Оставайся. Путь Шона Бэнфилда

Путешествие началось рано. Бруно остался на передержке у друга Рами. Солнце еще не поднялось как следует, когда Шон закрыл багажник арендованной машины и проверил колеса. Рами сел рядом и закинул ноги на панель. Первые километры они почти не говорили. Дорога тянулась через зеленые поля, редкие поселки и низкие придорожные торговые лавки. В колонках играл инди-поп, как будто его специально придумали для длинных трасс. Шон вел машину на автомате, держал скорость, залипал в ленту асфальта. Рами тыкал в телефон, играя во что-то, а девчонки спали на заднем сиденье. Примерно на половине пути Шон остановился на заправке. Залил полный бак, взял четыре стаканчика кофе и набросал в корзину снеков. Рами тоже вылез, потянулся, щелкнул шеей, и уже через минуту перекинулся парой слов с компанией из соседней машины. Остаток дороги они играли в слова, пели песни, которые знали только наполовину, задавали друг другу дурацкие вопросы и смеялись. Шон свернул с трассы на грунтовку, вдоль дороги пошли влажные заросли. Навигатор вел их к домику, который оказался спрятанным между пальмами и лианами. Одноэтажный, на высоких сваях, с широкой верандой и москитной сеткой на окнах. Рядом на участке был небольшой бассейн с голубой водой. Они остановились, Шон заглушил машину. Вердадора звучала сверчками, криками птиц и шорохом многочисленных растений. Разгрузка началась с чемоданов — вернее, с удивления количеству этих чемоданов: — Это вы на четыре дня? — Рами присвистнул, — Или у вас в планах переезд? — Рами, — Зоя щелкнула его по плечу, — Помогай. Одетта, смеясь, вытащила из чемодана фен. Рами посмотрел на него, потом на влажные джунгли и сдался. Шон посмеялся и потянулся за сумками. Домик был уютный и прохладный внутри. Они бросили сумки как попало посреди гостиной. Девчонки первым делом начали искать купальники в своем бездонном багаже. — Пять минут, — крикнула Одетта из спальни, — И я в воде. Рами порылся в шкафчиках на кухне, проверил лед в морозилке, достал из сумки две бутылки с цветным содержимым и начал строить из себя бармена, умело смешивая содержимое бутылок в красивые коктейли. Шон, не снимая очков, тоже переоделся в купальные шорты. Дорога дала о себе знать ломотой в пояснице. — В бассейн, — сказал Рами, — Иначе мы превратимся в сухофрукты. Они вышли во двор, и солнце мягко легло на плечи. Одетта прыгнула первой, подняв фонтан брызг. Зоя аккуратно спустилась по лестнице. Шон сел на край, свесил ноги, усталость немного начала отступать. Рами принес всем коктейли — что-то ледяное, цитрусовое, с мятой и легкой горечью. — За то, что доехали и никого не придушили в машине, — сказал он и чокнулся со всеми. До вечера они делали ровно то, что обычно не умеют делать взрослые люди — ничего важного. Купались, валялись на лежаках и лениво выбирали музыку, превращая дворик в маленькую вечеринку без гостей. Зоя с Одеттой намазались кремом для загара и смеялись над тем, как Рами пытается правильно произносить местные названия, листая журнал — получалось как заклинание. Шон пару раз уходил в дом: то принести полотенца, то достать из сумки пленочный фотоаппарат, чтобы щелкнуть девчонок, и ловил себя на том, что ему приятно быть частью этого приключения. Под вечер они съездили на базар за фруктами и чем-то вкусным на ночь под киношку. Вернулись с двумя пакетами разной еды. В гостиной девчонки накрыли стол, поставили поднос с нарезанным манго, папайей и бананами. Приготовили попкорн в микроволновке, высыпали снеки в общую миску и расположились перед телевизором. Рами лежал на коленках Зои и рассказывал про местный бар, с электронной музыкой. Зоя, вороша ему волосы, закатывала глаза и улыбалась. Она всегда закатывала глаза, когда ей было хорошо. Шон сидел на полу, облокотившись спиной на ноги Одетты и гладил ее ступню. Фильм оказался скучным, и Шон с Одеттой ушли к бассейну вдвоем. Вода уже потемнела, отражая верхушки деревьев и звездное небо. Шон спустил ноги в бассейн, разрушив водную гладь. Одетта села рядом, подтянула колени к груди и коснулась пальцами его запястья. Она сняла с него очки и положила рядом на плитку. — Ты устал? — спросила она его заботливо. Шон опустил взгляд вниз, провел пальцами по шраму на коленке, в голове всплыли воспоминания: далекое детство, велосипед, неровная дорожка в лесу и мама, которая даже не спросила его о болячке. С тех пор шрам жил на коленке, как напоминание: если можно молчать — молчи. Только молчать он больше не хотел. — Устал, и все думаю… — признался он. — Ого. Это на тебя джунгли так действуют? — она усмехнулась, но взгляд у нее был внимательный. Он кивнул в сторону домика, где слышались звуки телевизора: — Так странно. Мы доехали, разгрузились, отдохнули… А у меня внутри как будто щелкнуло — вот так, оказывается, тоже можно. Просто быть и не думать о завтра. Одетта чуть наклонила голову. — Тебе понравилось «просто быть»? — Да, — честно сказал он, — И от этого как-то не по себе. Она протянула руку, сняла с его лба прядь волос и заправила за ухо — привычное движение, от которого ему становилось спокойно. — Ты боишься привыкнуть? — спросила она. — Скорее… боюсь, что, если привыкну, потом опять все испорчу, — Шон потер затылок и усмехнулся, — Я умею красиво исчезать. Одетта помолчала, потом улыбнулась мягче. — Я не прошу обещаний, Шон. Я вообще не про обещания, — она провела рукой по поверхности воды, — Но мне хорошо рядом с тобой. И мне нравится, что ты не строишь из себя героя. Он наклонился и поцеловал ее в висок, будто благодарил за то, что она принимает его. — Завтра экскурсия, — сказала она, снова возвращая разговору легкость, — Если ты уснешь тут, я тебя не потащу. — Жестоко, — хмыкнул он, — Ладно. Пойдем.

