Neon & Grease / Неон и масло

— Ладно, я пошёл, — Билли оттолкнулся от стойки, ставя пустую бутылку на поднос. — Спасибо за еду. — Удачи, — Джонатан подмигнул, и в его голосе звучало искреннее участие. — Напиши потом, если что. — Ага, — Харгроув махнул рукой на прощание и вышел из закусочной, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает разгорячённое лицо.       Дома он действовал на автопилоте, но с лихорадочной скоростью. Сбросил джинсы и футболку в бельевую корзину. Душ занял рекордные пять минут: вода была почти обжигающей, но он едва почувствовал её, механически намыливаясь. Вода стекала по телу, унося с собой напряжение дня, но не то беспокойство, что поселилось где-то под рёбрами.       Вытершись насухо, он зацепил полотенце на крючок и оглядел комнату. Взгляд упал на диван: там беспорядочной горкой лежала одежда, которую ему лень было убирать после стирки. Билли застонал про себя, подхватил всё это добро и запихнул в шкаф, задвинув ящик ногой. С журнального столика убрал пустую чашку, смахнул крошки, выровнял книги аккуратной стопкой. Переставил пару банок из-под энергетика с подоконника в мусорку.       Он остановился посреди комнаты, оглядываясь. Визуально стало чище. Не идеально, но и не как после бомбардировки.       «Какого хрена я это делаю?» — пронеслось в голове. Он не был педантом. Ему было плевать на идеальный порядок. Но сейчас, стоя посреди своей съёмной квартиры, он поймал себя на том, что нервничает. Настоящая, липкая дрожь в кончиках пальцев, лёгкое покалывание в затылке. Это было странно. Он не нервничал перед свиданиями. Никогда. Даже с Хизер всё начиналось просто, без этой дурацкой суеты. А сейчас… Сейчас он только что протёр пыль со столика. Билли Харгроув, блять, протирает пыль.       Он фыркнул, надевая чистые чёрные джинсы и простую белую футболку. Сверху — расстёгнутая рубашка в клетку, рукава закатаны до локтей. Волосы он не стал укладывать, просто провёл по ним пальцами, позволяя им лечь как придётся.       Выйдя на улицу, он проверил телефон. Экран был чист. Никаких новых сообщений от «Секси-кумира». Билли сунул телефон в карман, достал пачку сигарет и закурил, прислонившись спиной к прохладной кирпичной стене дома. Затяжка была глубокой, дым обжёг лёгкие, немного успокаивая нервы. Он выдохнул в ночное небо, наблюдая, как серый дым растворяется в темноте.       Прошло минут пять, может, больше. Он уже начал думать, что его динамят, что это была просто игра, шутка для самолюбия рок-звезды.       И тут он услышал звук мотора.       Не громкий, не рёв, а низкое, благородное урчание, которое любой автомеханик узнал бы из тысячи. Билли поднял голову. Из-за угла медленно, почти крадучись, вывернула машина. Бордовая BMW E23. Старая модель, восьмидесятых годов. Та самая, что была в сериалах, та самая, о которой мечтали подростки в гаражах. Сейчас такая в идеальном состоянии стоила бы кучу денег, но дело было не в цене.       Билли, как механик и ценитель, сразу оценил. Кузов блестел, словно зеркало, отражая тусклый свет уличного фонаря. Ни пятнышка ржавчины, ни сколов, ни царапин. Это была не просто машина — это был объект поклонения. О такой заботились. Её лелеяли, мыли вручную, полировали до седьмого пота, хранили в гараже, как произведение искусства. Стив, видимо, был тем ещё фанатиком.       Машина плавно затормозила рядом с ним, не заглушая мотор. Опустилось стекло с тихим жужжанием.       