Дьявол

***

А я так устал на войне -Мне б до дома, до хаты, к детям и жене,

Только дом мой сгорел, дети не рождены,

Это все за морями, за краем войны -

Кто сегодня у нас командир?

«Я так устал на войне» — Машина времени

             -Ты опять всех подвёл.              Джордж Рассел смотрит на подчинённого в упор, пусть и прекрасно знает, что никогда не заметит ни тени сожаления на этом лице. Конечно, Макс Ферстаппен никогда не сожалеет, он делает, кидается к чёрту на рожон, рискуя всем, а потом уже думает. Последнее — акция весьма временная. Наверняка Ферстаппен и не думал бы, если бы его капитан методично не капал ему на мозги. А это Джордж Рассел делает с особым садизмом:              -Я имею все основания разжаловать тебя и отправить копать траншеи. Ты этого добиваешься? Скажи честно. Всего слово — и ты будешь там.              -Я сделал то, что должен был.              -Твоя задача — слушать меня, а не играть в великого мстителя.              -Вам не понять.              Макс стискивает челюсти и сжимает кулаки до побеления костяшек. Он знает — его никто тут не поймёт, никто из этих напыщенных англичан. Конечно, это не их страна оккупирована нацистами, это не их города сожгли подчистую, это не они были вынуждены бежать, бросая всё, чтобы не принадлежать захватчикам. Капитан Джордж Рассел не терял ничего из того, что потерял Макс Ферстаппен. Лишь один из них сможет вернуться на Родину после войны и не думать: «Если бы я остался — смог бы предотвратить всё это». Капитану Джорджу Расселу не понять, а он и не пытается. Он следует приказам людей свыше и не думает, а жива ли его семья.              Тут только Макс чувствует себя зверем, мечущимся в клетке, знающим, что он уже никогда не будет свободен. Он навсегда тут, в Англии, чужой. Он может сколько угодно убивать нацистов, совершенствовать язык, избавляясь от акцента, носить форму не своей страны, биться под её флагом, общаться с её людьми, но это не изменит правды — он человек, потерявший свою Родину, тот, кто обречён сгорать от внутренней пустоты.              Этого не поймут англичане.              Они не знают, как сильно можно ненавидеть, когда умеешь любить.              А Макс умел любить.              Сейчас он ненавидит. Нацистов. Англию. Джорджа Рассела. Себя. Всех. Каждый виноват в том, что произошло с Нидерландами.              Капитан Джордж Рассел не моргает, сверлит идеально-голубыми глазами душу (если бы не цвет волос, он вполне бы сошёл за арийский идеал):              -Мне не понять, зачем ты рискуешь, когда сделал так мало.              -Что?              Максу стоит больших усилий, чтобы не попятиться назад, когда капитан Джордж Рассел делает несколько шагов прямо к нему, по-прежнему сверля светлыми, почти что ледяными глазами, в которых нельзя прочитать ничего конкретного. Это пугает, загоняя в угол и вынуждая столкнуться с неизвестностью. Её Макс боится больше всего на свете. Она сулит абсолютную потерю всякого контроля над ситуацией. Та и сейчас не подчинена Максу.              Капитан Джордж Рассел ровно отвечает:              -Ты не отомстил и за один разрушенный город. Всё, что ты сделал, ничего не будет стоить, если ты не начнёшь нормально работать. Только тогда твоего вклада будет достаточно, чтобы отомстить за твою страну. Ты же этого хочешь?              -Я хочу…              -Убить как можно больше нацистов? Или медаль? Хочешь, чтобы тебя заметили и похвалили? Или всё сразу? Отвечай, это приказ.              «Я хочу домой, капитан Рассел» — остаётся неозвученным. Макс сжимает кулаки, от чего обкусанные ногти впиваются в ладони, оставляя на него следы. Просто хочется домой. В место, где было так хорошо и тихо. Хочется не в те Нидерланды, которые есть сейчас — униженные, разгромленные, растоптанные, испорченные, порабощённые, лишённые достоинства. Нет-нет, это не те Нидерланды, которые Макс отчаянно пытается сохранить в памяти, он хочет вернуться в ту страну, какой она была до войны, до момента, когда начался ад, а от домов и людей остался пепел. Хочется просто домой. А дома нет. Вряд ли этот дом когда-нибудь сможет вернуться. Вряд ли Макс сможет стать снова своим в той стране, из которой бежал, поджав хвост.              -Я отдал приказ, Ферстаппен.              -Я хочу отомстить.              -Отомстить? Да? А чего ж ты тогда валяешь дурака, ставишь под удар весь отряд и позоришь армию? Думаешь — отсутствие дисциплины поможет освободить твои Нидерланды? Думаешь — так мы сможем помочь твоей стране?              Каждое слово, вылетающее изо рта капитана Джорджа Рассела, похоже на выстрел, от которого Макс не может увернуться. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько жалким и уязвимым. Объективно говоря, в драке он мог бы и выиграть, но сейчас страх будто имеет совсем другую природу, обвивающуюся петлёй у основания шеи.              Однако это не мешает Максу «выплюнуть»:              -Англия не особо-то и пытается спасти Нидерланды.              -Можешь тогда идти на сторону фрицев и заниматься поставкой товаров, Ферстаппен. Недовольных тут никто терпеть не будет.              -Вы мне угрожаете?              -Я говорю факты, Ферстаппен. Либо вы берёте себя в руки и понимаете, что нельзя бездумно бомбить нацистов, и вы остаётесь в моём отряде, либо я лично сделаю всё, чтобы вас вышвырнули и разжаловали. Понятно выражаюсь?              -Да.              К сожалению или к счастью, Макс знает — капитан Джордж Рассел не шутит. Он возводит дисциплину в культ, не позволяет никому фамильярностей и требует идеального подчинения. А последнее даётся Максу трудно. Всегда давалось трудно. Особенно сейчас, когда ненависть бурлит в венах, а беспомощность душит. Макс не может быть спокоен. Его и сейчас потряхивает. Он устал. Он хочет домой, в ту страну, которой уже никогда не будет.              Внезапно капитан Джордж Рассел будто смягчается, укладывает ладонь на плечо Макса, вынуждая того посмотреть в глаза:              -Я никогда не пойму твои переживания, а ты — мои. Мы разные, но пока у нас одна цель, давай поможем друг другу, а не будем вставлять палки в колёса. Я тоже хочу убить их, хочу получить звание повыше. Не отрицай, что тоже хочешь признания, чтобы все увидели, как ты вложил всего себя в эту войну. Ты ничего не добьёшься, если не будешь следовать моим указаниям. Я ведь веду тебя и остальных не просто на смерть, а так, чтобы её минимизировать.              -Ангел хранитель, что ли?              Макс сам морщится от своего акцента, кажущегося таким чужим в этой стране. Никто прямо не комментирует, но Макс кожей чувствует, как его презирают. Он не в состоянии даже правильно произнести слова, чтобы быть своим.              Пальцы капитана Джорджа Рассела впиваются в плечо ещё сильнее, а в глазах блестит что-то зловещее, от чего они становятся больше похожими на осколок бутылки:              -Для тебя я буду дьяволом, Ферстаппен.              В это легко верится, Максу стоит больших усилий, чтобы прикусить язык и не взболтнуть ничего лишнего. Сейчас стоит вынужденно подчиниться, а потом, может быть, в будущем Макс получит капитана и будет с «дьяволом» на равных.              А тот наклоняется к уху и шепчет:              -Предлагаю тебе стать таким же дьяволом. Делай то, что делаешь лучше всего — летай, Ферстаппен, а я укажу, когда нужно стрелять. Я тебе нужен, как и ты мне. Пора прекратить это отрицать. Но у тебя есть выбор, я не настаиваю.              А выбора у Макса нет.              Холодок бежит по его спине, но Макс просто коротко кивает, ещё не зная, что через пару месяцев будет стрелять сигареты у капитана Джорджа Рассела и слушать, как тот мечтал стать фермером и просто жить, пачкая руки в грязи, а не в чужой крови.