***

Автобус с экскурсией отходил с центральной площади в восемь утра. Зоя проснулась раньше всех, еле растолкала сопящего Рами и стуком в дверь спальни разбудила ребят. — Еще же два часа-а, — взглянув на экран мобильника, протянула Одетта и натянула одеяло на глаза. Шон, недолго потягиваясь ото сна, надел на себя футболку и потащил Одетту с кровати за ноги, приговаривая: — Кто-то вчера грозился оставить меня у бассейна, если я не пойду спать. Так что поднимайся, спящая красавица. Их вместе с остальными туристами собрали у небольшого магазинчика с продуктами — проводник с загорелыми руками, в выцветшей походной рубашке, говорил бодро и коротко: — … держимся вместе, воду экономим, в телефоны на ходу не залипаем. Кому нужно — сходите в туалет и в магазин, отъезжаем через десять минут. Рами, конечно, сразу был «свой». Он успел улыбнуться двум женщинам, пошутить с парнем в майке и выпросить у кого-то жвачку. А через пять минут уже делал вид, что он тоже проводник — показывал рукой в сторону чащи и говорил с серьезным лицом: — Там точно сокровища. Я так чувствую. Тропу оплетали корни, как тонкие канаты, подставляя ногам подножку. Камни мешали ставить ступню ровно, и приходилось смотреть под ноги внимательно. Группа то растягивалась, то сбивалась в кучу. Кто-то замедлялся у необычных цветов, кто-то останавливался перевести дыхание. И все махали вокруг себя руками, отгоняя комаров и других насекомых. Рами пару раз спотыкался о корни с театральным «ой», и каждый раз Зоя закатывала глаза так, что Шон и Одетта хохотали в голос. Развалины показались внезапно. Проводник хлопнул ладонью по камню и сказал: — Это храм доколониальной эпохи. Местные приходили сюда просить о дожде, об удачи в дороге или здоровья семье. Храм зарос мхом и лианами, каменные ступени были стерты временем. Внутри, под арками, было прохладно, а голоса туристов раздавались эхом. Зоя слушала проводника внимательно, запоминала детали и пыталась собрать историю по крупицам. Одетта шла чуть впереди и фотографировала, как свет падал пятнами, будто через сито. Рами притих и шел рядом молча, тоже увлекшись историей. Шон немного отстал. Провел ладонью по камню, тот был шероховатый, холодный и с трещинами, в которых успела поселиться зелень. Он думал о том, что здесь время не идет. Оно просто лежит, как этот мох. Он поднял глаза на своих друзей, на толпу туристов и мысль сменилась на другую — никогда не знаешь, что ждет тебя за углом. Возможно, этот момент поворотный, и что-то уже начало раскручиваться в другую жизненную картину. Одетта сделала пару кадров Шона, взяла его за руку, и они присоединились к остальной группе. К вечеру все четверо вернулись уставшие. Девчонки сразу пошли в душ, а после расположились на диване у телевизора. Парни же решили провести вечер вдвоем. Одетта махнула Шону рукой: — Только не поздно. И без геройства. Шон кивнул и поймал взгляд Рами, тот уже улыбался. — Оди-ин бар, — протянул Рами, — Посмотрим, чем тут дышит ночь. — Один, — согласился Шон. Они дошли до бара уже в темноте. Внутри гремела электронная музыка, по стенам бегали тени, стойка блестела липким деревом. Рами заказал местный ром и подвинул Шону стакан. — Ты вообще счастлив? — спросил Рами, навалившись на стойку локтями. — Сейчас? — Шон дернул уголком