Они были счастливы

— Ты меня вообще слушаешь? — ее голос эхом раздался в его голове и тут же растворился в глубине собственных мыслей. Он кивнул автоматически, хотя не смог бы повторить ни слова из того, что она сказала. На секунду он даже попытался вспомнить суть разговора — зацепиться за последнюю фразу, восстановить нить, но она ускользнула слишком легко. Раньше такого не случалось: он ловил каждую деталь, задавал кучу вопросов, спорил, смеялся не к месту. Они могли часами болтать обо всем на свете. Но сейчас ему было проще согласиться. — Я серьёзно, — сказала она, и в её голосе было что-то новое. Не злость. Скорее проверка. Он снова кивнул, уже чуть медленнее, как будто это могло что-то исправить. Вдруг в голове пронеслась мысль «в какой момент все пошло не так?». Еще пару месяцев назад они и дня не могли прожить друг без друга, но сейчас нахождение в пустой квартире дарило ему, скорее, успокоение, нежели тоску. Леон посмотрел на нее. Та же причёска, манера речи и движения, но в тоже время что-то не то. Он вдруг понял, что смотрит на неё — и ничего не чувствует. — Знаешь, Кэтти, я так устал за день, пойду в душ и спать, прости, — без эмоций проговорил Леон, вставая из-за кухонного стола и намереваясь покинуть комнату. — Ты меня больше не любишь? — Неожиданно проговорила Кэтти. Хоть этот вопрос часто всплывал в их отношениях скорее как глупая шутка, но сейчас он звучал очень серьезно, без ноты иронии. Однако в этот момент почему-то для Леона он стал своеобразной подножкой. Раньше он отвечал сразу. Почти не задумываясь — с лёгким раздражением или с улыбкой, в зависимости от настроения. Обнимал и целовал её, чтобы не продолжать этот бессмысленный разговор. Но сейчас он остановился. Рука уже лежала на дверной ручке, и он замер, будто сам не ожидал от себя этой паузы. Ответ ведь был простым. Всегда был. Но сейчас почему-то слова не могли сойти с его губ, как будто был невидимый барьер, не дававший произнести ни звука. Спустя пару мгновений, которые, казалось, растянулись на несколько часов, Леон, не придумав ничего лучше, сказал: — С чего ты это взяла? — повернувшись в пол-оборота, он так и не посмотрел ей в глаза. Куда угодно — на занавески за ее спиной, на кухонный стол с уже остывшим чаем, на рисунок паркета — но только не нее. Как будто ее вообще здесь не было. Кэтти же в свою очередь внимательно смотрела на него, ждала привычную реакцию в такой ситуации, но не дождалась. Его лицо не выражало никаких чувств, а некогда зелёными глаза были пустые, словно сделанные из прозрачного стекла. Плечи его были напряжены, как это всегда случается, когда ему задают неудобные вопросы. Она так ничего ему и не ответила. Чтобы хоть как-то заполнить эту неловкую тишину, Леон сказал: — Я просто устал. Правда. Кэтти кивнула. Слишком быстро. — Да, конечно. Чтобы скрыть свои эмоции и поступающий комок в горле, она отвернулась к раковине, делая вид, что собирает прибраться на столешнице. И в этот момент Леон впервые отчётливо почувствовал: они оба понимают, что дело не только в усталости. Он всё-таки вышел из кухни. Но, уже закрывая за собой дверь, вдруг поймал себя на странной мысли — ему не хотелось возвращаться обратно. Кэтти осталась одна. В голове был лишь один вопрос «почему?». Она опустилась на стул, закрыв лицо руками. Перед глазами всплыло недавнее воспоминание. Июльский вечер. Была тёплая погода, такая, когда город будто замедляется, а воздух становится густым и мягким. Солнце с трудом пробивалось сквозь плотную пелену облаков. Они сидели на лавочке возле небольшого озера и смотрели на проплывающих мимо лебедей. Леон нежно обнимал ее за талию и рассказывал интересные факты об этих птицах — спокойно, почти невзначай, будто он просто делился чем-то, что случайно запомнил, а не специально готовил для неё. Кэтти удивлённо смеялась, не веря своим ушам. — Откуда ты все это знаешь? — она повернулась к нему, громко смеясь. Но вместо ответа Леон посмотрел в ее голубые глаза и сказал: — Как же я люблю тебя, дурашка! — улыбка не сходила с его лица. Он положил руку на ее щеку и нежно поцеловал в губы. Воспоминания больно резанули по сердцу. Могла ли она тогда подумать, что когда-нибудь его чувства к ней ослабнут. Что человек, который любил ее больше жизни, станет вдруг таким чужим и холодным. Но несмотря ни на что, в глубине души она верила, что все еще можно исправить. Но как?

