Оставайся. Путь Шона Бэнфилда

Пока Шон был в душе, Азалия поднялась наверх. Она закрыла дверь в комнату и взглянула на себя в зеркало. Лицо было слишком живым для обычного дня: румянец покрыл щеки, а блеск в глазах, кажется, выдавал все ее секреты. Она несколько раз провела по волосам расческой, застегнула в ушах маленькие сережки с жемчугом и надела аккуратное колечко с голубым камнем. — Да, дорогая. Вот ты и впустила его в свою жизнь. Снова, — прошептала себе под нос Азалия. «После того, как открыла ему дверь и поставила перед ним его любимый кофе. Кажется, твое тело все сказало за тебя» — продолжила в мыслях она. Осталось дело за малым — всего лишь перевернуть всю свою жизнь. И вот теперь дрожь была у нее. Такая, которая поднимается из коленей и тянется вверх, пробирая все тело. Она боялась таких перемен. Это слишком неожиданно и… кардинально. Азалия всегда тяжело рвала связи. Даже если «так правильно». Каждый человек, кто когда-либо был рядом, был по истине ее человеком. А Фил… Фил был хорошим. Они встречались уже несколько месяцев, и их отношения были больше дружескими, чем любовными. Азалия не чувствовала к нему большой любви, хоть и знала, что он ее любит. И с каждым днем Азалия понимала это яснее — она не выбирала его, как выбирают человека. Она выбирала спокойную жизнь рядом с ним. От этого и было еще тяжелее с ним порвать. И еще одну вещь Азалия осознавала так отчетливо, что от нее хотелось свернуться клубочком под одеялом — в глубине души она ждала. Ждала, что Шон приедет за ней. Поэтому она и не могла не впустить его, когда тот стоял на ее пороге утром. Азалия переоделась медленно, будто тянула время. Надела белые обтягивающие джинсы и мягкий нежно-розовый свитер крупной вязки. Когда спустилась, Шон уже вышел из ванной. От него веяло теплом и чистотой, волосы были влажные, а от тела тянулся манящий шлейф геля для душа. Он стоял неподвижно у окна. — Ты в порядке? — спросила Азалия. — Да. Прости. Я… — он осекся, — Спасибо. Азалия кивнула — она слишком от него отвыкла. Ее одновременно тянуло к нему, и тут же он казался чужим. — Мне нужно съездить к Дженне, — сказала она, сама удивляясь спокойствию своего голоса. — Я могу поехать с тобой, — сказал он осторожно. — Не надо, я сначала на работу заеду, — ответила Азалия мягко, — Ты тут останешься? Он кивнул. — Оставь ключи, я, может, схожу пройтись. — Хорошо, — кивнула она, — Я напишу, как соберусь домой.

***

Пока Азалия решала вопрос с графиком в офисе, Шон решил прогуляться по старым местам. Он прошел до стоянки, где они когда-то с Софи начали это путешествие. Постоял, слушая, как поют птицы и где-то лает собака, и вдруг вспомнил Софи: её красные от холода щёки, привычку греть ладони о бумажный стаканчик и кошку, которая смотрела на мир с презрением. Шон улыбнулся, потому что осознал, что у него сейчас все на своих местах. В этот момент он понял значение фразы «У любой ситуации, даже самой грустной, есть свой замысел». Еще немного постояв не стоянке, Шон пошел до подъемника и того рынка, куда они ходили по вечерам. Ему хотелось почувствовать аромат, который встречал его каждый раз по пути в кемпер после горы. Там всё было как тогда: разноцветные горки специй, пакеты с сушёными травами, липкие финики и чай, пахнущий корицей и апельсином. Продавец громко зазывал туристов, а в воздухе висели голоса. Шон остановился у прилавка — внутри теплилось приятное чувство ностальгии. Он купил маленький пакет пряной смеси «для согревающего чая», сам не зная зачем. Просто подумал, что в коллекции Азалии он не будет лишним.