губ, — Наверное. — Вот и отлично, — кивнул Рами, осушая залпом стакан. Они долго болтали о жизни и периодически просили бармена повторить. Не успел Шон вернуться из туалета, как пьяный Рами уже флиртовал с какой-то девчонкой у стойки, наклонялся ближе и цеплял ее взглядом. Шон допил свой стакан и стукнул им о стойку — пора сворачиваться домой. Обратно Шон почти тащил его на себе. Рами пытался петь, путая на ходу слова известной песни. — Стоп! — объявил Рами и поднял ладонь. Шон остановился. Рами торжественно уставился на куст. — Тут… — промямлил он, — Сейчас будет важный момент. — Какой? — устало спросил Шон, глядя на друга. — Мы должны… уважить публику! Ик! И Рами поклонился кусту. — Все… У меня вокал сел! Это из-за величия! Уже перед домиком Рами остановился и ткнул пальцем в небо. — Завтра… мы точно станем легендами, Шон… — он споткнулся о свою же ногу и повис на друге. Свет в домике уже не горел, девчонки уже спали. Шон аккуратно уложил Рами на диван, накрыл его пледом и поставил рядом бутылку воды. Сна у него не было, несмотря на усталость и выпитый ром. В голове все еще гудела музыка. Он плеснул в стакан немного виски из запасов, чтобы приглушить остатки дня, взял бутылку и вышел к бассейну. Кажется, так он просидел пару часов. Как дошел до кровати — не помнил. Зоя, как обычно, проснулась рано, приготовила на всех завтрак. Позже подтянулась Одетта и они вдвоем ушли к бассейну завтракать, не дождавшись парней. К обеду из спальни выполз Шон. Волосы свалялись и торчали в разные стороны, очков он не нашел. Он стоял перед зеркалом в ванной и смотрел на себя, на темные круги под глазами, на сухие губы. Тело было ватным. Он просканировал себя глазами и недовольно выдохнул: — М-да, отстой. Парень открыл кран, умылся холодной водой и постоял еще так немного. В мыслях пробежали последние пару месяцев жизни. Ему было хорошо с ребятами и с Одеттой, легко, и это то, чего ему всю жизнь не хватало. Но ему не подходило жить так, чтобы утро начиналось с провалов в памяти и вкуса перегара во рту. Рами ожил к вечеру, вышел на веранду с виноватой улыбкой и бутылкой воды, сел рядом с Шоном и закинул ему руку на плечи. Зоя хмыкнула что-то про акт покаяния и заставила его поесть. Одетта принесла очки Шону, которые она нашла у бассейна, щелкнула Рами по лбу и сказала: — Легенды должны уметь подниматься.

***

Остаток отпуска прошел спокойно. Они прогулялись до местного Арбата, накупили сувениров, девчонки взяли себе панамки с надписью «Я люблю Вердадору». А утром в день отъезда пока Рами складывал сумки в багажник, Шон включил телефон, чтобы настроить навигатор, зашел прочитать входящие сообщения и увидел в самом начале списка ее имя — Азалия. Последнее сообщение было от него. Отправлено той ночью, когда он сидел один у бассейна. Он перечитал его несколько раз. — Я не знаю, почему пишу. Наверное, потому что звезды сегодня красивые, как тогда. Я скучаю. Если ты счастлива — не отвечай. Если нет — знай, что я думаю о тебе. Он не помнил, как писал это. Но знал, это было правдой. Шон крепко сжал телефон рукой, уронив ее вниз, и поджал губы — он сделал шаг, и теперь придется жить с тем, что он уже сказал вслух. Где-то рядом Рами ругался на порвавшийся сланец, Зоя смеялась, а Одетта звала: — Шо-о-он, ты готов?