Дневник

В первые дни их вынужденного сожительства в общей комнате академии Невермор, глаза Энид светились теплом и преданностью, словно летнее солнце. Она смотрела на Уэнсдей как на загадку, со своей этой улыбкой, способной растопить могилу. Уэнсдей реагировала холодно, безэмоционально, смотря в ответ своим тяжелым, непроницаемым взглядом, будто пытаясь понизить яркость Энид. Ее постоянная радость для кареглазой выглядела глупо, нелепо, как будто клоун на похоронах. Она заглушала настоящую серьёзность и трудности жизни, словно Энид не в силах понять мир по-настоящему. Время в Неверморе — как медленно капающий яд. Недели сливались в месяцы, и трещины появлялись незаметно. Голубые глаза, некогда полные счастья и воодушевления постепенно угасали, как пламя свечи на ветру. Сначала — тусклые блики грусти, редкие слезы от нехватки внимания со стороны Уэнсдей. Позже тихий плач, полный боли и обиды, повторяющийся каждую ночь, а еще позже — лед во взгляде; острый, колючий, с привкусом призрения. Игнор от черноволосой как будто царапал душу Синклер когтем. Обида сжирала ее изнутри, и с каждым разом ее становилось все больше. Теперь, когда Аддамс возвращалась в комнату Энид не бежала к ней с объятиями и теплыми словами. Она сидела на кровати, скрестив руки, ледяной взгляд скользил по фигуре соседки. Волк внутри больше не вилял хвостом — он скалил клыки, копя обиду и тихо рыча себе под нос. Уэнсдей замечала перемены в поведении подруги, стараясь первое время не придавать этому значения. Она замечала, как Энид отводит взгляд, как пальцы сжимаются до белизны костяшек, как когти иногда прорываются сквозь ногти. Уэнсдей не давала этому объяснения, просто, как и всегда, игнорировала. Но когда она начала ловить на себе этот ледяной взгляд, ее кольнуло в сердце. Энид никогда не смотрела на нее так, никогда не была такой отстранённой. Черноволосая пыталась заверить себя, что это все ерунда, не стоящая ее переживаний, и может все это даже к лучшему "хорошо. Энид наконец поумнела" но в глубине души ей было ужасно тяжело без этой привычной теплоты, беззаботного смеха, без любви в ее глазах. Она игнорировала боль, говоря себе что ее соседка — просто фон. Радужный, раздражающий, но теперь уже угасающий фон. Но без этого самого фона Уэнсдей ощущала себя как без кислорода. В один момент Уэнсдей все же собралась с силами и решила поговорить с ней. Уэнсдей Аддамс, та самая холодная, бесчувственная с убийственным взглядом, впервые за долгое время сама проявляла инициативу, сама начинает разговор. Она оторвалась от книги, которую читала и подошла к Энид. Блондинка сидела у окна, отвернувшись от Аддамс. Когда та подошла к ней она даже не обернулась. Уэнсдей сделала первый шаг, легонько коснувшись плеча подруги — Энид.. Ее голос звучал ровно, спокойно, но тише обычного, почти шёпот. Она ожидала, что голубоглазая повернётся, удивится тому что Уэнсдей, в кои то веке, первая подошла поговорить. Но ожидания были напрасными. Энид моментально вскочила и быстрым шагом вышла из комнаты, хлопнув дверью и предварительно окинув Уэнсдей почти что ненавистным взглядом. Ситуация дошла до предела; теперь уже сама Энид отстранялась от своей соседки. Надежда в глазах Уэнсдей погасла окончательно, она присела на край кровати Энид и снова почувствовала боль. Настоящую, разрывающую сердце боль. Ту боль, которую она теперь уже не могла скрывать. Она понимала, что перегнула палку. Аддамс давно не испытывала таких эмоций, но сегодня что то внутри нее перевернулось. Впервые она чувствует вину по