Оставайся. Путь Шона Бэнфилда

Шон вел машину, а его сообщение крутилось у него в голове. Он снова и снова возвращался к этой фразе «Если ты счастлива — не отвечай». Ее молчание вызывало у него сотни разных мыслей. Счастлива. Это слово одновременно успокаивало и бесило. Счастлива, потому что все у нее нормально? Или потому, что у нее появился кто-то? На заправке Рами не выдержал и подошел, пока Шон заливал бак, прислонился плечом к кузову и спросил: — Братан, ты сам не свой. Что случилось? Шон сначала хотел отмахнуться, как всегда. Но вместо этого достал телефон и показал открытый диалог с ней. Рами пробежался глазами, помолчал секунду, потом медленно выдохнул и покачал головой. — Ну… В целом, ничего тут такого и нет, — сказал он, — Ты написал. Это уже больше, чем ты обычно делаешь. Шон вытащил пистолет из бака и закрутил крышку. Рами продолжил, чуть мягче: — А то, что не ответила… Шон, ну что ты хотел? Сколько времени прошло? Девчонке жить надо, а не ждать у телефона. Ты же сам… — он не договорил, не было смысла добивать. Друг хлопнул Шона по плечу и пошел к кассе. Вернулся с жвачкой и кинул пачку Шону на панель. — На. Чтобы ты не сожрал себя раньше, чем мы доедем. Азалия действительно жила своей обычной жизнью. Нашла работу, тренировалась, встречалась с друзьями. Она попросила их не сообщать ей новости о Шоне и лучше вообще не упоминать о нем, потому что иначе внутри все каждый раз будет вставать дыбом, как шерсть у кошки. Она скучала по его рукам, по тому, как он ласково произносил ее имя. Но она не была готова ворошить прошлое. Иногда она вспоминала какие-то моменты случайно. Думала, как он там? Нашел ли наконец ответы? Потом ловила себя на этом и отрезала мысль, как нитку. Раз не пишет, значит так тому и быть. А еще появился парень с работы. Просто человек, который оказался рядом вовремя. Он приносил ей яблоки в перерывах, держал дверь, и помнил, что она не любит слишком сладкое. Спрашивал, как прошел ее день и правда слушал ответ. Они даже пару раз гуляли в бамбуковой роще. Это не была любовь, ей просто нравилось его внимание.

***

В день, когда пришло сообщение от Шона, она была на йоге с Дженной. После занятия тело было мягкое, голова пустая, а в груди тихо. Она уже переоделась, стояла в раздевалке в носках на холодной плитке и собирала волосы в пучок, когда телефон завибрировал в сумке. Она достала его машинально и замерла. Имя на экране было знакомым. Азалия открыла сообщение, прочитала и сердце на мгновение зашлось, в глазах потемнело. Руки затряслись, как у человека, которого резко вытащили из теплой воды на холодный воздух. Дженна что-то сказала у зеркала, но Азалия не услышала. Она смотрела в телефон и чувствовала, как внутри поднимается все сразу: радость, злость, нежность, обида и страх. Страх того, что, если она ответит, все опять сдвинется. Что все то, что она прожила после его отъезда, вновь окажется ее реальностью. Но больше всего было злости: какое право он имеет писать ей? После того, как обещал и пропал. Она вдохнула. Потом еще раз. Попробовала заставить пальцы набрать хоть одно слово. И не смогла. Она заблокировала экран мобильника и кинула его в сумку. — Дженна, — сказала она нарочито спокойно, — Пойдем? И только когда они вышли на улицу в вечернюю прохладу, она заметила, что ее дыхание выровнялось, а дрожь ушла.

