Академия

Аверин решил прогуляться по окрестностям академии. В общем-то, главной его целью было дойти до озера, вдоль которого он любил бегать в юности. Там был прекрасный песчаный берег: в тёплую погоду студенты устраивали тут пикники, тренировались и играли в разные подвижные игры. Сейчас было раннее утро. Гермес прошёл по берегу, пиная носком ботинка ещё прохладный песок. Он заметил, что вокруг озера по песку кто-то бежит. Видимо, он не один выбирал это место для бега. Он остановился, всматриваясь в фигуру. Утренний туман ещё стелился над водой, и силуэт был размытым, но что-то в манере двигаться, в посадке головы показалось ему знакомым. Когда бегунья свернула ближе к берегу, солнце на мгновение осветило её лицо. Миранда. Гермес не ошибся, обычная форма академии скрывала все достоинства молодой девушки, теперь же в лосинах и обтягивающей кофте для бега, все ее тело было как на ладони. Она не заметила его, полностью сосредоточившись на беге. Её движения были лёгкими, отточенными, дыхание — ровным. В ней не было ни капли усталости или вчерашней уязвимости. Только сила, грация и полная гармония с собственным телом. Гермес замер, не желая её отвлекать. Он просто стоял и смотрел, как она делает круг за кругом, как ветер играет с её волосами, как утренний свет отражается в каплях пота на её лбу. В этот момент она казалась ему воплощением самой жизни — дикой, свободной и неукротимой. Наконец она остановилась у самой кромки воды, упёрла руки в колени и глубоко вздохнула и чуть пошатнулась, махнув рукой чтобы ужержать равновесие. Снова зупустила руку в волосы на затылке. Гермес понял, что голова у нее все еще болит. Наверняка было сотрясение. Только теперь она подняла голову и увидела его. Их взгляды встретились через разделявшее их расстояние. На её лице не отразилось ни удивления, ни смущения. Лишь лёгкая усмешка тронула губы. — Доброе утро, профессор. Не спится? — её голос прозвучал звонко и чисто в утренней тишине. Она была спокойна, словно не было вчера между ними разговора. — Доброе утро, госпожа де Нил. Решил вспомнить молодость. Но, кажется, моя молодость уже давно бежит позади вашей. Она выпрямилась, убирая с лица влажную прядь. — Тренировка — лучшее лекарство от бессонницы и... плохих мыслей. — А у вас были плохие мысли? — он сделал несколько шагов ей навстречу. Миранда посмотрела ему прямо в глаза, и на мгновение маска безразличия спала. В её взгляде промелькнула тень вчерашней боли, но тут же исчезла, уступив место привычной дерзости. — У кого их не бывает? Особенно перед балом выпускников. Она отвернулась к озеру, глядя на розовеющий горизонт. — Вода сегодня ледяная. Хотите искупаться? Говорят, это бодрит лучше любого кофе. — Студентам нельзя тут купаться. — И вы меня остановите? — девушка пошла по направлению к воде, попутно стягивая с себя майку, оставаясь в одном спортивном топе. Гермес усмехнулся, скрестив руки на груди. — Я не буду вас спасать, если вы утонете. Миранда обернулась через плечо, её глаза сверкнули озорным блеском. Она стянула с себя спортивные брюки и, не давая ему времени на ответ, с разбега нырнула с небольшого деревянного помоста. Мир замер. Исчезли звуки утра, шелест листвы, далёкие голоса. Остался только всплеск воды и круги, расходящиеся по тёмной глади. Несколько мгновений, пока она не выныривала, сердце Аверина не работало. Он буквально сверлил глазами водоём, в котором скрылась девушка. Секунды тянулись мучительно долго. Ледяная вода должна была сковать её дыхание, но Миранда вынырнула с победным криком, откидывая мокрые волосы с лица. Её глаза сияли, а на губах играла дерзкая улыбка, хотя от холода губы стали голубыми. — Видите? Я жива! — её голос звенел от восторга и холода. Гермес выдохнул, сам не заметив, как задержал дыхание. Смесь облегчения и раздражения прокатилась по нему волной. Она легко развернулась в воде и поплыла к середине озера. Гермес всё ещё внимательно следил за ней. Вдруг он почувствовал, как сердце защемило. Он отвлёкся от водной глади всего на мгновение, а когда снова посмотрел на озеро, то не увидел её. Вода ещё колыхалась в том месте, где она только что плыла. — Это не смешно, девочка! — его голос сорвался на хрип. Не помня себя, он сбросил сюртук и, не раздумывая ни секунды, нырнул в ледяную воду. Холод обжёг кожу, дыхание перехватило, но он не обратил на это внимания. Подплыв к середине озера, он нырнул. Мириада пыталась вырваться из окутавших её ноги водорослей. Но, кажется, чем больше она пыталась, тем сильнее они её окутывали. Конечно, тут лежала какая-то древняя магия. Миранда яростно отбивалась от водорослей руками, которые уже окутали её до узкой талии. Гермес увидел её в мутной, тёмной воде. Её глаза были широко распахнуты, в них плескался ужас. Она билась, как пойманная птица, но зелёные плети живых водорослей держали крепко, не давая всплыть. Гермес рванулся к ней, чувствуя, как ледяная вода сковывает движения. Он схватил её за