***

В это же время Азалия свернула к дому Дженны и Майкла. Хоть решение она уже знала, поддержка подруги ей сейчас была необходима. У них тоже были изменения — посиделки с друзьями сменились на семейные вечера с малышом. Майкл открыл дверь, держа на одной руке сына. — О-о-о, тетя Аза-а-алия пришла, — сказал протяжно Майкл и улыбнулся, — Проходи. Дженна вышла из кухни с полотенцем на плече и обняла Азалию. — Так, — сказала она тихо, — У тебя глаза… не такие. Что случилось? Азалия села на край дивана. — Он приехал, — прошептала она. Дженна медленно опустилась рядом и с удивленным выражением лица догадалась: — Шон? Азалия кивнула. — Сейчас? — Сегодня утром. На пороге стоял. Майкл присвистнул, и качнул Лиама на руке, чтобы тот не заплакал. — И что ты сделала? — Впустила. А что я должна была сделать? Дженна встала, чтобы поставить чайник. — А сама чего хочешь? — Я не хочу, чтобы он исчез, — призналась она, — Но я боюсь. — Он изменился? — спросила Дженна. Азалия вспомнила ключи на столе и его рассказ. — Да, — кивнула она, — Похоже, да. — Тогда не делай резких движений, — сказал Майкл спокойно, — Но и не играй во «все нормально». И с Филом будь честной. Имя Фила царапнуло. Азалия отвела глаза. — Он хороший, — сказала она, поджав губы, — Просто… Это не любовь. Дженна кивнула, она сразу это знала: — Хороший — не значит твой. Майкл поднялся, придерживая Лиама на сгибе руки, и кивнул Азалии: — Если Шон правда здесь — пусть заходит, — бросил он, поднимаясь наверх, уложить Лиама. Азалия достала телефон и набрала Шону сообщение: — Приходи. Мы у Дженны. Ребята соскучились. Дженна, тепло смотря на подругу, сказала: — Выбирай любовь. Даже, если тебе страшно. Шон пришел минут через тридцать. Звонок в дверь прозвучал слишком громко и Дженна побежала открыть дверь. Она обняла Шона сухо. — Ну здравствуй, — и добавила тише, — Проходи. Шон только кивнул и зашел внутрь. На столе уже стояли кружки, чайник тихо шипел по второму кругу. Майкл спустился с лестницы через пару минут и приложил палец к губам: — Уснул. Слава Богу, — он пожал другу руку, — С возвращением. Шон расположился за столом сбоку от Азалии. Майкл разрядил обстановку расспрашивая Шона о его приключениях. Разговор тек сам собой. Майкл иногда перебивал вопросом его рассказы, Дженна подливала чай. Азалия слушала и разглядывала Шона. Она смотрела на его крепкие плечи, на руки, на то, как он поправлял очки. Заметила, что у него появилась привычка дергать головой, чтобы убрать волосы с лица. Кажется, он правда поменялся.