***

По возвращении в Сибрук Одетта задержалась у машины и спросила у Шона: — Хочешь, я останусь у тебя? Шон посмотрел на девушку и честно выдохнул: — Сегодня нет. Я слишком вымотался. Она кивнула и легко чмокнула его в губы. — Окей. Отсыпайся. Рами вытащил девчонкам чемоданы, они обнялись, парни сели обратно в машину. Зоя махнула Шону рукой, и они с Одеттой ушли в сторону своего дома, волоча за собой чемоданы. Уже у дома Рами положил ладонь другу на плечо. — Отдохни. Все встанет на места. Просто не торопи себя. Шон сдал арендованную тачку и забрал Бруно, который за эти дни успел сильно соскучиться. Пес вертелся, тыкался носом в ладони, вилял хвостом так, будто хотел поделиться всем сразу. Шон присел, обнял его за шею и на минуту уткнулся лбом в теплую шерсть. — Я дома, дружок, — пробормотал он, и они не спеша пошли к кемперу. Он бегло принял душ и рухнул на кровать, быстро провалившись в сон. Его мини-отпуск на работе тоже подходил к концу, он специально взял один лишний день, чтобы прийти в себя после поездки. Этот день Шон провел в одиночестве. С утра вышел на пробежку, которую давно забросил. Приготовил себе тосты с беконом и сыром, сварил крепкий густой кофе и пошел завтракать к океану. Бруно бегал рядом вдоль берега и то и дело возвращался, проверяя, на месте ли хозяин. Потом Шон разбирал рюкзак после Вердадоры: что-то в стирку, что-то в мусор, сувениры на полку. С самого утра фоном в голове крутились мысли, во главе которых была одна, которая сбила пощечиной розовые очки с его лица: «а что, если у нее реально кто-то появился?» Он думал о том, что наступил момент что-то решать сейчас, либо он ее потеряет навсегда. Как бы тепло ни было рядом с Одеттой, Шон чувствовал, что она была для него лишь подругой, нежели любимой. С ней было хорошо проводить время и смеяться. А с Азалией хотелось просыпаться, она оставалась для него тем местом внутри, которое не мог занять никто другой. На следующий день во время рабочего выезда он написал Одетте: — Привет. Надо поговорить. У тебя будет время вечером? — После тренировки можешь меня встретить. Я заканчиваю в семь. Одетта вышла с мокрыми после душа волосами, в коротком цветастом платье с сумкой на плече. Шон уже ждал на скамейке, в одной руке он держал стакан содовой для нее, в другой безалкогольное пиво для себя. — Ты выглядишь так, будто сейчас скажешь что-то взрослое, — улыбнулась она. Шон усмехнулся, взял у нее сумку, и они пошли в сторону парка. — Одетта… — М? Он посмотрел ей в глаза и не стал тянуть: — Я думаю, нам лучше остаться друзьями. Она не вздрогнула. — Ты уверен? — Да. — Из-за нее? Шон кивнул. — И из-за себя тоже. В Вердадоре я кое-что понял… Мне правда хорошо с вами. С Рами, с Зоей, с тобой. Я кайфую от этого. Я давно искал эту легкость. Но я в ней залип, будто завтра ничего не важно, а мне важно. Одетта молча слушала. Без улыбки. — Ты хочешь остановиться, — сказала она просто. — Да. Я устал бежать. Я бегу, когда становится хорошо. И я бегу, когда плохо. Мне надоело. Одетта покрутила стакан в ладонях. — И что дальше? — Я хочу быть честным. С тобой. И с собой тоже. — Позвонишь ей? Шон качнул головой. — Не знаю. Но я хочу… Хотя бы перестать прятаться. Одетта грустно улыбнулась, смотря ему в глаза. — Шон, ты делаешь все правильно, — успокоила она. Шон выдохнул и отпустил плечи. — Спасибо тебе. За то, что… Ты показала мне, что можно быть рядом с человеком без попытки его менять. Ты первая, кто принимала меня не задавая вопросов. И, если ты не против… Я бы правда хотел, чтобы мы остались друзьями и продолжили общаться. Одетта остановилась и крепко обняла парня. — Конечно, — сказала она, выдохнув в его плечо, — Только не пропадай. Дружба — это тоже не «как-нибудь». Она отстранилась первой, ощущая тонкую грусть, потому что Шон ей нравился. Но она не была из тех, кто держит насильно рядом с собой. Одетта жила просто — принимать людей такими, какие они есть. А если не получается принять — уходить. Ближе к полуночи, сидя за столом в кемпере, Шон набрал сообщение Азалии: — Я сегодня вдруг понял одну вещь. Я много раз выбирал дорогу, когда надо было остаться. И делал вид, что так правильно. Пальцы зависли над экраном. Он стер все и набрал снова уже проще: — Я хочу все исправить. Мне жаль, что я исчез. Я не хочу оправдываться. Просто… Я скучаю. Нажал «отправить». Потом отправил еще одно сообщение: — Если ты захочешь — я позвоню. Только скажи. Он положил телефон в карман шортов, вышел наружу и сел на ступеньку. Бруно устроился рядом на песке. Ветер шевелил пальмы, он смотрел на темную воду и думал, что сейчас все решит одна короткая вибрация в кармане. И она пришла. Сердце Шона забилось. Он не открыл сообщение, сначала просто посмотрел на имя на экране. Он понимал, что стоит на пороге новой главы его жизни. И она будет не про дорогу, а про то, сможет ли он остаться. Трудный выбор, который пора сделать.