За рулём сидел Харрингтон, и, боже, он выглядел…       На нём был дорогой клетчатый пиджак. Ткань мягко облегала плечи, под ним — белая рифлёная рубашка-поло, расстёгнутая на пару пуговиц, и тёмный галстук, небрежно ослабленный и сдвинутый набок. Волосы… эти невозможные, объёмные, каштановые волны, уложенные с той самой фирменной небрежностью, которая требовала много времени перед зеркалом. Он выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала, а не сидел в старой BMW на тёмной улице спального района.       Стив оперся локтем о открытое окно, наклонив голову. В его глазах плясали чёртики. Он заигрывающе подмигнул и спросил, и голос его был низким, бархатным: — Один тут отдыхаешь?       Билли хмыкнул, стряхивая пепел на асфальт. Сделал последнюю, долгую затяжку и раздавил окурок подошвой кроссовка. — Прости, — начал он, и в голосе прозвучала ленивая усмешка. — Я тут жду одного секси-кумира. Случайно его не видел?       Стив медленно, демонстративно облизнул нижнюю губу. В этом движении было столько невысказанного обещания, что у Билли перехватило дыхание. Певец заглушил мотор, толкнул дверь и вышел.       Пиджак сидел идеально, подчёркивая фигуру. Харрингтон поправил манжет, сделал шаг навстречу, и теперь между ними было всего пару метров. Билли невольно, оценивающе прошёлся взглядом сверху вниз: дорогие туфли, идеально сидящие брюки, которые точно подчёркивали зад… Он выглядел потрясающе. Слишком хорошо для этой улицы, для этого вечера, для Билли.       Стив заметил этот взгляд. Уголок его губ дрогнул в довольной улыбке. Он остановился, чуть наклонив голову, и спросил: — Я под эту роль подхожу для тебя?       Билли встретился с ним взглядом. Карие глаза певца блестели в полумраке, в них читался вызов и ожидание. Билли кивнул, коротко, чуть грубовато. — Идём.       Он развернулся и пошёл к зданию, не оборачиваясь. Но он слышал лёгкие шаги за спиной, слышал, как Стив догоняет его. И где-то внутри, под рёбрами, снова ёкнуло то самое странное, тревожное чувство. Но теперь к нему примешивалось ещё и острое, жгучее предвкушение.       Они поднялись на второй этаж. Билли отпер дверь, пропустил Стива вперёд, в свою маленькую, пахнущую табаком и одиночеством квартиру.       Певец оглядел пространство, медленно стягивая с себя пиджак. Ткань мягко скользнула с плеч, и он небрежно повесил её на ржавый крючок у входной двери. Билли краем глаза отметил, как дорого блестит подкладка, и подумал, что такую вещь нельзя так вешать — нужны плечики, иначе помнётся. Но решать это владельцу. Не его проблема. — У тебя тут мило, — произнёс Стив, и голос его прозвучал чуть тише, обволакивающе. Он прошёл к дивану, но не сел. Остановился, развернулся и посмотрел на Билли. Взгляд был тяжёлым, изучающим, будто он уже раздевал его глазами.       Билли ещё раз хмыкнул, короткий, сухой звук в тишине комнаты. Сделал несколько шагов навстречу, но не сокращая дистанцию. Остановился в паре метров, скрестив руки на груди. — Присаживайся, — кивнул он на продавленный диван.       Стив медленно склонил голову, уголок губ дёрнулся в усмешке. — Я думал, что сразу сяду на колени.       Билли дёрнулся. Фраза прозвучала так горячо и вызывающе, что воздух в комнате будто нагрелся на градус. Но он быстро взял себя в руки, ухмыльнулся, пряча лёгкую растерянность за привычной бронёй. — Так вот как ты обычно поступаешь? — голос прозвучал ровно, с лёгкой, почти незаметной насмешкой. — Я знаю тебя минут десять. Может, стоит хотя бы немного пообщаться?       В словах не было злости, лишь лёгкий укор, намёк на границы. Но Билли увидел, как потемнели глаза Стива. Зрачки расширились, взгляд стал глубже, тяжелее. Шатен сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, и голос его упал до бархатного шёпота: — Я ехал к тебе на окраину, чтобы о погоде болтать? — Он покачал головой, усмехаясь. — Думал, я явно дал понять, чего хочу.       