Чужая постель

Я не спала с мужчиной ни разу в жизни. Питер знает. Он не давит. Он хороший. Он ждёт. Целует в лоб, гладит по волосам, говорит, что я «особенная». Иногда мне хочется закричать ему в лицо: «Я не особенная! Я просто не хочу тебя!». Но я молчу. Потому что он правда любит меня. А я… я не знаю, что такое любовь. Я знаю только, как у меня немеют пальцы, когда Грей смотрит на меня. Как внутри всё переворачивается, когда он улыбается — этой своей наглой, голодной улыбкой. Грей приехал месяц назад. Друг Питера. Сказал, что снимет квартиру, а сам остался у нас. Спит на диване в гостиной. Проходит мимо меня в коридоре и всегда задевает плечом. Случайно? Не уверена. Он спросил в первый же день: — А ты чего такая скромная? Я не ответила. Он засмеялся. — Питер говорил, ты «особенная». Девственница, да? Я вспыхнула. Он наклонился к моему уху и прошептал: — Не бойся. Я любопытный, но терпеливый. С того дня я не могу выбросить его из головы. Сегодня Питер лёг рано. У него завтра важный проект. Я сидела на кухне, пила чай, когда Грей вышел из душа. Полотенце на бёдрах, капли воды на плечах. Он не стесняется меня. — Не спишь? — спросил он, доставая воду из холодильника. — Не хочется. Он повернулся ко мне. Мокрые волосы падают на глаза. Он смотрит на мои губы. Потом ниже. Потом снова в глаза. — А чего тебе хочется? Я не ответила. Он улыбнулся и ушёл в гостиную. А я сидела и чувствовала, как горит кожа там, где прошёлся его взгляд. Мне снился сон. Мы в моей комнате. Дверь закрыта. Питер спит за стеной. Грей подходит ко мне медленно, как зверь. Я не двигаюсь. Он берёт меня за подбородок и поднимает моё лицо. — Ты хотела этого с того дня, как я переступил порог, — шепчет он. Я молчу. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Не ври мне. — Хотела, — выдыхаю я. Он целует меня. Грубо. Сразу с языком. Я не знала, что целоваться можно так. Мои руки сами тянутся к его волосам. Он прижимает меня к стене, его бедра вжимаются в мои. Я чувствую, как он возбуждён. Через тонкую пижаму. Я никогда не чувствовала этого с Питером. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спрашивает он мне в губы. Я киваю. — Скажи вслух. — Хочу, чтобы ты меня трахнул. Он подхватывает меня за бёдра и бросает на кровать. Я не успеваю испугаться. Его руки расстёгивают мою пижаму, губы накрывают мою грудь. Я выгибаюсь, потому что это слишком. Потому что это то, чего я ждала и боялась одновременно. Он целует мой живот. Спускается ниже. Пальцами раздвигает мои ноги. — Какая же ты мокрая, — хрипит он. — И даже не пикнула. Он трогает меня там, где никто не трогал. Один палец. Два. Я вцепляюсь в простыни, потому что если не закричу — взорвусь. А потом он наклоняет голову. Его рот там. Я не знала, что так бывает. Что от языка, от губ, от лёгкого прикуса можно сойти с ума. Я хватаю его за волосы, я шепчу «пожалуйста», «не останавливайся» и сама не понимаю, что говорю. Когда я кончаю, я кричу. В голос. Грей закрывает мне рот ладонью, но поздно. Звук был громким. Питер мог услышать. Я просыпаюсь. Подушка мокрая от слюны. Между ног — влажно. Очень. В коридоре тихо. Питер спит. Грей, наверное, тоже. Я лежу и смотрю в потолок. Моё тело помнит его язык. Пальцы. Голос. Я хочу, чтобы это был не сон. Завтра я сделаю так, чтобы он повторил это наяву. Даже если придётся умолять. Даже если Питер будет в соседней комнате. Я хочу, чтобы Грей трахнул меня. По-настоящему. Долго. Грязно. Без вопросов. И мне плевать, что будет потом.