***

Прохладные капли воды успокаивающе обволакивали его тело. Леон устало закрыл глаза, сжимая переносицу двумя пальцами. Он пытался привести свои мысли и чувства в порядок после разговора и понять, что с ним происходит. Мужчина всегда замечал детали. Слишком много деталей. Усталость в чужих глазах, дрожащие пальцы, фальшивые улыбки, ложь в интонациях. Работа приучила его к этому давно. Но когда дело касалось его самого, внутри будто возникала слепая зон. Леон понимал, что причиняет ей боль своим поведением, но ничего не мог с собой поделать. Он не хотел уходить от неё. Но как все вернуть, исправить? Леон начал вспоминать их счастливые моменты вместе. Два месяца назад у них была годовщина отношений — три года. Он начал готовиться к ней за несколько недель. Хотел сделать все в лучшем виде. Заказал столик в ее любимом ресторане, купил себе новый костюм, т.к. знал, что она очень любит, когда Леон их надевает. И, конечно же, выбрал ей подарок. Он знал, что Кэтти очень долго мечтала о коллекционном издании ее любимой книги. Леон потратил две недели, чтобы найти его у какого-то пожилого коллекционера на другом конце страны. Но еще сложнее было уговорить его продать этот экземпляр. В конечном итоге Леону удалось убедить старика, воспользовавшись своими связями. И вот наконец книга лежала перед ним в красивой подарочной упаковке с бантиком синего цвета. Леон с предвкушением ждал вечера. Все прошло идеально. Они отлично посидели в ресторане, весь вечер державшись за руки и обсуждая планы на будущее. Подарок Леон решил подарить в более романтичном и уединенном месте. Оплатив счет, они сели в машину и поехали в их любимый парк, в котором они часто гуляли. Сев на лавочку возле озера, Леон протянул Кэтти коробочку. Она аккуратно развязала ленточку, разорвала упаковку и увидела красивую книгу, о которой прожжужала все уши Леону. Ее счастью не было предела: Кэтти бросилась ему на шею, крепко заключая в объятиях и целуя все его лицо. — Как ты смог ее достать? Я смотрела где только можно, но так и не смогла найти! Это, наверное, очень дорого. — Не думай об этом. Я знал, насколько сильно ты ее хочешь, поэтому решил сделать все, чтобы достать ее для тебя, — сказал Леон, улыбнувшись в своей привычной манере — уголком губ. — Ты сумасшедший! Боже, Леон, как же сильно я тебя люблю! Спасибо тебе, для меня это очень важно. — И я тебя люблю, Кэтти. Весь оставшийся вечер они гуляли по парку. Кэтти рассказывала про книгу и ее автора, а Леон внимательно слушал каждое ее слово. Эти воспоминания очень отчетливо пронеслись в его голове. Все его тело почувствовало трепет, которое Леон испытывал в тот вечер. Но он быстро сменился пустотой. твою мать… какого черта со мной происходит?.. *** Оставшаяся неделя прошла в напряжении. Не было ни ссор, ни громких разговоров. Была неуютная вязкая тишина, от которой хотелось сбежать. Никто не решался заговорить первым о проблемах. Леон — не знал что сказать, а Кэтти — боялась услышать, что на самом деле у него в голове. И чем дольше это тянулось, тем сильнее становилось ощущение, что они оба живут рядом, но уже не вместе. Все чаще она стала замечать, как он отдаляется от нее. Не целует перед уходом на работу, хотя раньше это было частью их утреннего ритуала. Не пишет, чтобы узнать как у нее дела и поела ли она. Даже садится дальше на диван, оставляя немного свободного пространства между ними. Раньше она не придавала этому значения, но теперь пазл сам складывался в неприятную картину. Кэтти все еще пыталась оправдать это проблемами на работе ввиду недавнего повышения. Но каждый раз не находила этому подтверждения. Хоть Леон и не был холодным в открытую. Он просто перестал был рядом, как раньше.