настоящему. Краем глаза брюнетка заметила небольшой розовый дневник Энид, лежащий на прикроватной тумбочке, украшенный стикерами с сердечками и лапками. Недолго думая, она решила полистать его. Уэнсдей взяла дневник, аккуратно, будто держала что то очень хрупкое и драгоценное, будто боясь повредить. Первая запись «сегодня к нам в Невермор заселили новенькую, в одну комнату со мной. Ее темно-карие глаза, словно бездонные колодцы, в которых я медленно утопаю.. С этого дня я уже не смогу отпустить ее» Вторая запись «я впервые пыталась заговорить с ней, но ее стальной взгляд и тяжелые ответы.. Ранят меня. Может быть она вообще меня ненавидит?.. Но моя любовь к ней не становится меньше. Я буду пробовать снова» Третья запись «сегодня она опять проигнорировала меня. Словно я призрак, которого никто не замечает. И это больнее любых страданий» Четвёртая запись «я попыталась обнять ее, но она оттолкнула меня. Я проплакала всю ночь, из за этого не выспалась. Мне ужасно плохо, и, кажется, мои чувства к ней невзаимны. Я только мешаю ей нормально жить» Подобных записей было не мало, каждая про то, как она тяжело переносит игнор Уэнсдей. Ни слова о хорошем дне, прекрасном настроении, чем в обычные дни прикрывалась Энид, словно маской. Последняя запись от позавчерашнего дня гласила следующее: «с меня хватит. Я устала притворяться, устала улыбаться в ответ на медленно убивающий меня холод, устала быть куклой с вечной улыбкой. Иногда, в жизни нужно смириться с невзаимностью, с тем, когда все может пойти не так, как ты задумывал. Раз я так бешу ее, то я прекращу это делать. Пусть живет себе спокойно» Прочитав все это Уэнсдей поняла, что ее глаза мокрые от слез. Она плачет. Она думала, что ее не способно сломить ничто. Но эти записи тронули ее до глубины души, разбили каменную оболочку на ее сердце. Она так и сидела с дневником в руках, на страницы которого медленно капали ее слезы. Но тут дверь скрипнула и в комнату влетела Синклер. Ее глаза расширились когда она заметила дневник в руках Уэнсдей, она бросилась к ней, выхватив его — отдай! Это личное! Я не разрешала тебе! Ее голос дрожал, срываясь на крик. В глазах — только ярость и сталь. Аддамс подняла на нее свои заплаканные, темные глаза и Энид переменилась в лице. Теперь не от гнева, и даже не от удивления, а от шока. Она плачет? Уэнсдей Аддамс, воплощение мрака и холода плачет?.. Из за Энид?.. — Уэнс.. Она не знала что сказать. Мысли путались в голове. Ошеломление смешивалось с неподваляемым желанием броситься к Уэнсдей с объятиями. Но пока она сдерживалась. Аддамс немного успокоилась, но говорила все еще сдавленным голосом, стараясь не заплакать снова —Энид я.. Мне жаль.. Прости меня.. После последних слов из темно-карих глаз снова потекли слёзы, она закрыла лицо руками, будто стараясь скрыть это, хотя Энид и так уже все увидела. Сперва волчица колебалась, все ещё пытаясь смириться с тем, что это не шутка, и Уэнсдей плачет по-настоящему. Но спустя пару минут прийдя в себя она подбежала к Аддамс, заключив ее в крепкие объятия. Брюнетка уткнулась мокрым от слез лицом в плечо Синклер. И в этот момент волчица убедилась, что нужна ей. Иначе, Уэнсдей не выглядела бы такой уязвимой, обнажив свое сердце перед Энид. Она тоже умеет чувствовать боль, просто никогда никому ее не показывала. Она любит Энид, но ее любовь проявляется по-иному. Своеобразно. Часы тикали, объятия исцеляли души, тепло тел согревало, лед растаял в потоке тепла, прежняя Энид вернулась. Их слезы смешиваются, дыхание синхронизируется, напряжение сглаживается