Серый и синий / 灰色与青

— Мисс Бэрил... умоляю вас, вылечите меня. Я больше не могу так жить...! Женщина, спрятавшаяся за пологом кровати, исступлённо расчёсывала свои воспалённые опухоли. Боль и зуд терзали её, заставляя кричать от страха и беспомощности. Шэнь Тинлань поспешно шагнула вперёд и схватила её за руки, останавливая. — Если продолжите расчёсывать, кожа начнёт разлагаться, принцесса Анна. Она прижала мечущиеся в панике руки пациентки. Голос её был чрезмерно спокоен. Принцесса Анна смотрела на багровые язвы, выползавшие на её собственных руках, на их фиолетовые, зияющие кратеры. Лицо её побелело от ужаса, выступил холодный пот. Даже взгляд, устремлённый на Шэнь Тинлань, дрожал. — Я что... умру? Шэнь Тинлань едва заметно нахмурилась. — Таблетки, которые я вам прописала, они облегчают ваше состояние? Принцесса Анна стиснула зубы. — Головокружение немного утихло... Но эти красные пятна становятся всё хуже! — Что же делать, Бэрил... Я так боюсь...! Я не хочу, чтобы всё кончилось тем, что я сгнию заживо, умру от гниения! — Ты же лучший врач в Восточном городе..! Неужели ты совсем не можешь определить причину моей болезни!? Берил! Внезапно принцесса Анна вцепилась ей в плечи, вскрикнула, как тощий, обезумевший зомби. Но Шэнь Тинлань не дрогнула ни на миг. Опустив ресницы, она скрыла в тихой глубине своих глаз невысказанное сомнение. Сомнение было не в том, стоит ли ей, как другим врачам, искать оправдания и уклоняться от поручения. Сомнение было в другом: должна ли она, и сможет ли сказать правду. ... Покинув дворец, Шэнь Тинлань шла к выходу в сопровождении служанки, как было велено. Едва они миновали рощу, Шэнь Тинлань остановилась и отказалась от дальнейших проводов. Святая обитель примыкала к густому лесу. Уединённый уголок у здания был скрыт в тени, куда не проникал яркий свет. А потому, если кто и творил здесь непотребства, никто не мешал им обманывать себя дескать, Господь простит. Из бокового переулка то и дело доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание. Охранник обвил шею своего господина и с чувством, полным трепетной почтительности, прошептал: — Ваше высочество... Мы не можем здесь... Но принц Род, словно дикий зверь, не слышащий человеческой речи, не обращал внимания на его мольбы. Его заботила лишь безудержная, грубая страсть. Он опомнился, внезапно потеряв самообладание, только когда встретился взглядом с Шэнь Тинлань, которая стояла неподалёку, в углу. ... — Мисс Берилл, я полагаю, вы прекрасно понимаете: если то, что вы сегодня видели, станет известно другим, ваши последствия будут ужасающими? — Принц Род, словно в нём разглядели его истинное лицо, нетерпеливо откинул со лба светлые волосы, угрожая ей. Но Шэнь Тинлань вдруг издала холодный смешок. — Ваше высочество, — сказала она. — А не хотите ли вы узнать, чем именно больна принцесса Анна? *** С неба низвергалась грязно-коричневая муть. Движение на дорогах сегодня было необычайно плотным. Старые, обветшалые светофоры на перекрёстках тревожно мигали, будто предупреждали о чём-то. Близился вечер. Шэнь Тинлань возвращалась в больницу и по пути заметила часовую мастерскую. Она вспомнила, что Хуэй Сюэ как-то говорила, настольные часы дома сломались. Но Шэнь Тинлань тогда была слишком занята: когда выезжала спешила на приёмы, когда возвращалась, торопилась к Хуэй Сюэ, так и не нашла времени отнести их в починку. Окно машины было открыто, но ветра почти не было. Шэнь Тинлань подпёрла подбородок рукой, глядя в окно. Её длинные прямые чёрные волосы, белоснежная кожа, чёткие, словно высеченные из камня черты лица, глубокие, яркие глаза, но в этой яркости от природы таилась невыразимая печаль. Женщина на мгновение замерла в раздумьях. До выписки