Слоёное тесто

В падении между небом и землёй. Сумерки опускались на особняк Айлиш, окрашивая мраморные колонны в оттенки увядшей розы. Балл в честь молодой наследницы Айлиш шёл своим чередом — хрустальные люстры рассыпали свет по танцующим парам, воздух был тяжёл от духов и шампанского, а оркестр играл что-то томное и полузабытое. Билли стояла на балконе второго этажа, вцепившись побелевшими пальцами в кованые перила. Её платье — чёрный шёлк, расшитый серебряными нитями словно осколками ночного неба, корсет перехватывал дыхание, заставляя каждый вдох казаться маленькой победой. Она смотрела вниз, на сад, теряющий дневные краски, и чувствовала, как клетка захлопывается. За её спиной особняк гудел — этот дом всегда был больше тюрьмой, чем убежищем. Опекуны следили за каждым шагом, запрещали покидать пределы парка, словно она всё ещё была хрупким ребёнком, а не девушкой на пороге взрослой жизни. И этот бал, устроенный в её честь, был всего лишь позолоченной цепью. Внизу, на лужайке, Аллен сделала ещё глоток вина — терпкого, почти горького. Бургундское играло на языке, но не могло заглушить усталость от фальшивых улыбок и притворных любезностей. Её чёрный костюм сидел идеально, пиджак облегал плечи, брюки мягко струились к щиколоткам. Она смотрела назубок, но внутри всё кипело — их с Билли война длилась годами, едкие замечания, подножки, испорченные проекты. Однако сегодня, стоя под звёздами, Аллен не могла не признать: Айлиш была прекрасна. Как удар под дых — красиво и больно одновременно. Она сошла с каменных ступеней в траву, ощутив прохладу росы сквозь подошву туфель. Сад манил тишиной. Аллен медленно двинулась к дальнему краю, туда, где тень от балкона падала на землю длинным чёрным языком. Остановилась ровно под ним, запрокинула голову и устремила взгляд в бездонное небо. Звёзды наливались светом, как крошечные раны на теле ночи. В ту же секунду наверху Билли приняла решение — необдуманное, отчаянное, единственно возможное. Сбежать. Но парадная дверь охранялась, коридоры кишели персоналом. Оставался балкон. Высота — метров пять, не смертельно, но можно сломать лодыжку. Однако страх перед болью уже не перевешивал страх перед заживо заточённой жизнью. Она поднялась на перила, ветер рванул юбку, обнажая ноги в шёлковых чулках. Билли зажмурилась, сделала судорожный вдох — и отпустила себя. Полёт длился вечность, ужатую в долю секунды. Она успела приоткрыть глаза, чтобы увидеть, как земля стремительно несётся навстречу, и — чёрный силуэт прямо по курсу. Губы беззвучно сложились в короткое: «Нет». Аллен ничего не предвещало беды. Она всматривалась в особенно яркую звезду, когда что-то тяжёлое обрушилось на неё сверху, сбивая с ног. Воздух вышибло из лёгких. Удар, пара крепких слов, прозвучавших почти как молитва, и Аллен оказалась на спине, придавленная весом чужого тела. Трава приняла их обоих, холодная и влажная, не прощая. — Какого чёрта, — прохрипела Аллен, пытаясь сфокусировать взгляд. На ней сидела девушка в чёрном платье с корсетом, растрёпанная, с выбившейся из причёски прядью, прилипшей к щеке. Девушка подняла лицо. Зелёные глаза встретились с голубыми. В них отразился ужас, узнавание и что-то ещё — то, чему пока не было имени. — Айлиш?! — выдохнула Аллен, и нотка сдерживаемой паники окрасила её голос. — Аллен, — Билли смотрела на неё сверху вниз, и её губы дрожали. Она только что совершила самый безумный поступок в своей жизни — и приземлилась прямо на единственного человека, с которым находилась в состоянии перманентной войны нескольких лет. Бал продолжался в особняке. Оркестр играл вальс. Никто не знал, что на дальнем конце сада, под усыпанным звёздами небом, враги смотрели друг на друга так, словно видели впервые — и мир между ними дал первую, едва заметную трещину.