Академия

— Гермес Аркадьевич, кажется, принято снимать одежду, когда идёте купаться? — Кузя сидел в кресле-качалке, раскачиваясь так, что едва не улетал с неё. Волосы его, словно пламя, развевались в воздухе, и вид хозяина в мокром одеянии явно забавлял его. Гермес, стоявший у окна своего кабинета и смотревший на темнеющий парк, медленно повернул голову. На его губах появилась усталая, но тёплая улыбка. — А ты, я смотрю, решил освоить профессию судьи моды? — он стянул с себя мокрую рубашку и бросил её в корзину для белья. — Или просто соскучился по возможности надо мной поиздеваться? Кузя ловко спрыгнул с кресла и, подлетев ближе, принюхался. — Фу-у-у! — демонстративно сморщил нос див. — Ты пахнешь озёрной тиной и... — он сделал паузу и хитро прищурился, — ...женскими духами. Дорогими. С нотками сандала. Гермес замер, застёгивая чистую рубашку. Он бросил на дива быстрый взгляд через плечо. — Ты следил за мной? — Я? Следил? — Кузя всплеснул руками, изображая святую невинность. — Я просто... патрулировал периметр! Вдруг тут какой-нибудь див-старшекурсник шалит? А тут ты. В мокрых штанах. И с запахом девушки на рубашке. — Кузя, — голос Гермеса стал строже. — Это не то, что ты думаешь. — А что я думаю? — див подлетел вплотную и ткнул в него пальцем. — Я думаю, что мой хозяин опять вляпался в историю! И на этот раз всё серьёзно. Я же чувствую. У тебя глаза горят не так, как когда ты ловишь преступника. У тебя глаза... влюблённого идиота! Гермес вздохнул и сел в кресло, жестом приглашая Кузю приземлиться на подлокотник. — Её зовут Миранда. Она студентка. Выпускница. — О-о-о! — протянул Кузя, округляя глаза. — Студентка! Теперь понятно, почему ты решил вспомнить молодость и искупаться в ледяной воде. И как? Удалось произвести впечатление? Или ты просто утопиться хотел от неразделённой любви? — Кто-то вечно суёт свой кошачий нос не в свои дела. Кузя фыркнул, отлетая чуть в сторону и демонстративно задирая нос.— Во-первых, у меня не кошачий нос, а очень даже симпатичный! А во-вторых, если бы я не совал свой нос в твои дела, ты бы уже давно женился на какой-нибудь скучной графине и пил чай с сушками по расписанию. Я, можно сказать, двигатель твоего личного счастья! Гермес усмехнулся, застёгивая последние пуговицы на свежей рубашке.— Двигатель моего счастья сейчас рискует отправиться в Пустошь на внеплановую уборку. Кузя только рассмеялся, делая в воздухе мёртвую петлю.— Ой, напугал! Ты же без меня как без рук. Кто тебе ещё скажет правду? Что ты выглядишь как мокрый воробей, когда влюблён? Или что от тебя пахнет тиной и отчаянием? Гермес покачал головой, но в его глазах плясали смешинки. Он достал из шкафа парадный камзол и критически его осмотрел. — Ладно, двигатель счастья. Раз уж ты такой любопытный... — он сделал паузу, глядя на своего дива. — Сегодня на балу будет один человек. Виктор Волков. Слышал о таком? Кузя перестал дурачиться и завис в воздухе, нахмурившись.— Слышал. Мерзкий тип. Дивы его не любят, он считает нас прислугой. Как в старые времена. — Твоя задача — завлечь его в игральную комнату. Там я с ним поговорю. Кузя склонил голову набок, его огненные волосы вспыхнули ярче от любопытства.— Не думал, что в Академии есть игральные комнаты. — Они для преподавателей, — усмехнулся Гермес, поправляя манжеты. — Но я точно знаю, ещё со студенческих времён, они не заняты. Ключи у кастеляна, но... я знаю, где запасной. Кузя хитро прищурился.— О, так мы идём не просто танцевать, а устраивать тайные встречи? Я в деле! Только учти: если он откажется идти, я могу его и... подтолкнуть. — Не переусердствуй, — строго сказал Гермес, хотя в глазах его мелькнула улыбка. — Мне нужно, чтобы он пришёл добровольно. И чтобы никто не видел, как мы уходим из зала. — Понял-понял, — Кузя сделал в воздухе сальто. — Буду действовать тонко. Скажу ему, что там собираются самые интересные люди вечера. Или что там накрыли стол с эклерами. Он же любит сладкое? — Он любит власть и безнаказанность, — холодно ответил Гермес. — Вот на этом и сыграем. Скажи ему... что там его ждёт человек, который хочет обсудить будущее Академии. И что разговор будет... приватным. Кузя фыркнул.— А если он спросит, кто именно его ждёт? Гермес надел камзол и посмотрел на своё отражение в зеркале. Взгляд его был спокоен, но в глубине глаз таилась сталь. — Скажи ему, что его ждёт граф Аверин. И что у меня к нему есть... деловое предложение. Кузя присвистнул.— Ого! Ты решил играть по-крупному? Не боишься, что он насторожится? — Пусть настораживается, — Гермес поправил воротник. — Главное, чтобы он пришёл. А там... я найду способ сделать так, чтобы он больше никогда не посмел даже взглянуть в её сторону. Кузя перестал улыбаться и серьёзно посмотрел на хозяина.— Ты ведь не просто хочешь его напугать? Ты хочешь его уничтожить. — Если потребуется, подниму все связи, чтобы он не поступил на службу ни в одно управление в крупных городах. В Петербург ему точно дорога заказана. Кузя кивнул, его взгляд стал жёстким.— Это правильно. Таких, как он, нельзя оставлять безнаказанными. Пусть почувствует, каково это — быть никем. Без связей, без будущего. Гермес подошёл к окну и посмотрел на вечернее небо, уже окрашенное в багровые тона заката. — Я не могу пойти против закона открыто. Но я могу сделать так, чтобы закон его не коснулся. Чтобы жизнь сама его наказала. Он привык получать всё по щелчку пальцев. Пусть узнает, что значит терять.