Стив развернулся и опустился на диван. Расслабленно, с той самой уверенностью человека, который привык занимать пространство. Закинул руки на спинку, чуть задрал подбородок, бросая взгляд исподлобья. Вызов. Открытый, бесстыдный, притягательный.       Билли молча прошёл к журнальному столику. Сдвинул его чуть подальше от дивана, создавая буферную зону, но вместо того, чтобы опуститься на колени перед шатеном, он легко взгромоздился на столешницу. Устроился удобно, опираясь ладонями о дерево позади себя. Ноги расставил, взгляд встретился со Стивом на равных. — Я не шлюха, Харрингтон, — сказал Билли, и в голосе прозвучала лёгкая, почти ленивая усмешка.       Стив медленно, оценивающе окинул его взглядом. Скользнул по лицу, по расстёгнутой рубашке, по бёдрам, по позе. Харгроув сидел, откинувшись назад, тоже чуть расслабленно, но напряжённо внутри, готовый сорваться в любой момент. — Так о чём поговорим? — протянул певец ехидно, растягивая гласные. — «Какой чудесный район»? Или «Чем ты занимаешься по жизни»? Ну, или классика: «Какой твой любимый цвет?»       Билли легонько пнул носком кроссовка дорогой ботинок Стива. Закатил глаза, но уголок губ всё равно дрогнул. — А что? — ещё более ехидно спросил шатен, наклоняясь чуть вперёд. Локти соскользнули со спинки, руки легли на колени. — Котёнок, мы вроде взрослые люди. И оба знаем, чего хотим. — Пауза, воздух сгустился. — В данный момент, например, я хочу тебя. Если точнее, твой член у меня во рту.       Харгроув прикрыл глаза. Выдохнул сквозь зубы. Жар мгновенно прилил к низу живота, тяжёлый, пульсирующий, не оставляющий сомнений. В штанах предательски обозначился бугорок. Всего парой слов, сказанных тем самым низким, уверенным голосом, Стив пробил броню. А в сочетании с его внешностью — с этим пиджаком, растрёпанными волосами, наглой улыбкой — Билли понимал: долго оборону он не продержит. И, чёрт возьми, ему уже было плевать. — Ты всегда такой нетерпеливый? — Билли открыл глаза, и поднялся со стола, нависая над певцом. — А ты всегда такой недотрога? — Стив усмехнулся, медленно поднимаясь, и теперь, стоя перед блондином, он медленно сокращал последнее расстояние между ними. — Да. — Тогда, я зря приехал? — Харрингтон дёрнулся, словно собирался уходить, и Билли схватил его за запястье. — Нет? — И что же ты сделаешь? — голос парня упал до хриплого шёпота. — То, о чём думаю с того момента, как увидел тебя на стадионе, — Стив остановился так близко, что механик чувствовал тепло его тела, запах дорогого одеколона, смешанный с чем-то диким, животным. — То, о чём думал, пока ехал сюда. То, о чём буду думать, когда уеду.       Билли хотел что-то ответить, язвительное, острое, но певец поднял руку, и его пальцы медленно, почти не касаясь, провели по линии челюсти блондина. Кожа горела под этим прикосновением. — Заткнись, — прошептал Стив, и в его голосе не было грубости, только желание.       И потом его губы были на губах Билли.       Это не было нежным поцелуем. Это было столкновение — голодное, жадное, без компромиссов. Стив целовался так, как говорил — уверенно, нагло, требуя ответа. Его губы были мягкими, но напористыми, язык скользнул между губами Харгроува без спроса, и тот ответил, потому что не мог не ответить.       Билли вцепился пальцами в ткань рубашки Стива, притягивая его ближе, чувствуя, как твёрдое тело прижимается к нему. Харрингтон застонал тихо, глубоко, и этот звук отозвался где-то внизу живота горячей волной.       Одна из рук шатена легла на талию Билли, пальцы впились в ткань футболки, вторая поднялась к затылку, пальцы запутались в волосах, чуть потянули, заставляя запрокинуть голову глубже.       