от каждого движения и даже лёгкого натяжения ткани становилось больно. Илья, ранее подскочив, сидел в кровати, выпучив глаза, и разглядывая тёмную, на этот раз уже менее освещённую, комнату.

И он снова не мог поверить в произошедшее.

Сон. Это был, блядь, сон. Несколько минут он не двигался. Просто сидел и таращился в однотонную стену.

В голове — пустота, звон и эхо собственного стона из сна.

—"Какого хуя? Какого, сука, хуя это было?" — Крутилось у Ильи в голове на повторе, но ответа не находилось. Его тело до сих пор горело, словно он только что пережил всё по-настоящему. Какое-то чувство вины и стыд накатил уже после, — второй, более тяжёлой волной. Он медленно, будто чего-то снова боясь, повернул голову. Рядом, на другой половине широкой кровати, спал Руслан. Теперь уж точно настоящий. Лежал он в той же позе, в какой и засыпал пару часов назад, когда Илья, приехав к нему с просьбой переночевать, дабы не тратиться лишний раз на съемную квартиру, устроился с краю, стараясь занимать как можно меньше места. Руслан даже не пошевелился. Его дыхание было ровным и глубоким. И судя по всему, он не слышал ни вскрика, ни возможных судорожных всхлипов до пробуждения Ильи.

Он просто спал.

Одеяло сбилось к ногам, и в слабом уличном свете Илья видел очертания его плеч и спины. Илья задышал чаще и хотел провалиться куда-нибудь, и забыть о сне. Но как назло, он помнил каждую деталь сна. Свои слова: «выеби меня», свою позу сверху и Руслана, входящего в него до предела. Давление на горло. Свой оргазм, от которого он почти отключился. Чувство вины сжало желудок до тошноты. Илья опустил взгляд на свои дрожащие руки, потом — на спящего Руслана, и его передёрнуло от мысли, что он вообще имеет наглость дышать с ним одним воздухом после такого в своей голове. Тем более, ещё стыднее с становилось от того, что Илья был главный инициатором.

Сам предложил ведь.

— Пиздец, — одними губами прошептал он в темноту, не в силах отвести взгляда. Стыд был таким сильным, что Илья уже знал о том, что утром не сможет смотреть Руслану в глаза. Знал, что будет отшучиваться, или возможно избегать, лишь бы не остаться с ним наедине в тишине. Но прямо сейчас оставалось только сидеть в мокрой одежде на краю чужой кровати и чувствовать себя самым грязным, самым жалким человеком на свете — потому что даже сквозь вину и панику тело всё ещё помнило, как хорошо ему было в своем сне.

///