Он являлся перед ним везде, как призрак, он провожал его взглядом больше, чем положено. Он уделял слишком много внимания своему врагу из Гриффиндора. И это пугало. Но в то же время, в глубине души, Гарри было немного приятно.

Его тянуло к Драко Малфою с той же непреодолимой силой, с какой магнит притягивает металл — сначала невнятно, раздражающе, затем все яснее, до дрожи в пальцах. Их взгляды задерживались друг на друге дольше обычного, мимолетные, случайные касания, стали привычным для каждого нового дня. Гарри удивлялся собственной беспомощности — он видел в Драко не только врага, но и человека, с такими же страхами и ломкими надеждами; это открытие делало притяжение все сильнее.

Краем глаза брюнетка заметила небольшой розовый дневник Энид, лежащий на прикроватной тумбочке, украшенный стикерами с сердечками и лапками. Недолго думая, она решила полистать его. Уэнсдей взяла дневник, аккуратно, будто держала что то очень хрупкое и драгоценное, будто боясь повредить

Муцухиро Ватанабэ не думал, что это слежка, — в его голове это было просто проверкой, привычным движением, автоматическим взглядом в сторону барака, где спал (или притворялся спящим) этот пленный. Он останавливался у окна чуть дольше, чем нужно, оглядывал силуэт под тонким одеялом, но не называл это наблюдением, не признавался себе, что он не случайно появляется в тех же локациях где находится Луи Замперини.