Хуэй Сюэ из больницы оставалось совсем немного. Шэнь Тинлань, держа в руках маленькую коробочку новенькую, с ленточкой, поехала обратно. В тот день свет небес был тусклее обычного. Едва она добралась до места, как у больничной ограды увидела скопление людей. Резкие, пронзительные сирены полицейских машин и крики раздавались со всех сторон. Шэнь Тинлань тут же припарковалась у обочины, вышла из машины и странный, тошнотворный запах ударил в лицо. Она прикрыла рот и нос тыльной стороной ладони. Смутное, дурное предчувствие кольнуло сердце острой болью. Шэнь Тинлань ворвалась в самую гущу людей. Растерянные лица вокруг и её собственное оцепеневшее, окаменевшее выражение, всё говорило о масштабе трагедии. Густой, чёрный дым поднимался из одного из больничных корпусов. Над крышей бушевало пламя, вздымаясь к самым тучам. Оно стояло в небе, как воплощение дьявола Сатаны, и, простирая огненные руки, насмехалось над Шэнь Тинлань, кривляясь и бросая оскорбления. Шэнь Тинлань побледнела. Она лихорадочно вглядывалась в толпу, ища среди неё Хуэй Сюэ. Но всё, что дарили ей эти бушующие людские волны, бесконечное разочарование, тревогу, предчувствие неминуемого края. Она молниеносно прорвалась сквозь поток выбегающих пациентов и медперсонала, схватила за воротник директора больницы, стоявшего на передовой, принялась торопливо описывать внешность Хуэй Сюэ и, на грани безумия, выкрикнула: — Вы её видели!? Говорите немедленно! Живо! — Госпожа, прошу вас, успокойтесь... — Директор с трудом отцепил её руки от своей одежды. Шэнь Тинлань словно охватил припадок безумия, вся её обычная сдержанность, всё величие были брошены под ноги, куда она раз за разом с яростью втаптывала их в грязь. — Не смейте молоть мне чушь! В котором корпусе начался пожар!? Медсестра, столпившаяся в стороне, заметила ссору и поспешила к ним, пытаясь оттащить Шэнь Тинлань. Директор одёрнул побелевший халат, который Шэнь Тинлань измяла в своих руках, и с досадой ответил: — В корпусе B... В тот же миг из больницы снова донёсся оглушительный взрыв. Люди, толпившиеся снаружи, в ужасе закричали, закрывая уши руками. В суматохе присевший на корточки директор всё ещё пытался вразумить Шэнь Тинлань, зачастив скороговоркой: — Госпожа, того, о ком вы спрашиваете, я не видел, но пожарные уже отправили людей на поиски. Единственное, что мы сейчас можем, молиться за пропавших. Если ваша вера будет искренней, Господь непременно защитит... — К чёрту вашего Господа! — взревела Шэнь Тинлань. Гнев её достиг предела, перекосив всё её существо. Она вырывалась, и медсёстры, сколько ни пытались, не могли её удержать. Шэнь Тинлань вырвалась из их рук и, не думая ни о чём, бросилась прямо в огонь. Крики, летевшие ей вслед, били по её исхудавшему лицу, словно порывы ледяного ветра, но она ничего не слышала. Всё было отрезано. Коридор 322-й палаты полыхал огнём. Кровать обрушилась. Снаружи, на ветке дерева, ворон радостно распевал свою песню. Стремительная фигура Шэнь Тинлань постепенно исчезала в языках пламени. Сумерки накинули на неё свою западню. В пустой, ничейной палате остался лишь её жалкий, обезумевший от страха и спешки крик: — Хуэй Сюэ! — Хуэй Сюэ!! — Хуэй Сюэ!!! — — Хуэй Сюэ! Что же ты не отвечаешь? Толчок в плечо вернул Хуэй Сюэ к действительности. Она подняла голову и увидела Элизу, которая с пакетом в руках уселась рядом. В глазах её ещё бродил туман. — Элиза... — Что случилось? — Не слишком ли безответственно мы поступили? В больнице осталось много ни в чём не повинных пациентов. А вдруг их заденет... — Всё будет хорошо, Хуэй Сюэ. У нас не было выбора, правда? — Элиза виновато улыбнулась. — К тому же мы сначала подняли тревогу, а потом уже убежали. Пожарные должны успеть спасти