Они целовались, как будто соревновались — кто сдастся первым, кто покажет больше слабости. Но Харгроув уже понимал, что проиграл. Проиграл в тот момент, когда увидел бордовую BMW на своей улице. Проиграл, когда Стив сказал те слова. Проиграл сейчас, когда его тело горело под чужими руками, а разум отключался, оставляя только ощущение — губ, рук, тепла, желания.       Харрингтон оторвался первым, тяжело дыша, лоб прижат к лбу Билли. Его глаза были тёмными, зрачки расширены, губы припухшие, красные. — Вот, — прошептал он хрипло, усмехаясь. — Это лучше, чем разговаривать о погоде, да?       Блондин рассмеялся — коротко, беззвучно, и притянул его обратно, потому что слова были не нужны. Потому что он хотел чувствовать это снова.       Поцелуи Стива такие властные. Билли уступает инициативу, позволяя чужому языку скользнуть между сухих губ, однако совершенно не стесняет себя в свободе, ловко пробираясь пальцами под ремень в брюки и сжимая сквозь ткань белья член Стива. Руки парня в свою очередь блуждают по спине блондина, чуть сжимая, и переходят к торсу.       Харрингтон развернул механика к дивану, толкая, и не разрывая зрительного контакта, встал на колени, нежно проведя руками по прессу мужчины, спускаясь ниже. Билли прикусил губу, чуть откидывая голову. Приспустив джинсы, певец провёл языком по ткани боксеров, жадно вдыхая мужской запах. Влажная ткань прилегает к возбужденному члену, очертив его значительный размер. Харгроув помогает стянуть с себя последнюю баррикаду, глядя сверху на раскрасневшегося, с шальным блеском в глазах, растрепанными волосами и опухшими от поцелуев губами Стива. Он выглядел слишком порочным, и его хотелось до безумия.       Стив сжимает ствол ладонью у основания, проходится языком по всей длине, повторяя рельеф ровного шва на коже, и обхватывает губами головку. Билли запускает пальцы в тёмные волосы, мягко, но через мгновенье, будто передумав, он собирает их в горсть и сжимает. Слышится недовольное мычание, которое резко меняется на грубые хлюпающие звуки. Продолжая держать парня за волосы, Билли начал задавать свой собственный темп, под который тому пришлось подстраиваться. Он опускает свободную руку на шею, чтобы проследить очертания своего члена, когда Стив глубоко заглатывает. — Ты вроде именно этого хотел? — с рваным дыханием говорит Харгроув через тридцать секунд, отпуская и давая отдышаться.       Стив с влажным звуком выпускает его член изо рта, бегло сжимая пальцами яички, размазывая по стволу собственную слюну и выступившую смазку. — Для этого не обязательно портить причёску, — хриплым голосом говорит Харрингтон, вытирая подбородок.       Харгроув не отвечает. Он встаёт и рывком поднимает парня на ноги, быстро расстёгивая его рубашку. Стив в это время стягивает свои брюки с нижним бельём. Всё жарко, всё так нестерпимо долго. Билли подталкивает певца к столику, поворачивая к себе спиной. Тот, видимо, не в восторге от твердой поверхности, и медлит. Билли обхватывает его сзади, прижимаясь влажным стояком к ягодицам, делая несколько толчков. В это же время он берёт член Стива в руку, проводя несколько раз сверху вниз. — Давай, малыш, наклонись для меня.       Прозвище слетает неосознанно, но так подходит этому возбуждённому парню. Стиву, видимо, тоже нравится, раздаётся протяжный стон, и блондин снова подталкивает парня вперёд. Харрингтон прогибается в пояснице, резко падая на стол, чуть ударившись коленками, и вскидывая повыше зад, шире расставляя ноги. Билли наклоняется и оставляет мягкий поцелуй, после чего оглаживает ягодицу ладонью. Это потрясающее зрелище отпечается на сетчатке, иначе никак.       