***

С Филом Азалия встретилась на следующий день после работы. Она не писала ему «нам надо поговорить» — это всегда звучит как нож, острие которого блестит заранее. Она просто спросила, сможет ли он зайти вечером. Шон, стиснув желваки, согласился погулять в бамбуковой роще на это время. Конечно, он злился, но понимал, что не имеет права проявлять свою злость именно сейчас. Фил пришел с пакетом еды, как всегда. Поставил на стол и улыбнулся. — Я взял то, что ты любишь, — и чмокнул Азалию в висок. Вот за это она его и ценила — он был внимателен к ней. Азалия не стала тянуть, разлила травяной чай по кружкам и начала: — Фил… — она вдохнула, — Мне нужно сказать тебе кое-что. — Я слушаю. Она нервно потерла пальцы рукой под столом. — У меня был человек раньше. Я… — голос дрогнул, — Я рассказывала. Он вернулся. Фил молчал. Пауза затянулась. — И что теперь? Она не смогла соврать. — Я не знаю, — она виновато опустила взгляд на стол. В его глазах мелькнуло что-то тяжелое, но он удержал себя. — Ты уходишь? Она посмотрела прямо. — Фил, ты хороший. Ты… лучший из тех, кто мог быть рядом. Но ты заслуживаешь большей любви, чем я могу тебе дать. Он выдохнул, будто всегда чувствовал, что она все еще какой-то своей частью жила в прошлом, но не хотел это признавать. — И что дальше? — Я поеду с ним, — сказала она. Фил посмотрел в окно, потом обратно на нее. — А если он снова исчезнет? — вопрос прозвучал больше с заботой. И вот тут Азалия впервые защитила Шона, даже не осознавая этого. — Нет, — сказала она уверенно, — Я не позволю. И он… Не позволит. Фил усмехнулся без радости. — Тогда иди, — сказал он тихо. Она почувствовала, как горло сжало. Фил взял куртку и остановился у двери. — Береги себя, Азалия. — И ты, — добавила она. Дверь закрылась. Вместе с Филом ушла дрожь и осталась пустота. Ей было трудно отпускать. Она разобрала пакет, который он принес, глотая вставший ком в горле. Шон вернулся с прогулки после ее сообщения. Он застал Азалию на диване, поджавшую под себя ноги. Слезы она сдержать так и не смогла. Все так неожиданно и быстро изменилось. Она была не в силах этому препятствовать. Шон, не раздумывая сел рядом и прижал ее к себе, гладя по голове. — Аза, я благодарен тебе, — он прижал ее еще ближе, — Прости меня. Она всхлипнула, уткнулась в его грудь и крепко обняла, продолжая рыдать. Посидев так недолго, Шон проводил ее до умывальника, помог умыться, сидя на краю ванной и подавая баночки. Затем он провел ее в спальню, разобрал постель и уложил, накрыв заботливо одеялом. Он сел рядом, взял ее руку и коснулся губами ее пальцев. — Я хочу быть рядом. Просто позволь мне. Азалия сжала его руку в ответ и пожелала ему доброй ночи. Шон расстелил себе диван на первом этаже, лег и уткнулся в телефон. Обменялся сообщениями с Рами, разобрал рабочие письма, пробежался по отчетам от команды и выключил мобильник. Шон смотрел на полоски света на потолке, пытаясь уснуть, как сверху послышались шаги. Он прислушался, потом медленно поднял голову. Азалия стояла на лестнице в своем халате, распущенные волосы лежали на ее плечах. Она посмотрела на него припухшими глазами и не сказала ни слова. Шон привстал, уперевшись локтями в диван, и продолжил смотреть на нее. — Ты… Все нормально? — он прочистил горло. Азалия подошла ближе и присела на угол в его ногах. — Я не могу уснуть, — она смахнула с щеки прядь волос. Шон кивнул, не делая резких движений. Он не совсем понимал, как себя вести. — Хочешь, я уйду в машину? — Ты уже тут, Шон, — улыбнулась Азалия. Ее плечи дрогнули. Он придвинулся ближе и протянул руку, но остановился в паре сантиметров от ее лица. — Можно? — спросил он. Азалия медленно кивнула. Он коснулся ее волос, как будто впервые, заправил их за ухо. Потом провел пальцами по затылку, по шее. Он разглядывал ее, насколько позволяла ночная темнота. Азалия закрыла глаза, положила свою руку поверх его и выдохнула. Это было самым честным ее ответом. Она пододвинулась ближе к Шону. Он замер и просто наблюдал. Азалия неловко нашла пальцами край его футболки и медленно забралась рукой под нее. Его дыхание застыло. Азалия изучала его спину горячими пальцами, нащупала знакомую родинку на боку, провела по ней в сторону груди. — Не исчезай, — прошептала она почти беззвучно в его шею. Шон сглотнул. — Я здесь. Он потянул ее и аккуратно усадил на себя. Аккуратно сантиметр за сантиметром он изучал ее спину пальцами. Они были так близко друг к другу. Ему хотелось насладиться ею. Вдыхать аромат ее кожи, чувствовать ее руки на своем теле. Он так долго ждал этого, ему хотелось слиться с ней в одно целое. Они дышали в унисон слегка обнимая губами губы друг друга. Его крепкие руки гладили ее хрупкую спину. Шон прошептал ей в волосы: — Я такой дурак, как же я скучал по тебе. Азалия обхватила его лицо ладонями и нежно поцеловала. Шон отозвался на ее поцелуй, углубив его. Столько несказанных слов были переданы из сердца в сердце в этот момент. Она ощущала его руки на своих бедрах, тепло его горячего тела, его дыхание на своей шее. Шон целовал ее плечи и сдерживался изо всех сил, чтобы не спуститься ниже. Азалия, слегка отстранившись, потянула за пояс халата, и узел разошелся сам. Халат слетел с плеч, обнажив тонкую линию ее ключиц. Шон вдохнул сладкий запах, исходивший от ее кожи. Он замер, изучая глазами очертания ее красивого тела. Он снова спросил, почти шепотом, поднеся руку к ее ребрам: — Можно? Азалия ответила без слов. Она наклонилась к нему, и их губы вновь встретились, только уже по-настоящему, ощущая на вкус долгожданное воссоединение их душ. Его ладони нашли ее теплый живот, ее тонкую талию, ее мягкую грудь. Он проводил по ней осторожно, стараясь не упустить ни один сантиметр ее тела. Шон ощущал ее дрожь. — Я помню тебя… — выдохнул он в ее губы. Азалия провела пальцами по его груди, нащупала биение сердца и задержала ладонь там, будто хотела успокоить его так же, как себя. — Покажи мне… — шепнула она почти беззвучно в ответ. Шон поднял ее крепкой рукой и уложил на спину. Азалия закрыла глаза и выдохнула, испустив легкий стон, который отразился внизу его живота звонким эхом. Он стащил с себя футболку и накрыл ее нежное тело своим. Он целовал ее шею, медленно прокладывая дорожку к ее груди. — Я здесь, — шепнул он, — Я никуда не уйду. Азалия, путаясь пальцами в его волосах, закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями, которые уносили ее куда-то вдаль из этой гостиной. — Я твой, — прошептал он, спускаясь ниже и сжимая ее бедра рукой. А потом слова закончились. Осталось только то, что они оба так долго держали под замком. Этот замок наконец щелкнул, открывшись их любви. Позже, когда тишина снова вернулась в комнату, оставив лишь сбившееся дыхание и чувственное эхо их близости, Азалия лежала на его груди рисуя на ней круги пальцем. Она чувствовала, как бьется его сердце и ей хотелось слушать его бесконечно. Шон не шевелился, боясь спугнуть ее даже своим дыханием. Он нежно накрыл ее одеялом, оставил поцелуй на ее макушке и сон забрал их в свои объятия.