Жива. Кажется

Ника открыла глаза только утром. Первое, что она увидела, — свои руки, примотанные к подлокотникам. Второе — десять человек, которые сидели полукругом и смотрели на неё в упор. — Отпустите, — сказала она хрипло. Её голос сел — то ли от потери крови, то ли от переключения, то ли от того, что она кричала во сне. — Сначала ответь, — ответила Есения. Она сидела напротив, положив ногу на ногу, и крутила в руках нож — не угрожающе, скорее демонстративно. — Что ты такое? — Человек, — сказала Ника. — У людей не бывает чёрных глаз. Ника помолчала. Посмотрела на Марка. В её взгляде не было страха — только усталость и какая-то обречённая решимость. Как у человека, который давно знал, что этот день настанет. — Помнишь, ты обещал не спрашивать, пока я сама не скажу? — спросила она. Марк кивнул. — Я говорю сейчас. Но не при всех. Пожалуйста. — Нет, — отрезала Есения. — Выйдите, — сказал Марк. — Что? — Я сказал — выйдите. Я останусь. И Максим останется. Остальные — за дверь. — Марк, она опасна, — начала Катя. — Если бы она хотела нам навредить, она могла бы сделать это сто раз, — сказал Марк. — Особенно с такими способностями. Она нас спасла. Запомните это. Если бы не Ника, мы были бы мертвы. Никто не двинулся. — Я сказал — вышли! — Марк повысил голос — впервые за всё время, так, что стены, кажется, задрожали. — Я отвечаю за эту группу. Я принимаю решения. Выйдите. Первым к двери направился Антон. За ним — Вова и Ярик. Катя выходила нехотя, всем видом показывая, что не согласна, что она ещё вернётся к этому разговору. Есения поднялась последней. — Если что — кричи, — бросила она и вышла, хлопнув дверью. В комнате остались Марк, Максим и привязанная Ника. — Говори, — сказал Марк, садясь напротив. Ника глубоко вздохнула. Посмотрела в потолок. Посмотрела на свои примотанные руки. Посмотрела на Марка. — Меня зовут Романова Ника, — сказала она. — Мой отец — учёный. Он работал с этим вирусом. Он его создал. Максим присвистнул. — Твой отец создал вирус? — переспросил Марк. — Вирус, который убил всех? — Не специально, — сказала Ника. — Или специально — не знаю. Он хотел создать биологическое оружие. Бессмертных солдат, которые не чувствуют боли, не боятся смерти, выполняют любые приказы. Солдаты, которым не нужна еда, вода, сон. Просто машины для убийства. Она помолчала. — Но что-то пошло не так. Вирус мутировал. Вместо того чтобы делать людей сильнее, он убивает их тепло. Замораживает изнутри. Температура падает, сердце бьётся медленнее, мозг отключается. А потом… ну, вы видели. Чёрные глаза, пар изо рта, голод. — И он ставил опыты на тебе? — спросил Максим тихо. Ника криво усмехнулась. — А ты догадливый. Да. Сначала просто анализы, сбор крови, биопсия. Потом уколы. Модифицированные штаммы. Отец искал носителя, который сможет сосуществовать с вирусом, не теряя рассудка. — И нашёл, — сказал Марк. Это был не вопрос. — Я единственная выжила, — сказала Ника. — Из семидесяти трёх. Тишина повисла в комнате. Марк не мог произнести ни слова. Максим закрыл лицо руками. Семьдесят два человека. Детей. Подростков. Умерли. Превратились. Или просто перестали существовать. — Мой организм не отторг вирус, — продолжала Ника. — Он с ним сросся. Я могу переключаться — становиться как они. Чёрные глаза, холод, сила. Но я сохраняю сознание. Я всё помню. И я могу вернуться обратно. По своему желанию. Это не приходит само — я решаю. — А вакцина? — спросил Марк. — Она есть? — Да. Отец сделал её. Изначально — чтобы лечить своих солдат, если что-то пойдёт не так. Но она работает только на уже заражённых. Если вколоть её здоровому человеку, он умрёт через три часа. Температура упадёт до предела, сердце остановится. — А если вколоть заражённому? — спросил Максим. — Он выживает, — сказала Ника. — Но частично сохраняет свойства вируса. Он может переключаться, как я. И главное — после укола начинается реакция. Человек начинает чувствовать холод. Это первый признак того, что вакцина работает. — То есть если человек после укола замерзает — он выздоравливает? — уточнил Марк. — Да. Если не замерзает — значит, вакцина не сработала, и он умрёт. — И где сейчас вакцина? Ника кивнула на свою кофту. — В подкладке. Ампула. Одна. Там, откуда я сбежала, их больше. В лаборатории. — Лаборатория далеко? — На другом конце города. Марк задумался. — Почему ты сбежала? Ника посмотрела ему в глаза. В её взгляде была такая боль, что Марк почти физически ощутил её — как холод, который шёл от неё после переключения. — Потому что мой отец хотел сделать из меня совершенное оружие. Он хотел научить меня убивать в режиме. Но я не могу, — сказала она. — Не хочу. Я не убиваю. Даже в режиме. Я только пугаю. Контролирую. Командую. Но не убиваю. Это… блок в голове. Или душа. Не знаю. Она замолкла. Её глаза блестели — но она сдерживалась, не плакала. — Марк, я монстр? — спросила она тихо. Марк подошёл к ней и начал отматывать скотч. Аккуратно, чтобы не повредить кожу, не отодрать пластырем волоски. — Ты девочка, которую попытались сломать, — сказал он. — Но ты ещё не сломана. Я вижу. Когда скотч упал на пол, Ника опустила голову. А потом уткнулась ему в плечо. Марк не отстранился. Он обнял её и почувствовал, как она вздрагивает. Плачет. Молча, без звука. — Ты не одна, — сказал он. — Теперь ты не одна.