Низко поскуливая, Стив толкнулся назад в надежде потереться задом о промежность Хагроува, но тяжелая рука опустилась на спину, между лопаток, и оттолкнула его, припечатав к поверхности стола. Билли ищёт взглядом смазку в комнате, и находит её на подоконнике вместе с презервативом. Он тут же направляется за искомым, возвращаясь к жаждущему парню через мгновенье.       Пальцы легко касаются тугого колечка мышц, мягко и нежно, массирующими движениями, проникают внутрь, оглаживая тугие стенки. Билли изнывает от предвкушения узости и податливости партнёра, а также от его скулежа и опытного насаживания. Внутри уже два пальца, они касаются простаты, и изо рта парня вырывается громкий, ничем не заглушенный стон, принося блондину полнейшее наслаждение. Он и подумать не мог, что будет так желать кого-то. Даже не кого-то, а Стива. Третий палец входит легко, но Билли всё равно не торопится, растягивая не только парня, но и их удовольствие.       Хагроув натягивает защиту одной рукой, и это получается с трудом. Ему приходится помочь себе второй рукой. Стив, почувствовавший пустоту внутри себя, покачал бёдрами, призывая скорее вернуться.       Билли направляет головку к сжатому колечку мыщц, и медленно входит, давая привыкнуть. Через минуту слышит шёпот «двигайся». Руками он поглаживает спину Стива. Ему нравится, как кожа покрывается мурашками от лёгких прикосновений. Он выходит и входит, то вводя одну головку, то член на полную длину, то наполовину, сходя с ума от наблюдения того, как идеально выглядит певец под ним, прогибаясь. — Быстрее.       Билли игнорирует его. Он мог бы кончить только от одного вида. — Я сказал, сука, быстрее, — хрипит Стив, сжав край стола руками, и толкаясь назад. — Принцесса любит командовать? — замирает Билли, в следующую секунду продолжив двигаться, но намного медленнее, чем прежде.       Харрингтон почти скулит, его член трётся о край стола, оставляя след смазки. Харгроув сжимает ягодицы, войдя максимально глубоко, остановившись. — Билли… Пожалуйста. — он буквально стонет имя, и блондин не выдерживает.       В следующую секунду он перемещает руки с задницы Стива на бёдра, отставляя там красные отметины, багровеющие на коже цвета жжённого сахара, и начинает вбиваться жёстко и беспощадно. Ножки журнального столика царапают пол, издавая неприятный скрежет. Парень сам тут же реагирует, и насаживается на потрясающе заполняющий его член, сжимаясь и выгибаясь, снося крышу и так обезумевшему Харгроуву. Шатен просто кричит, не в состоянии удерживать в себе это бесконечное чувство наполненности и эйфории, распространяющихся до кончиков волос. Стоны такие мелодичные, что хочется их записать, чтобы после слушать на повторе.       Тяжелое дыхание вперемешку с хрипами вырывается из его собственной груди, и Билли чувствует, что он уже близко. Он аккуратно выходит из шатена, заставив того вновь жалобно простонать. Харгроув тянет парня на себя, садясь на диван. Стив устраивается сверху на его бёдрах, рукой уже направляя член в своё отвертстие. — Блять, ты нечто, Харрингтон, — шипит блондин, ощущая, как эластичные стенки сходятся вокруг его ствола. — Рад, что ты оценил, — сбитым дыханием говорит Стив, умудряясь даже в такой момент быть самодовольным.       Певец начинает активно двигать бёдрами вверх-вниз, задавая свой собственный ритм. Он наклоняется для поцелуя, глубокого, но быстрого, а затем откидывается немного назад, руками упираясь в колени Билли. Харгроув обхватывает рукой член Стива, доводя того всё быстрее. Они оба очень близки, и Билли почти рычит: — Хочу чтобы ты кончил первым. — Бля-я-ять! — стонет парень сверху, для него этого достаточно, спустя ещё пару движений, он кончает на живот себе и Харгроуву. Отверстие сжимается, и Билли доходит через несколько секунд.       