плечи, пытаясь оторвать от смертоносных объятий, но магия была сильнее. Водоросли, словно почувствовав угрозу, потянулись и к нему, оплетая ноги. «Древняя магия... Проклятие озера...» — мысль мелькнула и исчезла, вытесненная яростью и страхом за неё. Он не стал тратить силы на борьбу с магией в её источнике. Вместо этого он обхватил Миранду обеими руками и, призвав всю свою силу, рванулся вверх, к поверхности, таща её за собой. Водоросли сопротивлялись, тянули вниз, но жажда жизни оказалась сильнее. Вынырнув, он жадно глотнул воздух и тут же закашлялся, чувствуя, как водоросли всё ещё цепляются за ноги, пытаясь утянуть их обоих на дно. Он с силой ударил по воде свободной рукой, и магические путы ослабли, отпуская добычу. Гермес быстро поплыл к берегу, одной рукой поддерживая Миранду. Она дышала прерывисто, пытаясь восполнить недостаток кислорода. Когда ноги достали до дна, он на мгновение отпустил её, вышел из воды и тут же стянул с себя рубашку, чтобы выжать её. Мириада упала на колени на холодный песок, обхватив себя руками. Её била крупная дрожь — то ли от ледяной воды, то ли от пережитого ужаса. — Зачем вы поплыли за мной? — её голос был хриплым, но в нём звучала не благодарность, а упрямство. — Вы могли утонуть! — раздражённо бросил Гермес, отжимая рубашку. Его самого трясло от холода и адреналина. — Я знала, что меня ждёт в этом озере! Я не просила меня спасать! Он резко обернулся. Его глаза сверкнули гневом, смешанным с тревогой. — Что вы несёте? Вы же... вы же не собирались... — Я хотела смыть с себя всё, что было вчера... это... это слишком для меня. Мне показали в очередной раз, что это мир мужчин... — её глаза были полны ярости. — Вы не сказали мне, что произошло в комнате... — напомнил он, хотя прекрасно знал ответ. Она подверглась насилию, но ему нужно было услышать это от неё. Миранда горько усмехнулась, глядя на свои босые ноги. Её голос стал тихим, полным горечи: — Я не из знатной и не из богатой семьи, Гермес Аркадьевич. Я учусь на стипендию... Он пользовался этим. Элементарный шантаж от богатенького сынка своих родителей. Он звал меня к себе, когда ему вздумается, и я не могла отказаться. Гермес почувствовал, как внутри него поднимается волна ледяной ярости. Его пальцы сжались в кулаки. — Он угрожал вам? Вашей стипендии? Вашему месту в Академии? Миранда кивнула, не поднимая глаз. — Он... он знал, как всё устроено. Сказал, что одно его слово — и я вылечу отсюда в два счёта. Что никто не станет слушать сироту без связей. А я... я так долго к этому шла. Я не могла всё потерять. Не после всего, что я сделала, чтобы попасть сюда. Её голос дрогнул, и она закрыла лицо руками. — Я ненавидела себя за это. За то, что молчу. За то, что позволяю ему... Но я боялась. Боялась остаться ни с чем. А позволял он себе много. Благо, магия быстро скрывает синяки. Он лишил меня девственности. Он не думал, что я невинна. Думал, что кто-то уже завладел мной. Она легко усмехнулась — горько, без тени веселья — и принялась натягивать футболку и спортивные брюки прямо поверх мокрого белья. — Мне пора, Гермес Аркадьевич. Увидимся вечером на балу. Она развернулась, чтобы уйти, но Гермес перехватил её за руку. Его пальцы сжали её запястье не грубо, но так крепко, что она не могла вырваться. В его глазах больше не было ни сочувствия, ни жалости. Только холодная, стальная ярость. — Как его зовут? — его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась угроза. Миранда вздрогнула и подняла на него взгляд. В её глазах мелькнул страх. — Гермес Аркадьевич... пожалуйста. Вы ничего не докажете. Он — сын графа. А я... — А вы — Миранда де Нил, — перебил он её. — И сегодня вечером всё изменится. Я не прошу вас давать показания. Я просто хочу знать имя. Она колебалась ещё мгновение, глядя в его непреклонное лицо, а затем тихо выдохнула: — Виктор Волков. Гермес медленно кивнул, отпуская её руку. Его лицо превратилось в каменную маску. — Идите в свою комнату, Миранда. Приведите себя в порядок. И ни о чём не беспокойтесь. Она смотрела на него с недоверием и робкой надеждой. — Что вы собираетесь делать? — То, что должен был сделать давно, — ответил он, и в его голосе звенела решимость. — Встретимся на балу. И поверьте мне... этот вечер он запомнит надолго. Миранда ничего не ответила. Она лишь коротко кивнула и, запахнув его рубашку, быстро пошла по тропинке к Академии, оставляя Гермеса одного на пустынном берегу. Он стоял и смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за деревьями. В его душе бушевала буря. Жалость и гнев уступили место ледяной решимости. *«Виктор Волков»,* — повторил он про себя. Он знал эту фамилию. Знал этот тип людей. Считающих себя хозяевами жизни. Но сегодня они оба ошиблись. Он ошибся, думая, что может остаться в стороне. А Волков ошибся, выбрав себе жертву. Гермес поднял с песка свою мокрую рубашку и сжал её в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Бал обещал быть... запоминающимся.