всех. Увидев, что Хуэй Сюэ по-прежнему хмурится, Элиза моргнула, развернула свою покупку и протянула подруге: — Хочешь пирожное? Я специально забежала в кондитерскую перед тем, как сесть в поезд. Хуэй Сюэ молчала, сдвинув брови. Тогда Элиза сама отщипнула кусочек, поднесла его к губам Хуэй Сюэ и сказала с нарочито преувеличенной интонацией: — Дорогая моя волчица-сестричка, ну сделай же милость, удостой своим вниманием...! Хуэй Сюэ растерялась от такого обращения. Помолчав две секунды, она всё же взяла угощение. Съев несколько кусочков и решив, что вкусно, потянулась за следующим. Элиза, сияя, дала ей ещё, почти всё, что было, скормила Хуэй Сюэ. На том краю рассвета Элиза и Хуэй Сюэ бежали всю прошлую ночь напролёт. Они сели на поезд дальнего следования, он вёз их в другой город на границе Южной земли. Всю дорогу трясло. Билеты были дешёвые, ещё ниже, чем третий класс. Сиденья и всё остальное в поезде было просто убогим. Пассажиры вокруг, низкопробными. Едкий, вонючий табачный дым висел в воздухе. Хуэй Сюэ пришлось открыть окно, чтобы проветрить. На рассвете Хуэй Сюэ отодвинула занавеску. За окном проносились зелёные, нежные, усыпанные цветами луга. Вдалеке тянулись горные гряды. Только что проснувшееся утреннее солнце медленно поднималось из-за горизонта. Всё это было так прекрасно. — Хуэй Сюэ... — бормотнула во сне Элиза, склонившаяся на её плечо. Она почесала щёку такая сонная, ещё не проснувшаяся, и Хуэй Сюэ невольно тронула лёгкая улыбка. Она осторожно разбудила подругу. Элиза чуть пришла в себя, проморгалась и спросила сонным, невнятным голосом: — Не спишь, Хуэй Сюэ...? — М-м, не сплю. — Хочу посмотреть на рассвет, — мягко ответила Хуэй Сюэ. В этом мире было так много того, чего она жаждала, что хотела бы почувствовать. Она сбежала. И чем глубже было отчаяние, которое она испытывала рядом с Шэнь Тинлань, тем больше теперь она ценила каждое мгновение этой, с таким трудом обретённой, свободы. Услышав её слова, Элиза мгновенно оживилась, прильнула к ней и радостно захихикала: — Я тоже хочу! Давай вместе смотреть! — Хорошо, — легко ответила Хуэй Сюэ. Недолго ждать оставалось. Утренний туман рассеялся, и солнце взошло. Такое горячее, но не обжигающее, теплое, лучи его упали прямо на лицо Хуэй Сюэ. Она закрыла глаза, смакуя ощущение, температуру, которая была так разительно непохожа на ту женщину. Сзади Элиза тихонько зевнула впрочем, усталая, не до конца проснувшаяся. Хуэй Сюэ обернулась и та поспешно закрыла рот, изобразив немного глуповатую, но милую улыбку. Хуэй Сюэ сидела у окна, спиной к стеклу. А Элиза сидела лицом к нему, и лучи утреннего солнца белого, с золотистым отливом обрисовывали её черты. Прекрасные, живые глаза. Аккуратный, чуть вздёрнутый носик. Улыбка, которая заражала всех вокруг. Казалось, она родилась, чтобы слиться со всем светлым и добрым. Она сама источала свет, наполненный теплом, свободой и радостью. Совсем как та другая женщина... только наоборот. Сердце Хуэй Сюэ то ли кольнуло, то ли просто дрогнуло. Опустив взгляд, она прижала руку к груди. Интересно, что сейчас делает Шэнь Тинлань, не найдя её. Наверное, бросается в исступлении, сходит с ума. А если, просто если, она вдруг вернётся к ней... не станет ли та... — Хуэй Сюэ, — окликнул её знакомый голос, прерывая эту мысль. Хуэй Сюэ подняла подбородок и посмотрела на подругу. Элиза положила руку ей на макушку. Глаза её смеялись. — Всё, что было, уже кончилось. Она говорила так легко, словно могла одним дуновением обратить в прах все страдания. — Давай начнём сначала. Вместе. Стоило чуть подуть на девушек и от них не останется и следа. — Комментарий автора(ки): Пожалуйста, читайте не торопясь. Умоляю, ни в коем случае не перескакивайте через главы.