Стив наваливается своим телом сверху, размазывая сперму по их телам. Стив вдруг поворачивается, и его губы, влажные и мягкие, коснулись шеи Билли. Не жадно, не требуя продолжения — просто медленно, почти благоговейно, проводя по пульсирующей жилке. Парень выдохнул, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают мышцы. Он запустил пальцы в густые, чуть влажные волосы шатена, не отталкивая, а наоборот, мягко направляя его лицо к себе. Их губы встретились снова — уже без напора, без соревнования. Поцелуй был тихим, глубоким, смакующим. Билли почувствовал, как по телу разливается странное, почти невесомое расслабление, словно кто-то выключил рубильник, который держал его в напряжении.       Стив аккуратно поднимается, и спрашивает: — Можем сходить в душ? — голос прозвучал хрипло, но мягко.       Билли кивнул, не говоря ни слова. Сел, аккуратно снял презерватив, завязал узелок и отложил в сторону. Встал, чувствуя приятную тяжесть в мышцах. — Вторая дверь слева, — кивнул он в сторону коридора, уже направляясь следом.       В ванной пахло сыростью и старым мылом, но Стив, переступив порог, будто принёс с собой свой запах — цитрусовый, тёплый, сбивающий с толку. Он повернул кран, и через мгновение из лейки хлынула горячая вода, заполняя кабинку густым, белым паром. Зеркало мгновенно запотело. Певец шагнул под струи, запрокинул голову, позволяя воде смыть пот и остатки ночи. Билли последовал за ним, пристраиваясь сбоку. Вода была обжигающей, но приятной.       Стив открыл глаза, повернулся. Вода струилась по его лицу, по ресницам, по губам. Он протянул руку, взял с полки гель для душа, вспенил его в ладонях и медленно, почти ритуально, провёл ладонями по спине Билли. Пальцы скользили по напряжённым мышцам, разминая их, смывая невидимую грязь. Билли прикрыл глаза, опираясь лбом о холодную плитку. Вода шумела, пар обволакивал, а руки на его спине были тяжёлыми, уверенными, но бережными.       Потом Харрингтон шагнул ближе, прижался грудью к его спине, обнял за талию. Его подбородок уткнулся в плечо Билли. Вода текла по ним обоим, смешиваясь в единый поток. Билли развернулся в его объятиях. Они стояли лицом к лицу, разделённые лишь потоком воды и сантиметрами воздуха. Стив поднял руки, осторожно провёл мокрыми ладонями по лицу Билли, смахивая капли с ресниц, с скул, с губ. Потом потянулся. Поцелуй под душем был другим — скользким, тёплым, без спешки. Вода шумела, заглушая дыхание, но Харгроув слышал, как тихо стучит его собственное сердце. Он ответил, обхватив Стива за шею, чувствуя, как вода стекает по затылку, по ключицам, как чужие пальцы перебирают мокрые пряди его волос.       Ни слов. Только шум воды, тепло рук и ощущение, что мир за пределами этой тесной кабинки перестал существовать.       Стив первым выключил кран. Тишина обрушилась резко, оставив после себя только капающие капли и ровное дыхание. Он потянулся за полотенцем, обернул его вокруг бёдер, затем протянул второе Билли. Тот взял, вытирая лицо, волосы, шею. Стив стоял рядом, опираясь бедром о раковину, и просто смотрел. — Ваше желание исполнено? — закусив губу, спросил Харгроув. — Говоришь, как будто оно было только моим. А ты очень даже неплох. — Прости, «неплох»? — театрально обиделся блондин. — Вообще-то, кое-кто кричал так, словно… — Заткнись, — перебил Стив, смеясь. — У тебя есть что-то выпить? Но не алкогольное.       Билли кивнул, второй раз за вечер вешая своё полотенце на крючок, и прошлёпал в гостиную, ища откинутые в спешке джинсы.